Вчера был последний день на работе. Как и обещала себе, лежу без движения. Это все мои планы на ближайшую неделю.

я валяюсь на кроватке, забываясь в очередной книге Патти Смит, как вдруг осознаю, что устала от пластиковых стаканчиков для кофе

черт возьми, я хочу пить кофе в увесистой белой кружке с блюдцем!

Фансервис такой фансервис

Практически дочитала главы 30го тома, остались спин-оффы и прикольная манга по миру МГА от других авторов, не от Кохея. А потом глава раз в неделю 😔

влажные волосы в изломе перетянуты резинкой, снятой с чужого запястья. конспекты, учебники, кофейни, амфетамин и что-то между равновесием и одиночеством. пропивать зарплату не в выходные, а когда комья боли от воспаленного горла к горлышку бутылки поднимаются.

а ’чайникофф’ всегда открыт для поэтов-неудачников и ревущих алкоголиков. и пока все вращается по кругу, я мечтаю уехать из больного насморком дома, района, города, чтобы не читать чужие стихи, плаксиво повизгивая, не латать расходящиеся швы литрами и граммами.

а однообразие все же лучше, чем бесконечная коррозия. пролистывать непрочитанные с ноутбуком на коленях все же лучше, чем разбиваться придуманным счастьем о заплеванные бордюры где-то в центре, пока смотришь на взлохмаченного мальчишку с гитарой. пачкать учебники до рассвета чернильными пальцами лучше, чем убегать ночью из квартиры с немытой посудой и незаконченными делами, целовать звезды в отражении фонтанки, лучше ночевок в чужих комнатах, лучше моих бездарных сказок с финальным разочарованием.

"через поле иду, а стрелы летят

и в каждом звуке над миром

висит война

где не бьёт огонь

а каждый сам

у себя внутри

не найдя зерна

чинит бой, горстями черпая тьму…" ©

безликая остановка, холод грызущий до костей. раздолбанная до последнего синапса, гоню прочь мысли о запретном полусладком, пытаюсь дышать. молю себя не пачкать липким мраком светлую песню, убрать с репита, не вспоминать до весны. беззвучно останавливается 68 маршрутка, конечная которой там, где был когда-то наш дом. в нем не было домофона и газа, но был огромный балкон и надежды. мы писали друг другу письма, оставляли на крохотном советском холодильнике, который при разморозке затапливал соседа снизу. мы рисовали стенгазеты, как в детском лагере, клеили на них смешные фотоснимки и писали сто поводов жить. сколько из них осталось теперь? насчитается ли десяток?

ты больше не читаешь мои письма и дневники. вычеркнул их из жизни вместе с призраками юных и светлых нас.

все стало иначе. лишь соседей мы затапливаем с прежним постоянством.

трясущиеся ноги от холода и накатывающего приступа машинально делают шаг к двери. мне хочется уехать на семь лет назад. туда, где мы ещё живы внутри и полны огня. туда, где всё ещё можно выбрать другие дороги и не стать теми, кем мы клялись никогда не быть. но нет. невозможно. мы там где мы есть, те, кем выбрали являться. саркастически подмигивая фарами приходит 46-я. холод не отпускает. приступ достигает пика за пару остановок до нынешней жизни.

пустой, к счастью лифт. полуобморочность. сползаю по двери, долго не еду: забыла нажать этаж. брошенная на пол в коридоре куртка, теплый пол в ванной. запрещенный прием для прихода в себя, разрушительный и дрянной. очередное обещание так не делать.

песня… такая прекрасная песня за пару часов превращена в отчаянный триггер. тщетно теплится надежда на то, что ее спасет и очистит весна.

хотя бы ее. о большем и не прошу.

теперь я знаю, что среди всех степеней тоски, отчаянее всего та, в которой не ждется больше апреля с остервенело бьющимся пульсом и верой в то, что он всё поправит и всё срастит. когда не летят больше мольбы к необъятной магии мая, медленно ползущего к нам с другой стороны земного шара.

вооружившись большим стаканом попкорна, я смотрю на безумный артхаус, называемый реальностью, и больше всего хочу встать и выйти в разгаре сеанса.

всё чаще и яростнее накрывает среди дня неизъяснимой скорбью по чему — то, не то ушедшему, не то и вовсе не существующему. терзает, подолгу сжимая свои тиски. сквернее всего, что я не знаю о чем эта боль. о желанном штиле, глади и бесстрастии? или о избавлении от сокрушительной развинченности и заржавелых недосказанностях, лежащих между нами неподъемным якорем? а может о том, что блуждает неотпущенным из прошлого призраком, дорисованным и усовершенствованным предательской памятью. я не хочу верить во всё, что помню. ведь даже то, что казалось когда — то чернейшими днями, по-прошествии лет сглаживается, обрастает как опухолью больным искусственным счастьем и опьяняет, отравляя существование в настоящем.

ночь приходит как всегда внезапно и бескомпромиссно. приносит густую, разбавленную домашними звуками тишину, и мысли, которые хочется задвинуть в дальний угол комода. третий год, или больше, я мечтаю о том, чтобы проговорить с кем — то до рассвета, на подсвеченной тусклым светом вытяжки кухне, и к утру, вопреки всем жанрам не разойтись навсегда по-жизням, городам, и собственным головам. остаться и быть. неважно друг другу кем. главное без натянутых струн и тошнотной вязкой недосказанности. подобных желаний с пару десятков, и скорей я слетаю в космос, чем сумею воочию оказаться в эпицентре того, что насочинялось будто вовсе без моего участия и теперь постоянно фонит несвершённостью. может оно и вовсе категорически несовместимо с этим миром. как два вещества, при смешении рождающих взрыв или нейтрализующих друг друга до бездействия.

очередное утро, которое как лишь не переиначивай, а переписать его между строк не под силу. заливаю озноб горячим кофе, смотрю в бесстрастное белое лицо января, ничего не жду. делаю громче музыку, зарываюсь в нее, как в уютный плед и смотрю на рябящий экран дня, где сколько ни переключай каналы, а всё одно:

"на распашку глаза

и стрелы летят через

чёрный зрачок

да в самую тьму

откуда приходят

к нам голоса

где давно заблудились

в сером дыму

наши детские сны…"

#неотправленныеписьма

Тупые спермобаки

Я считаю вопрос о предпочтениях в сексе нормальным, я ответила довольно подробно, и спросила, что ему нравится. Но он мне задал потом дохера уточняющих вопросов (без скринов, потому что ту мач информейшн), как будто, если я в принципе делаю что-то в сексе, мне захочется сделать это с ним, или если не делаю, то и общение уже не интересно. Сказочный долбоеб.