Грусть

"Повесть о Сонечке"

Это самое-что-ни-на-есть лучшее!
Я ее всю, можно сказать, вычувствовала, выболела, выплакала, вылюбила. Именно вылюбила.
Цветаевский язык - пик и вершина всего на свете (видно, что я под влияние все еще). Я не знаю как можно так писать, так уметь, так чувствовать, так любить и так видеть, так воспринимать. Все слова - другие. Все до единого. Не только эпитеты, которые невообразимы, не только метафоры, но сами по себе слова, как они друг с другом стоят рядом, такие слова никому и на ум не приходило рядом усаживать, а М.И. не усадила, но склеила их друг к дружке. Удивительно совершенно. Совершенно проникновенно и внутренне.
Это такая Люю-бовь. Даже не передать. Вы никогда и не догадывались же о таком, я точно знаю. Потому что и я не догадывалась.
Целовать эту книгу, целовать, целовать, целовать.

"Благословляю того, кто изобрел глобус (наверное какой-нибудь старик с длинной белой бородой… ;) - за то, что я могу сразу этими двумя руками обнять весь земной шар - со всеми моими любимыми!"

"(Есть любовь - есть жизнь, нет любви… ;)
Сонечкино любить было - быть: небыть в другом: сбыться.) "

"Но у него - у меня такое чувство - нет сил сказать это, ему легче гору поднять, чем сказать это слово. Потому что ему нечем его поддержать, а у меня за горою - еще гора, и еще гора, и еще гора… - целые Гималаи любви, Марина! Вы замечаете, Марина, как все они, даже самые целующие, даже самые как будто любящие, боятся сказать это слово, как они его никогда не говорят?! Мне один объяснял, что это… грубо… (фыркает) … отстало, что: зачем слова, когда - дела? (то есть поцелуи и так далее). А я ему - "Э-э! нет! Дело еще ничего не доказывает, а слово - все". Мне ведь только этого от человека нужно: люблю, и больше ничего, пусть потом что угодно делают, как угодно не любят, я делам не поверю, потому что слово было. Я только этим словом кормилась, Марина, потому так и отощала. "

Это все мое, обо мне, из меня вытянули. Все слова эти, слова, слова, слова. Влюбляюсь каждый раз. И эти слова люблю теперь чуть ли не больше всех, чуть ли не прежде всех.

Читайте это, любите это, потому что невозможно совсем же.

Я дожидалась конца сессии специально, чтобы погрузиться наконец в себя, искать ответы на все бесчиленные вопросы, с которыми ношусь уже очень долгое время, чтобы не было уже никаких обязательств и дедлайнов, а только мое время, когда я могу ходить пешком целые вечера, лежать на диване, задрав ноги и тихо сопя, объедаться до отвала пастой с помидорами и чаем, писать, наконец, все, о чем долго вынашиваю планы.
Сессию я сдала вчера, и что-то совершенно не стало легче.

А еще у меня в телефоне стерлись все заметки, где были несколько моих стихов, которых нигде больше не было, и, о чем я вспомнила вообще только позавчера, был стих об Н., и если я не показывала его здесь, значит утерян он окончательно, что огорчило просто до ужаса, ведь стих был посредственен и немного ужасен, но в нем была концентрация моего отношения, восприятия и взгляда.

А еще отчаянное желание делать миллион фотографий, хотя запоминать-то особо нечего, время проходит мимо, когда я стою на месте.

По дороге полз большой черный жук, внушительное такое темное пятно на светлой полосе асфальта. Я занесла ногу и аккуратно переступила его, чтобы полз дальше. А шли назад, на дороге было огромное черное пятно и никакого больше жука.

