Перенежность

Здравствуй, вот и ты.

Мы (случаемся) в порядке (вещей).

Все бесконечности начинаются в самих людях.

Девочка поскальзывается, но поднимается, смущенно проводит рукой по волосам и улыбается. И все эти нечаянные улыбки, вырывающиеся вместо раздражения, превращаются в сумерках в звёзды. Знаешь, сколько их там? Не сосчитать.
Значит, все они поднимались. Дети, в чьих руках разгорается детство и рождаются цветы. Скопления света и звёздной пыли, облачённые в тела, у которых получается быть счастливыми.

Представляешь, они научились всему сами, без нас: измерять себя августами, разговаривать с китами, варить персиковое варенье, отличать ирисы от ирисок, утешать, не сдаваться. Они сами направляют драконов и самолёты, только твой остаётся вне радаров, иначе твоя сестра бы всё исправила. Или неполадки в нас, когда каждое скучание выбивает искру в разошедшихся нервах.

"Техники работают над этим. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и отправляйтесь к морю".

Мне надо быть с людьми, которые являются частью тебя. Я хочу видеть, как в волосах твоей мамы начнут серебриться года, первые полёты твоей сестры, как солнце будет расцветать в её глазах.
Я постоянно стремлюсь в какое-то событие, пока сверкающие мгновения настоящего срываются с моей одежды, но это событие происходит здесь.

Разбиваю в танцах колени, и больше не больно. Похоже на прохладное касание детства. Я помню твоё пальто под своими пальцами. Холодное снаружи, внутри - ты. Здороваешься с хором ребят, остановившимся посреди улицы, щуришься от света фонарей, изо рта вырываются клубы пара, усмехаешься.

Ты и есть событие.
Но я жду тебя здесь.

Перенежность - трепетное, пере полняющее чувство, в которое перерастает любовь по прошествии долгого времени; предельно бережное и аккуратное отношение к человеку.

О любви еще можно писать. Об этом - только чувствовать.

(via lifesketches )

Не_стихи.

Там больше ничего не осталось. Ваза на столе, пустая вешалка и игрушки, рассаженные по своим местам. Меня там нет. И тебя, получается. Ведь ты там, куда не дотянуться, а здесь мне довелось бывать.
По утрам тут туман и всепрощение, только бы дотянуть. По вечерам - просто темно, неуютно, дико. Тянет молчанием и холодком по ногам. Я слышала, от этого можно умереть. Так что прекращай молчать! Ну, вот опять.
Спасаться мне потом яблочной газировкой, разлитой по бутылкам из-под вина, рассказами уличных волшебников, разноцветьем мира. На попутках добираюсь до соседнего города, а потом достигаю нужного здесь-остановите на одном ночном троллейбусе. Впереди и сзади сидят ребята, слушающие музыку, шепчущие рифмы, спящие, утонувшие в летаргии. Руки грею о живот под кофтой, голову в северных широтах, ноги забытыми носками. Не дома забытыми, забытыми быть связанными.

Мне всё это перестало нравиться.

Нравится не любить. Лезущие в душу свитера, кашель при разговоре, хлам в сумках, неважно. Наоборот не работает. Я остаюсь не выключенной до утра, кофе остается незаваренным, сны неиспользованными. Мы остается на своих местах. Не рядом. Места, между прочим, мне тоже не по душе. Как мне это изменить?!

У тебя что-то около одиннадцати, у меня что-то вроде ностальгии с безумием.

Смесь хранить в любых условиях без упаковки.
Лучше всего смотрится в стаканах из тонкого стекла.
Отливает янтарем. Не имеет запаха. Ядовита.

Береги себя, завари чай с лимоном и поступай как захочешь. Шторы не задергивай, в любом случае, кто-то /читай, космос/ этого не любит.
Фигуры расставлены, рассвет через пять часов, конём лучше сразу не ходить, а белые могут уступить первый ход.

Я люблю тебя, родители оповещены, ты - нет.

— В чем ты измеряешь любовь?
- В расстоянии возможной близости.
- Тогда я люблю тебя на ноль сантиметров. Я помню, как мы обнимались.

