rumpelstilzchen

мне подарили сковородку.

просто так. без повода, без предупреждения, просто огорошили меня этим подарком.

какое же счастье, Господи.

Тут на днях случилось нечто неадекватное – я сидела в кафе с молодым человеком, и это был не Тим.

Не то чтобы я никогда так не делала (жила же я как-то до Тима и очень даже часто сидела в кафе не с ним), но тут действительно было ощущение, что происходит что-то неладное.

На самом деле объяснение простое, но от того не легче - это была встреча одногруппников. На которую хотела прийти добрая половина группы (в общем, те, кто не разъехался по другим городам), а пришли только двое.

Я пила грог и ковырялась в салате, которому так и суждено было остаться несъеденным, и мы сплетничали как две приподъездные бабки. В какой-то момент из соседнего зала вышел наш одногруппник. Он был здесь «на мероприятии», уже довольно сильно в сопли, и я наконец-то (хвала алкоголю!) узнала, как же выглядела ситуация со свадьбой его девушки, случившейся пока он был в армии. Не то чтобы это было вопросом года для меня, но знаете, когда один человек, которого вы знаете пять лет, встречается с другим человеком, которого вы знаете уже все десять, и тут она выходит замуж за совершенно третьего человека, хотя её парню осталось отслужить ещё три месяца, у любой девочки возникнут вполне логичные вопросы. Ну например, как солдат-то не вскрылся? На что он сказал – «хорошо, что было с кем поговорить». Ну и девушка новая подвернулась.

И ещё.

Меня на самом деле бесконечно трогает то, что даже спустя годы люди подходят ко мне и рассказывают о W. То есть как бы уже наверное вся вселенная в курсе о том, что эти двое уже давно не вместе, но это неизменно – «знаешь, кого я видел на той неделе?». И я должна угадывать.

Самое дикое – я всегда угадываю, я всегда думаю об этом в первую очередь, но не могу сказать, потому что какая глупость думать об этом в первую очередь.

И мне зачем-то начинают рассказывать.

Юрец:

—ты такая милая, когда ешь. как эта… ну как её. ну хуй знает кто.

впоследствии было установлено, что он вспоминал мышку-норушку, но я всё равно растрогалась.

Обратная дорога далась тяжелее - наши желудки безобразничают с самого пробуждения, и в самолёте лететь тошно, я не знаю как мне лучше заснуть, хотя вот командир объявляет - скоро полетим над Венгрией и Румынией, и мне очень хочется посмотреть на них хотя бы сверху, благо нет облаков.

Я засыпаю.

Россия студёная, мы стоим в очереди на паспортном контроле, ищем аэроэкспресс и ждём ещё полчаса на холодной станции. Поезд, на который мы рассчитывали, отбывает без нас - нет билетов, мы ждем ещё пять часов на вокзале, много людей и хочется в свой уютный, нелюбимый всеми город. У нас совсем не осталось денег, а дома ждут страшные долги.

Перед отъездом к вокзалу подъежает друг Тима, мы передаем ему привезённый сувенир - курительную трубку, а он нам - воду, печенье и связку бананов.

На последние деньги я покупаю варежки в поезде.

Мы сели в полночь и всю ночь спим, и днём тоже спим, я иногда читаю и смотрю в окно, я невероятно люблю смотреть в окно, когда мы проезжаем населённые пункты, особенно маленькие, когда несколько домиков рассыпано недалеко от железной дороги. Я всегда стряхиваю с себя сон.

Мы приезжаем домой. Дома тихо и хорошо, я уже одна, и это приятно. Мама передала мне банку щей, и мой желудок призывно реагирует на их существование.

Я обнаруживаю, что забыла своего Ремарка в поезде. Тим обещает мне, что мы найдем время и купим новую книгу. Поскорее бы.

Мне звонит подруга и радостно восклицает "ты жива!", объясняя, что самолет из Шарма пропал с радара, а она не знала, когда у меня вылет. Позже звонит мама и говорит включить новости. Тот самолет разбился, а я только что уверяла, что летать вовсе не страшно. Это был мой первый полет. Позавчера я стояла в аэропорту, из которого вылетел тот самолет. Мы разминулись со смертью в один день, и ещё никогда я не чувствовала чужую катастрофу так живо.

а ещё я тут на днях заебенила пирог.

для моих жопорастущих рук это прорыв, и мальчики сказали, что вкусно, даже если стервецы врут, всё равно как-то греет.

это ненормально.

здесь будут спойлеры по Анатомии Грей, и я думаю, что никому не будет интересно, но я просто немного пропишусь (читай - выговорюсь), потому что мне очень надо.