Очень тонкая аллегория, знаете ли. Только вчера я сидела на траве около какого-то пруда, где слышно всевозможные кваканья, крики и взмахи крыльев, курила и обсуждала очень важные, по сути своей, вещи. Обсуждала как раз внутренний строй. Мне сказали, что я слишком порядочный человек, слишком верю людям, слишком серьезная и еще кучу слишком, и что однажды на этом очень попадусь, да так, что долго буду себя собирать по кускам.
А мне и ответить нечего, потому что это правда, я все это знаю. Не верить людям и в людей я не могу, это самая большая моя вера. Не быть порядочной тоже, потому что как-то думается каждый раз мол если я могла помочь, поддержать, так почему же я стала в стороне и молча протирала глазами пол. И не могу не быть серьезной.
Знаете, я столько раз уже говорила о том, что молодость - пора дикая, когда нужно действовать без оглядки, не задумываться о мнении окружающих, не бояться, пора перемен и все они к лучшему, пора экспериментов и проб. Но скажите мне, почему эксперименты в большей свой части касаются исключительно секса? Даже не любви, а физической какой-то похоти. Мне говорят вот мол пока я молода, я хочу нагуляться. И я согласна. Но почему нагуляться - это только перебрать десяток другой мужчин или женщин.
Я устроена по-другому, не то, что секс с малознакомым человеком, но, понимаете, любая близость, неважно с кем, мужчина это или женщина, я даже обнять себя не позволю, если не знаю кто этот человек.
И хотя я не знаю кто я сама, но этого не знаю, видимо, только я, для каждого я кто-то же, а это только для себя самой я еще 15-летняя девочка, которая только к 20 годам начала открывать и убеждаться в очевидных вещах, приобретать опыт и взгляд.
Пробы могут быть какими угодно, это может быть частая смена работы, чтобы найти свое место, смена занятий и увлечений, чтобы научиться как можно большему, знакомство и расставание с людьми (хоть тут и заправляет Судьба), чтобы одни из них остались с тобой, а другие успели научить чему-то важному.
Я дошла до понимания того, для чего был Н. и почему его промежуток времени оказался столь короток для меня (хотя может это еще и не все, а только пауза, я не знаю), дошла и приняла это. И теперь постепенно дохожу до того, что может быть Боженька вовсе не несправедлив и не дает человека мне по плечу, потому что сейчас не то время, не только потому, что я сама еще с собой не разобралась, но и потому еще, что я ставлю цели. Цели по поводу того, что дом есть дом, и в него нужно возвращаться, но возвращаться откуда-то, я зочу найти свой город, реализовать себя в другом месте. У меня есть еще год для составления четкого плана, а чтобы сблизиться с человеком времени-то сколько нужно: месяца 3, чтобы узнать хотя бы несколько его сторон, убедиться в симпатии и начать ему открываться, еще столько же, чтобы убедиться, что это твое и для тебя, а потом что, потом ты скажешь мол не хочу я здесь жить, хочу вырваться, а у него другие планы вдруг, вдруг он не хочет ниоткуда вырываться и бежать, просить жертвенности, я считаю, имеют право лишь люди, находящиеся рядом долгий довольно срок, не год и не два, не иначе.
Так что Боженька, получается, очень прав, что дает время мне стать с самой собой в лад.
Мне думалось несколько дней назад, что прошлым летом я была лучше, во всех смыслах, очень многое изменилось: волосы были длинные, была недочитана книга "Унесенные ветром" и сердце еще от нее цело, был Н., была зависимость и поддержка, была мамина кошка живая, лежала у меня на животе и мурчала, была вся моя филологическая группа. А сейчас волосы у меня до плеч не достают, курю больше, чем следовало бы, и пью больше, кошка ушла умирать, книга дочитана и еще не изжита, так болит, Н. нет, группа разбрелась кто куда, половина на половину. Изменилось очень многое, но, возможно, я не стала хуже, а стала просто другой.
Я вчера с удивлением слушала о свободных отношениях и недоумевала, как женщины могут на это идти. Для меня настолько комфортно подчинение, юноша (не могу сказать мужчина, вспоминается сразу возраст) должен быть умен и властен, не стучать кулаком и вопить, что все теперь будет так, как он сказал, а подчинять и брать под контроль незаметно и плавно, чтобы ты и понять этого не успела. Для меня это комфортно и органично, когда юноша выше, когда я - шея. Это не значит, что следует отказаться от своих амбиций и жить ради него, но расставить правильно приоритеты, не ты главная, а он.
А тут женщина говорит мне о том, что как можно отказаться от общения с мужчинами, флирта и кокетства, как можно не ревновать, да как, прости господи, можно ущемлять ее права и говорить, что она должна отчитываться и согласовываться.
А я этого не понимаю, потому что для меня все это нормально и правильно. Для меня нет случайных отношений, я каждого человека, независимо от пола, который мне близок в себе ношу и перевариваю очень долго. Я Н. изживала год почти, о чем может идти речь тогда.
Женщина эта еще говорила мне, что было бы нормально переспать с женатым мужчиной, и это была бы его вина. И вот тут мы делаем цикл и возвращаемся к моей первоначальной аллегории. В этом-то и дело.