(via lifesketches )

— В этом мире можно придумать всё, за исключением сказочного героя, на полпути поворачивающего назад.
- Он ведь мог забыть что-нибудь.
- Настоящие герои умеют не возвращаться. Думаю, сложнее этого и быть не может.

(via lifesketches )

Добрый день, моя юность.
Боже мой, до чего ты прекрасна

Бродский

Доброе утро, мой свет.

Сегодня я праздную своё двенадцатилетие. Восьмой раз подряд.

Видишь, я научилась не взрослеть, но менять сказки, доставать конфеты с персиковым ароматом из карманов, предварительно их там не оставляя, достигать крайних созвездий, греть руки лунными лентами, собирать правильно слова, разговаривать глазами и с тобой во сне (и, значит, во мне), придумывать спасителей и для драконов, дарить миру себя, сводить игры вничью, а дни к общей радости, оставлять песочные объятия морю, звать Солнце играть на крыше моего дома, собирать кукольный театр сестре за четыре минуты, добавлять вместо сахара в чай звонкий смех, дотягиваться пальцами до легких каркасов самолетов, выпутывая их из облаков, петь колыбельные весеннему небу, любить рассыпавшееся в пыль великое и собирать его заново, делать каждый северный ветер попутным, а южный брать за руку, чувствовать свет, не щуриться и не хмуриться, ориентироваться по нарисованным компасам и секстантам, быть счастливой.

Осталось научиться тебе .
Это еще на несколько рождений.

Мне нравится о закатах, рассветах, взглядах, частях тела, погоде и море. Мне нравится о странном, необычном, влетающем в горло, застревающем, остающемся за глазами. Мне нравится прозаично и пронзительно. Мне нравится о тебе.

Но без тебя мне ни о чем не нравится.

Боже мой, научите меня по-другому!

(via lifesketches )

Ты там, я здесь, и это выбор каждого из нас. Это будет заголовком. Мысленно выдели его в любой шрифт и цвет, я не буду тут останавливаться.

Я чертовски устала кричать сюда. Хочется тебе в лицо. А может и не кричать, если шепотом и искренне.
Звезды впаиваются под кожу на запястьях и колятся под утро. Бережно обматываю их платком, завариваю чай не себе. Кофе с молоком, тупой подсчет ложек сахара. Ровно ни одной. О чем мы говорили, пока я не обожглась?

Я люблю тёмные вечера. Нет, не так. Но чем гуще сумерки, тем крепче чай и слова, это правда. И если слова остаются в голове, то пострадавших нет. Ничего нет. Я и компьютер в пустой комнате в ожидании чего-то. Вдохновения, может.

Я люблю театр. Снова не о том. Я бы всегда играла одну роль, если уж мы об этом. Роль птицы, поющей последнюю песню спектакля, который должен закончиться через двадцать семь наших встреч. То есть никогда?

Я люблю тепло. Опять неправильно, хотя и очень близко. Если переворачивать слова наоборот, то получается красиво и царапает только меня изнутри, т.к. понятны только мне. Настоящие смыслы, не переигранные, обращены всегда в одном направлении. Ветер северо-западный, сушите весла. Мы опять сели на мель.

Я люблю телескопы. Для объявления в газету это отличное начало. А дальше надо что-то вроде: "Познакомлюсь со звездой, а лучше созвездием, а лучше перееду в небо. Перееду собой, а не только во сне. Но телескоп все равно нужен, да. Куплю. Звоните по телефону своего лучшего друга, однажды мы пересечемся".

Я люблю тексты. Сюда писать об этом самое правильное, вот только я не это собиралась сказать. Я обладаю ненормальной помешанностью на буквах. Или она обладает мной. Чем больше слов, тем спокойнее. Им даже не обязательно быть прочитанными. Любая зависимость это ненормально. Любая. Любопытно, не находишь?

Я люблю тебя. Теперь правильно. Только об этом не сюда.

Нам обещали лето, а дали жизнь

или наоборот.