Дерек умер.

смерть Дерека Шеппарда - это один из тех немыслимых поворотов сюжета, который просто не имел права случиться. я пережила достаточно смертей в этом сериале, со смертью Марка я вообще носилась как душевнобольная, но то, что случилось сейчас, выше моего понимания.

он умер в одиннадцатом сезоне. одиннадцать полноценных длинных сезонов все эти люди были моей семьей, а Дерек - главой этой семьи, и вот он просто умирает, а сериал почему-то продолжается. я даже плакать-то не начала сразу, потому что не верила, что так бывает. да и чего уж там - я давно должна была перестать цепляться за "ну он(а) не может умереть, это ведь неправильно", нет, потому что здесь умереть может каждый. я не удивлюсь, если сериал кончится смертью Мередит. или просто сбросить бомбу на Сиэтл? и маленькую бомбочку в место обитания Кристины.

мне кажется, должны быть какие-то курсы по реабилитации для пострадавших от Анатомии. с отдельным сеансами для порыдать в групповом режиме.

удивительно, что никто не наспойлерил - Боже, да я же вообще ни одного спойлера по этому сериалу не знала. какое же счастье иногда, что твоё окружение не смотрит то, что смотришь ты. особенно если учесть, что здесь повороты похлеще чем в Игре престолов.

но мне разрешили сказать об этом единственному человеку, который тоже смотрел Анатомию, но немножко забросил, человеку, который научил меня этому сериалу и за что я ему бесконечно благодарна, буду благодарна всю жизнь. даже писать о его смерти было странно. и она тоже сказала - "в этом нет никакого смысла".

а Дерек умер, и это совсем неправильно.

так не бывает.

Мы прилетаем в Шарм в восемь утра по местному времени, тут тепло и как будто не по-настоящему. Солнце уже печёт, я в утеплённой парке и в штанах, мы садимся на террасу - заселение только в два. Я вытягиваю ноги (мои пальцы уже сварились в кедах) и ищу вай-фай, но он тут платный, и я оставляю эту затею, обойдясь смс-сообщением маме.

Нас заселяют почти сразу. Мы впервые за границей и впервые в отеле, и нам всё нравится. Мы быстро адаптируемся к теплу и идём в ближайший к нам бассейн - собственно, это было единственное наше купание в бассейне за всё время.

Почти сразу мы понимаем, что алкоголь здесь - полное дерьмо, пивом догнаться просто невозможно, а все напитки покрепче одинаково мерзкие на вкус, и их крепость также не соответствует ожиданиям. Тем не менее, со мной Ремарк, и его персонажи - отличные собутыльники, и потому я целыми днями пью ром и лимонную воду.

Там очень синее море, на самом деле синее, с какой стороны ни посмотри, и даже когда прямо в твоё лицо накатывает волна, ты всё равно видишь этот яркий, пронзительный цвет.

Часто ветер, и море грозное, и между волнами порой не успеваешь выдохнуть. Во мне пена морская, я чувствую эту силу, и мне безумно, безумно хорошо. Я вытягиваюсь на берегу, в ушах шуршит и бьётся вода, и больше никаких звуков я не воспринимаю. "Запомни эту минуту".

В нашем отеле совсем не умеют готовить говядину на углях, и потому каждый ужин приходится тщательно пережёвывать, зато яичницу на завтрак делает Густаво Фринг - ну вылитый, правда. Тим, как эксперт, подтверждает.

День на третий нам случайно попался нормальный алкоголь, на вечеринке, и как назвал предложивший нам его араб - "бум-бум". Делается по методу текилы-бум, и от него резко горят уши и закладывает нос. Мы быстро дошли до нужной кондиции, и в какой-то момент Тим уже в номере швыряет пироженое в спинку кровати (потому что разозлился на себя за то, что уронил первое пироженое на пол). На этом буйство русских туристов в нашем лице закончилось, и в целом мы вели себя прилично.

На пятый день мы должны были поехать на экскурсию, но случилась гроза. Точнее, гроза случилась на четвёртрый день вечером, и на пятый день было сухо и светло, но транспорт не ходил из-за неприспособленных к лужам дорог. Мы в расстроенных чувствах ушли в номер и уснули. Вскочили через полтора часа от звука открывающейся двери, и не имея возможности вылезти из-под одеяла ввиду отсутствия какой-либо одежды, закричали. Дверь тут же закрылась, и потом мы обнаружили под ней две наволочки.