"Власть тьмы"

"Воскресение"

Могу сказать, что уже люблю его больше, чем "Анну Каренину", но меньше, чем "Войну и мир".
Потому что каждое слово - мое, во мне, от меня. Понимаете?
Мы спорим с Н. о двойственности человека, а тут Толстой мне на-те, подносит все так, как я это мыслила. Все взгляды, все суждения, все стороны. Просто все очень мое и по-моему.
Это стоит читать, потому что это правильно, потому что это умно, потому что это по совести и по нравственности. От этого набираться надо, учиться и обдумывать.

"Выпрямила "
" Будка"

"Власть земли"

"Чудная "
" Сон Макара "
" Лес шумит "
" Река играет "
" Парадокс "
" Огоньки "
" Мгновение "
" Судный день"

"Соколинец "
" Убивец "
" Федор Бесприютный "
" Марусина заимка"

"В дурном обществе "

"Слепой музыкант"

На самом деле, я не фанат Короленко, совершеннейший, ровно год назад я уже открывала "В дурном обществе", осилила пару страниц и вернула книгу на полку, именно поэтому теперь это его произведение я не люблю особенно. Не мое. Меня бы никто и не уговорил его читать, если бы не экзамен.
Но, знаете, есть у Короленко в рассказах, особенно о бродягах, что-то такое жизненно-страшное, что нет-нет да оплакиваешь.

А о "Слепом музыканте" разговор отдельный. Это единственное, что мне действительно понравилось (вру, понравился еще "Судный день", как забавный и поучительный, ну, о евреях, ребята). Я не буду говорить о чем оно, как никогда в принципе не делаю, но прочесть стоит. Я ревела не одинажны, так это - не могу подобрать слова, упорно не могу. Вы все поймете уже из названия и когда начнете читать. Очень хорошее, очень правильное.

Я как истинная женщина, знаете, питаю нежность и трепет к страдающим юношам. Не просто страдающим, но когда юноша умен, красив, талантлив, глядя на него, видна перспектива, потому что виден мозг, руки из правильного места и эрудиция. И вот к этому самому комплекту обязательно добавляется страдание, разочарование или что-то подобное. Здесь - хлебом не корми, влюбиться.
Н. был такой, да. А буквально пару дней назад я наткнулась на мальчика в Интернете, московского, и сначала обратила внимание даже не на все вышеперечисленное (это я узнала уже следствием, когда кинула таки глаз), а на доброту. Мальчик удивительно терпелив и добр, никакой агрессии, спокойствие, гладь. А еще мальчик удивительно талантлив, руки его вместе с фотоаппаратом творят невообразимое. А еще мальчик - о, конечно же, с этого я и начала текст - именно, мальчик страдает. И страдает не оттого, что расстался с девочкой, и не от дичайшего гавняного прошлого опыта (хотя с какой-то стороны как раз от него), а просто разочарован, не было у мальчика в жизни человека, которому он был бы нужен, которому мог бы полностью доверять, всегда сам с собой, всегда на шаг впереди, всегда цели выше и походка к ним уверенней.
И все это заставляет действительно задуматься - почему девочки вообще такие дуры? Зачем им неудачники, которые не стремятся добиться высот, а довольствуются малым, обыватели, не читающие книг, а почесывающие ладошки за глупой комедией. Любовь, конечно же, зла, но почему между хорошим и плохим выбирают непременно плохое. И я сейчас не о солнечной стороне этого выбора говорю, когда между ботаном и раздолбаем выберешь, естественно, хулигана, а о том, когда между талантом и пошлостью, выбирают непременно последнее.
И я тоже дура, потому что хоть и выбираю талант, но талант вечно страдающий. Страдающих мальчиков не изменить, что бы вы там себе не думали, они изменятся сами, откроются, улыбнутся, но только если ты - тот самый человек, если ты - тот, они почувствуют это, ты заслужишь это. А если нет, так тут бейся/не бейся, все выйдет аки рыба об лед.
Но девочки, все-таки, дуры жуткие, всегда им надо нагадить и растоптать, что за манера "хочу быть последней".