Здравствуй, я научилась ловить теплые вечера, помещать их себе в голову и кружить с ними на дощатом полу. Раздвигать кресла, матрасы и столы по углам гостиной и под звуки гитары, разгоняющих свободу в крови, танцевать и танцевать по темной комнате. Я нашла место, где быстро оттаиваешь от мелких потерь, остывших чаев и крепких слов. Место, куда хочется попасть семь дней в неделю и навсегда, а получается каждый вторник и дня на четыре. Я запомню для тебя всё из этого нечаянно создаваемого человеческого волшебства.
По вечерам у костра тут собирается десяток людей, у каждого из которых в сердцах хватает места для оставшихся девяти и еще нескольких солнечных систем, а не для одного человека и кота, как у большинства. Двое с гитарами, трое, знающие все песни Земли и соседствующих планет, дети, отправляющиеся из-под одеял прямо в прочитанные перед сном сказки, мальчик, разглядывающий свою маленькую луну в чае и танцующая я.
Мир может быть каким угодно огромным, странным и неотрицаемо колючим. Это больше допущение, чем разрешение таковым являться. Крохотный дом теплых людей на окраине города, ничем не отличающийся от остальных на этой улице и соседнем переулке, хранит наши жизни с тем же трепетом, каким оберегает старенького динозавра на своем чердаке и запах неумирающего времени. Я видела здесь звездное небо, совершенно особенное, на нем растут белые цветы и разбросаны морские звезды. Если собрать песок с клумбы и подбросить над собой, он рассыпется новой Вселенной над головой, можно пальцем аккуратно двигать галактики или собирать их в виде кита.
Ты обрел спокойствие в моей голове здесь. Став одиннадцатым среди тех, с кем и за кого молятся перед сном. Каждый сам выбирает кому, я выбираю прохладу и солнечное затмение.

Тебя забрали /кто? года? родители? Диккенсовы надежды? яблочные горизонты?/ на другой конец Земли и заперли в недоступнейшем из королевств. Возможно, всё, что мне необходимо, - твой адрес. Но, на самом деле, мне ничего не надо, чтобы брать тебя в каждое новое "сейчас" с собой.
Видишь, здесь хорошо. Главное - не забывать всех приветствовать по утрам.

Жизнь со скоростью три блокнотных листа в час.

Во сне я первым делом просыпаюсь. Ловлю ладонями солнечный свет и заплетаю его в косы. Пеку с бабушкой блинчики, считаю ступеньки крыльца, покупаю новые книги в магазине и долго-долго брожу по городу, прежде чем выйти к морю. Пока ветер листает страницы книг, вникая в сюжет, чайки рвут облака в замысловатые рисунки, я захожу по плечи в воду и с радостью понимаю, насколько она теплая! Солнце прячет мои полотенца и заботливо сдувает с меня капли. Мужчина на причале закидывает удочку, оглянувшись замечает меня и, совсем по-мальчишечьи прищурившись, спрашивает:
- Знаешь, что я поймал?
- Кита?
- Лучше, горизонт!
Он начинает сматывать леску, и линия моря приподнимается. Мужчина дотрагивается до нее, отрывает кусочек, делит пополам и дарит одну часть мне. Я благодарю, угощаю его интересными историями и прячу горизонт в рюкзак.
За окном автобуса бегут улицы города, играют в салки и перемигиваются, скользя у людей под ногами. Старый радиоприемник передает погоду на следующий день. На следующий день сорок лет назад. Солнце то ли прячется за спиной прохожего, то ли падает апельсином в мою вазу с фруктами. Бабушка тут же берет его и начинает очищать, чтобы затем съесть. Не знаю, сказать ей, что это солнце или подождать следующего утра и посмотреть, что будет. Звезды повисают в небе гирляндами.
Сон прерывается.