На экскурсию мы всё-таки съездили, в последний день, и это была морская прогулка с погружением - единственное, что мы могли и хотели выбрать по нашим средствам. У нас не было камеры, которая снимает под водой, но я надеюсь, что этот невероятный морской мир надолго сохранится в моей памяти, и в который раз я жалею, что у человека нет функции доподлинного сохранения воспоминаний и вызова их по своему желанию.

Невозможно не скучать по местам, где тебе было хорошо. Самое главное - там не надо было ни о чем думать. Там не надо было ничего делать. Не надо было ни за чем гнаться, и можно ходить целыми днями по песку и смотреть на прибой. Подобная деградация требовалась моему организму и сознанию как ничто другое. Мы ни разу не пожалели о том, что отважились на это, несмотря на то, что не имели финансовой возможности и поездка наполовину оплачена в долг, который нам ещё предостоит отдать.

Здесь и сейчас. и Господи, как же хочется ещё.

insta

двадцать первого октября утром мы в Москве на съёмной (конечно) квартире незнакомого мне человека. он печет блины, лихо переворачивая их в воздухе (никогда не научусь) и матерится.

я скучаю по таким сумбурным минутам непонятно где, когда сознание словно выходит за придуманные самим собой границы, но сейчас уровень посерьёзнее - я за тысячу километров от дома и мне как никогда хочется впитывать секунды.

весь день мы проводим в пробках и я почти ничего не впитываю. я сижу на заднем сидении, и автомобиль ездит гораздо мягче, чем я привыкла в последнее время, но самого движения мало - я не понимаю, как люди в этом городе успевают вообще хоть куда-либо. мы не спускаемся в метро, мы не гуляем по Красной площади и даже не видим её, только макушку Кремля издалека и "вот смотри, салон Лисовца" - это к нам присоединилась девушка нашего спутника, начинающий визажист, историк по образованию и очень приятная особа (слава Богу!). мы съели по чебуреку в "лучшей чебуречной Москвы" - было невкусно, и снова сели в карету. ездили в основном по окраинам, и там почти как у нас.

нам обещались свозить на ВДНХ, но не свозили - "ребят, пробки же, и стемнеет сейчас, да и вообще мне бы в другую сторону".

в утешение я купила себе крем с винни-пухом и решила, что такой компенсации на первое время мне хватит.

ну разве что на первое время.

есть такие сериалы, которые сама жизнь.

Анатомия - это моя жизнь. я бы сказала, интимная, очень-очень, моё сокровенное. ложась в постель и включая сезон после долгого перерыва, я просто плавлюсь, как сливочное масло на солнце. какое же счастье, что он длится так долго. длитесь вечно, минуты моей трепетной любви.

ночью в поезде я то и дело просыпаюсь. Тим не спит вообще - ему не по себе, он всю ночь в моих наушниках и со своим кэшем в вк, ещё не ездил на поездах самостоятельно и переживает за багаж.

в вагоне никто не храпит, и поэтому когда весь состав замирает и устанавливаются несколько минут покоя, я ничего не слышу - это даёт чувство спокойствия, хотя и жутковато. такое странное смешанное ощущение. мы едем на боковых - всё что было, всё в последний момент, у нас даже нет на руках никаких бумаг, с которыми мы должны покинуть одну страну и появиться в другой.

мы едем в город, который я увижу впервые в жизни, город, о котором сказано так много, что ты знаешь его как человека, который у всех на виду, но остающегося незнакомцем - без личного общения. мы едем в город, именем которого меня то и дело называют, со школы и до сих пор. моё второе имя.

Москва.

наконец-то мы познакомимся.

21.10.2015

в четверг мы с мамой ходил в театр.

последний раз я была на малой сцене, наверное, в одиннадцатом или двенадцатом году. я тогда пребывала в состоянии полной эйфории. на сцене - человек, которого я хотела всем сердцем, я на первом ряду ровно посередине, и, казалось бы, руку протяни и дотронься. я хлопала как сумасшедшая и не могла наглядеться. мне всегда было мало.

тогда всё было проще. мы стали общаться просто потому, что я нашла его в соцсетях. он до сих пор у меня в друзьях, хотя мы уже давно не перекидывались и парой слов, и он до сих пор пишет стихи, как тогда, когда скидывал их мне, чтобы спросить моё мнение.

ну вот, годы прошли, и я снова прихожу на малую сцену, сажусь на тот же ряд. теперь там гораздо спокойнее.

мама держит меня за руку, и я ловлю эти минуты с упоением.

я фрустрирую.

последнее время это одно из моих самых распространённых ощущений.