"Прогулка мертвых девушек"

Это очень коротко и очень страшно. К этому нужно быть готовым.
Знаете, как смотришь на человека, на себя и хочется знать, а что же будет потом с ним и с тобой, куда приведет вас жизнь, кем вы станете. Вот здесь все уже известно. Известно, как маленькие красивые девочки поддадутся фашистской пропаганде, как предадут родных, как погибнут под бомбардировками.
Такое будущее знать не то, что не хочется, но нельзя.

Один из многочисленных вопросов, которые я пытаюсь осмыслить часов с 9 утра, это трансформация американской мечты в американскую трагедию, естественно по роману Драйзера.
Знаете, сейчас ночь уже, а я мало того, что этот роман на дух не переношу, так еще и вспоминаю как прошлым летом Н. науськал меня его прочесть, и как на барахолке я выхватила два эти чертовы тома, подумала, что теперь-то грех не читнуть, как неделю целую запихивала его в себя, в промежутках обсуждая все это с Н.

Все эти мысли не для ночи, не для экзамена и совершенно не для моей болезненной рефлексии.

"На западном фронте без перемен"

"Я вижу, что кто-то натравливает один народ на другой и люди убивают друг друга, в безумном ослеплении покоряясь чужой воле, не ведая, что творят, не зная за собой вины. Я вижу, что лучшие умы человечества изобретают оружие, чтобы такое длилось подольше, и находят слова, чтобы еще более утонченно оправдать все это"

На самом деле, я еще не готова к Ремарку, именно морально не готова, он сейчас слишком актуален и слишком реалистичен. Я хотела бы читать его чуть позже, но вышло так, как вышло.

У Ремарка все сверху, все очень видно, обо всем только прямо, без обиняков. Если он говорит о солдатской жизни, он говорит все.
И это страшно, страшно до безумия.
Меня неотступно преследовала мысль, что этим мальчикам по 19 лет, что они только-только со школьной скамьи, еще даже не успев сдать экзамены, что пошли они туда по совершеннейшей детской глупости, потому что умные и взрослые учителя затравили их такими громкими словами как "патриотизм", "трусость" и "долг". И вот эти мальчики пошли, наслушавшись, пошли и, уже сидя в окопах, различая на слух свисты снарядов, поняли, что все эти слова - пустой звук, что здесь они не значат ничерта, ни гроша не стоят. И когда звучит этот проклятый вопрос "а что ты будешь делать, если сейчас объявят мир?", все молчат, никто не может ответить, потому что все эти маленькие мальчики уже хорошо и отчетливо понимают - они ничего не будут делать, потому что не смогут, потому что жизнь загублена, потому что они не узнали еще жизни, а уже умеют только убивать и видеть смерть.
Вот потерянное поколение во всей красе. Вот бессмысленность, искалеченность, затравленность.

Я читала на пределе, сдерживая в горле ком буквально на каждой странице. Потому что это больно, это правдиво, это ужасающе.
(Я не буду говорить о цикличности происходящего, хотя и думаю об этом)
Очень близко, очень болезненно.

А еще думается о том, как, черт возьми, грустно и неприятно осознавать забывание человека, когда ты ловишь себя на мысли, что уже не просто не знаешь о его жизни и внутренних переживаниях, но даже вспоминаешь для себя самого о нем реже, реже о нем думаешь, реже сопоставляешь, реже сравниваешь. Человек вот так плавненько утекает. Именно утекает. Сквозь пальцы просачивается аки песок, а ты ничего сделать не можешь (конечно можешь, но это ведь отнюдь не одностороннее утекание), и просто продолжаешь смотреть как постепенно время подчищает внутри тебя целого человека, человека, который в тебе дышал и прорастал корнями, а теперь корни аккуратно и медленно, разрыхляя предварительно почву, вытягивают, так, что ты и замечаешь-то не сразу. А потом глядь - корней не осталось, человека в тебе нет, вы на разных полюсах стоите и друг друга уже не видите. Все.