Пронзительный свет убирает ладони от моих глаз. Я оглядываюсь, застигнутая врасплох небоскребами, смотрящими на меня со своей невообразимой высоты из-под козырьков-антенн. Людей на улице мало. Какой-то художник, не отрывая взгляда от мольберта, макает кисточку наугад в палитру и пишет на холсте стихи. Быстро, чтобы не забыть, и потому немного неразборчиво, но мысль можно уловить. Она бежит, пригибаясь за буквами, но её величина мешает её спрятаться. И все это очень, очень красочно.
А потом я внезапно оказываюсь лицом к лицу с тобой. Ты берешь мою ладонь в свою, и у меня захватывает дыхание. И это простое действие всегда будет иметь такой вдохновенный отклик, даже если ты будешь брать меня за руку с периодичностью в несколько минут. Весь мир перемещается в тебя. Я даже не замечаю, как здания убегают тебе за спину и там прыгают в рассвет. Очень светло, но солнце все еще дремлет, укрываясь океаном. Вечный утренний день в этом городе. Или дневное утро. Все это так удивительно, но слишком в другом мире, чтобы быть разгаданным.
В твоих глазах вспыхивает озорство, подсказывающее двигаться с места. Трамваями, через семь, пролетевших птицами, остановок, мы добираемся до другого конца Земли. Тут тоже есть море. Оно плещется у тебя и у меня внутри, сталкиваясь короткими штормами на пересечении наших взглядов. Мы поднимаемся на высокий холм за городом и оттуда строим планы на пикник через неделю и как стать сильнее себя, не упуская из внимания, что время обнуляется через равные промежутки. Июнь серебрится в траве и убегает из-под ног в прекрасные, но невозвратимые мгновения нашего прошлого. Я кладу голову тебе на колени, вытягиваю руку перед собой, провожу пальцем линии между звездами, и они опускаются браслетами мне на предплечья. Где-то рядом в застывающей тишине садится счастье и сдувает со своих ладоней сны. Еще один день позади. Ты начинаешь исчезать.

А, может, все наоборот.
- В любом случае, приходи еще.

И почему-то мне кажется, что ты не услышал. Но безусловно знаешь, что я тебя жду.

По лестнице в небо до первого пролёта

дальше, конечно, полетим.

Здравствуй, счастье мое!
Я не знаю, о чем я еще не рассказывала, описывая всё то огромное, что умещается внутри.

— Может, драконы? - помогаешь ты.
- Они определенно были, - бумага шуршит, и где-то среди листов шуршат сами драконы, подтверждая, что, конечно, были. И все еще здесь.
- Небо …
- Оно вокруг нас повсюду, а значит и в письмах, безусловно, есть. Должно быть.
- Нет, небо сегодня особенно прекрасное, - открываешь окно пошире. Закат врывается в комнату. В это время всегда хорошо летается. - Что насчет принцесс?
- Упоминались в мае. Впрочем, они не дают о себе забыть, заглядывая по средам в мои сны. Потом еще долго прощаются и никак не могут вспомнить, в какие истории им возвращаться. Однажды две перепутались, рыцари еще долго плевались в сторону сказочного закона, даже когда через неделю всё улеглось.
- Космос.
- От самой крохотной космической пылинки до самых грандиозных празднеств Вселенных.
- Трамваи.
- Трамваи? О них я писала еще до того, как собственноручно стала вписывать неслучившиеся новости в газеты.
- Хрустальные люстры.
- Висели в доме напротив твоего. Ты тогда уезжал, а сейчас их подарили рыбкам в аквариум.
- Люстры?
- Да, мы ведь о них говорим.
- Флагштоки.
- Забавно, что ты спрашиваешь, но их тоже подарили. Правда, в другую историю, и это сделала я.
- Синицы.
- Я отвела им целый заголовок. Возможно, они сами придумали ему сказку куда лучшую, чем была моя.
- Послесловия.
- Только устные.
- Действительно обо всем уже написано. Тогда давай просто помолчим рядом.

И мы замолчали. Обо всем том огромном внутри.

Все эти истории о людях, грезящих о своих Тех Самых, идущих по чужим городам и в чужих сумерках. Где в начале повествования они не встречаются, а в конце и тем более. Все эти истории, - со злостью в голосе сказала она, и глаза её недобро блеснули . - Написаны для всяких дураков, которые всплакнут на последней странице, закроют книгу и будут иногда вспоминать об этой великой любви, которая не случилась. Но я не собираюсь строить свою жизнь для нескольких дураков, которые будут восхищаться непоколебимостью и жалеть меня одинокую. Я буду бороться за него каждый день своей жизни, даже если в самом начале он даст знать, что ему это не нужно.