жизнь просто показывает мне толстый волосатый средний палец, внутри всё накаляется, и вот я - оголённый нерв, который пытается хоть как-то совладать со скоростью времени и своим саморазрушением. кроме того, работы столько, что приближение отпуска не чувствуется ну вообще. голова взрывается день ото дня от нагрузки, и я уже не понимаю, что делать - работать как проклятая, не успевая даже пообедать, или решать насущные проблемы, или привести хаос в голове хоть к какому-то порядку (да и дома тоже не мешало бы разобраться).

вокруг всё кружится, я схожу с ума от происходящего и я дошла до точки "хочется сесть на жопу и зарыдать", и каждый день мне действительно хочется зарыдать, но слёзы упорно держат оборону. впрочем, сегодня немного сдалась. ну и вчера (совсем уж немного).

вот бы с этим справиться.

у нас за окном ноль.

ноль эмоций, ноль тепла, ноль вдохновения.

отопление ещё не дали, и дома очень мёрзнут ступни. когда дадут отопление, мой ежемесячный расход увеличится на три тысячи, вот и думай, что хуже.

а ещё пододеяльники. мало того, что в них теперь надо заправлять одеяла, так ведь их ещё надо гладить! и в стиральной машине они заглатывают всё остальное белье.

суббота такая, какую я хотела. я лежу под одеялом, дочитываю книгу про мясников, иногда смотрю серии про волшебников, а на кухне у меня две воблы с икрой.

win.

просыпаюсь каждое утро от второго звонка будильника.

"отключить".

выключаю запасной будильник телефона, купленного за тысячу рублей три года назад - он не подводит как смартфоны.

нажимаю на кнопку системника. иду в ванную, убираю волосы, совершаю утренние процедуры. сажусь за стол и наношу первую половину макияжа. протираю лицо, наношу тени с базой, рисую две чёрные стрелки, крашу верхние ресницы. захожу в ферму, захожу на youtube.

иду завтракать. всегда чай (последний месяц зелёный с персиком и ромашкой), два бутерброда и два печенья юбилейных в глазури, прилипшие друг к другу. всегда ситком (последний месяц "два с половиной человека"). накладываю обед на работу, если он есть, наливаю в маленькую бутылку компот, в большую - воду.

убираю всё после завтрака и иду снова к письменному столу, докрашивать лицо. если нужно, наношу что-то тональное, или просто дневной крем. или ничего. подвожу с лёгкой растушевкой нижнее веко, крашу нижние ресницы, иногда использую пудру. на водную линию - светлый карандаш.

трачу последние несколько энергий на ферме и иду одеваться. иногда что-то глажу. пишу Тиму, что готова, иногда ругаюсь, если не готов он.

распускаю волосы и наношу духи. иногда забываю. проверяю, не забыла ли чего на работу.

выхожу из дома.

я никогда не умела спешить по утрам. я совершаю свой моцион каждое утро из года в год, это моё время и моё пространство. мои полтора часа безмятежности перед рабочим днём.

и терять их страшно.

катастрофическое количество постов за последнее время, и все ещё такие личные, и даже разбавить их нечем.

мы были сегодня в парке, а там праздник, казачьи гуляния, ярмарка и даже концерт. все песни сплошь про казаков, и даже хочется сказать "вот был у меня один казак", вот только был ли?

когда-то давно я отвергла влюблённого мальчишку, просто потому что я не умела тогда любить никого кроме W. мы были на тропе войны, повсюду взрывы и слёзы, а я всё равно не умела и не принимала. из-за этого я потеряла самого любимого друга.

это было совершенно особенное удовольствие в общении. когда мы пили вино из потрескавшихся чайных чашек в его съёмной квартире, я была одним из самых счастливых людей на свете. потому что в эти моменты я забывала свою боль и переживала только о том, что это не может продолжаться вечно - мама всегда ждала меня дома.

он был мягок и нежен, он был словно котёнок, ищущий ласки, хотя его тело хотело явно большего.

он говорил о семье со мной, "я могу переехать в твой город", а я не могла даже коснуться его губами.

сейчас у него очень правильная жена. уже года два, наверное.

ну вот знаете таких правильных жён, которые для мужчин делают всё? холят его родителей, занимаются домом, поддерживают его во всех вопросах и разделяют его интересы просто до фанатизма. они умеют правильно подать свою любовь, правильно привлечь внимание, заставить ревновать ровно столько, сколько надо, чтобы тебя носили на руках. быть женщиной в самой нужной степени.

я удивлена, я в восхищении, мне хочется плакать.