(Да, я это про Н., у меня еще есть парочка корневых отростков, но я каждый раз опоминаюсь и думаю мол Боже, как так вышло, что их осталось так совсем мало, как так вообще могло выйти. А вот оказывается могло. И чем дальше, тем больше я убеждаюсь, что это была не злостная проделка Судьбы, а ее благо, что она не дала мне прирасти всеми порами, что не отодрать, я умерла бы потом же, выла бы в миллион раз хуже, чем было, потому что это не моя дорога, это сейчас только видно становится, я не о человеке говорю, а исключительно о пути. Все сложилось так, как должно было сложиться, и за это спасибо огромное. Но только за это, ибо сколько еще мне придется ждать снова, известно Одному)

Знаете, очень трудно становится принимать себя. Изменения даются легко, потому что большей частью они - развитие, опыт, знания. И меняться тоже легко, ты этого даже не чувствуешь особо, просто складываешь что-то у себя в голове, смотришь на что-то под другим углом, экспериментируешь с внешностью. Я вот волосы срезала и ничегошеньки не почувствовала, хотя ничего против них не имела, год назад обожала их и обожала, когда трогают, и сама крутила все время.
Все эти изменения происходят как-то плавно, ты приходишь к ним постепенно, не скопом, не прыжком в них окунаешься, а шажками медленными вымериваешь.
Сложно другое. Сложно принимать себя изменившимся. Когда ты уже абсолютно другой, это как знакомиться с новым человеком, ты глядишь на него, всматриваешься, оцениваешь какой он, насколько он хорош. Это точно так же.
Мне тяжело и нужно определенное количество времени вот именно сейчас, когда я вдруг присела, два раза моргнула, посмотрела на себя в свое огромное зеркало и подумала мол подождитека, а кто это, почему она такая и почему она чувствует то, что чувствует. Это все вопросы, на которые нужно еще искать ответ, нужно еще разложить в себе все по полочкам, решить, взвесить, принять. И тогда может все и наладится, Боженька похлопает по плечу, назовет молодцом и подтолкнет мягко к светлой полосе жизни.
И все это такая работа, такое долгое разбирательство.
Вот чем чреваты изменения. Но это отнюдь не значит, что их не должно быть.

Вчера наткнулась у кого-то на записочку, мол насколько сокровенно и интимно покупать старую книгу, читать выделенные в ней строки, которые кому-то были важны, и прониклась. Вы понимаете вообще, насколько?
У меня необъятная любовь к книжным барахолкам, дай волю и я скуплю там абсолютно все. Последний раз притащила домой огромный пакетище, еле донесла. И черкать в книжках люблю, всегда черкаю, карандашом обвожу, подписываю, потому что это важно же, какие-то слова, фразы. Я поэтому очень боялась давать тете прошлым летом читать "Унесенных ветром", эта книга же сердце мне разбила, растоптала, сожгла, в ней мое все самое ценное и сокровенное, а тут другой человек будет ее трогать, читать то, что я выделила. Понимаете?
Я люблю перечитывать книги. Меня когда кто-то спросил: "Ты же ее уже прочла, зачем она тебе теперь в печатном варианте?", я и ответить-то не смогла, потому что это как-то само собой разумеется. Я перечитаю ее, обведу в ней все, где вижу себя и суть, и она станет совсем моя. Это так и делается же.
Ежелетнее "Вино из одуванчиков" я урвала. Душу отвожу теперь каждый август.
" Бойцовский клуб" уже год практически мне аки гимн, только книгу бы, книгу бы настоящую.

Если вы еще не поняли, куда я клоню этой картиночкой, то, собственно, вот именно сюда:

Нииикакиих запрееетов, и ни грамма за душооой

P.S. если не выходит изменить жизнь, то почему бы не попробовать изменить себя. У меня никогда в жизни не было коротких волос, я бесконечное количество раз стригла челку, прежде чем убедиться, что она мне совершенно не идет, мелировала волосы, чтобы понять - мне это не нравится, теперь я сделала вот это. Мамина рука все еще не сердце, девочка, которая меня стригла выкатила глаза, показала сколько она обрежет и глубоко вдохнула, а я ничего не почувствовала. Легче дышать не стало, стало только странно себя такой воспринимать, вот и все. И ничего в этом страшного. Нужно просто иногда решаться на что-то, чего ты никогда не делал, чтобы узнать - а может быть это верно? Я еще не знаю верно ли.