(из одного рассказа)

(via lifesketches )

Вырезки из газет, в которые заворачивали цветы.

Если я не пишу тебе, совсем не значит, что я не пытаюсь.

"я ничего о тебе не помню кроме ощущений. И нет ничего страшного в том, что мы не встретимся завтра и, может, никогда. Километры ничего не значат. Я люблю тебя на любом расстоянии…"

"чайными ложками я вычерпываю из себя счастье. Все равно не вспомнить, сколько сахара ты кладешь в чай. Я готовлю его для тебя каждое утро…"

"жаль, что никто не взорвал тогда аэропорт. Я не о сохранении тебя в вечности, скорее невозможности улететь. Только об этом…"

"рисую тебя на скамейке в парке. Твое лицо исчезает из моей памяти, выпадая сначала пятнами, а затем совсем. Чертыхаюсь, стараясь вспомнить. Ты выходишь откуда-то из-за спины и спрашиваешь, что я делаю, улыбаешься, заглядываешь в глаза. "Ах, точно, вот как должно быть"- думаю я, крутя карандаш пальцами.
Жаль, что я бросила художественную школу после первого класса и с тех пор не рисую…"

"когда новости превращаются в орудие убийства, телевизор лучше оставлять выключенным и больше проводить времени на свежем воздухе…"

"я летаю каждую ночь. Дрейфую под облаками, распахивая крылья навстречу звездному небу, которое утром какой-то художник скатает рулоном и засунет в свой поношенный рюкзак. А вернувшись домой, повесит у себя под потолком над кроватью…"

"в газетах печатают сказки и картинки с драконами. Я вырезаю их оттуда и выпускаю спасать принцесс, передавая с ними свои самые интересные книжки. Лучший способ заводить друзей…"

"у меня случаются чудеса. В соседней комнате, на крыше и в саду. В чашке кофе и на концертах, которые можно услышать через наушники. Они передаются через касания и веселые ритмы, улыбки, нужные слова. Космолет опять задерживается в пути, в этих Вселенных кто угодно бы с радостью потерялся…"

Я люблю тебя. До сих пор. Всегда.

Мне, конечно, надо туда.
Но здесь-то мне намного уютнее.

Все художники мира тайком рисуют твой портрет. Видели они тебя, или ты им снился не имеет значения. Ты есть. Сегодня этого им достаточно.
Я бессознательно рисую солнце на полях тетради по философии. Вычитываю из шпаргалок философов, которые будут танцевать хороводы в моей голове, когда я проснусь. Главное, чтобы на экзамене они все заняли свои места. Самые передние места, с которых можно легко уйти. Люди, которые будут окружать меня завтра, а пока так же беспокойны, пусть эта ночь делает прекрасным мир за вашими окнами. Я даже чувствую всех нас, готовящих и учащих, вливающих в себя литры кофе, когда читаю.
Никогда не знала, как ты переживаешь беспокойство. Внутри себя. Внешние показатели спутаны и неправдивы. Я бы стала жителем твоего города. Целыми днями смотрела на небо твоей головы и ходила по улицам грудной клетки. Познакомилась бы наконец со всеми твоими жителями, о которых сейчас я, кажется, совсем ничего не знаю. Если бы ты был городом, что бы мы оба делали?
Понятия не имею, если честно. Но зато точно уверена, как бы все происходило, если бы ты запутался в карте моих вен, постоянно пересаживаясь не на те ветки метро. Все было бы как сейчас.
Там нет выхода. Только детонатор, взрывающий часть ребер с левой стороны. Тупиковая ветка, её даже на карте нет. На карте вообще кроме бесконечно проплывающих облаков ничего нет. Ты есть еще, безусловно, как постоянный объект. Можешь нарисовать нескольких фениксов или драконов и следовать за ними до конечной своего сознания.

Через пять пересадок Солнце. А на соседней ветке пускают новый состав.
Не бойся, ты там не один. И этого тоже не бойся.
Мне необходимо твое присутствие. К счастью, как факт.

Спокойной ночи.