@randomdestruction
RANDOMDESTRUCTION
OFFLINE – 18.05.2025 17:19

Быдло-бестселлер

Дата регистрации: 21 марта 2012 года

Персональный блог RANDOMDESTRUCTION — Быдло-бестселлер

Единственное, что делало это квартиру живой – вечно кипящий чайник на плите. Чайник-свистун наполнял пустую и тихую квартиру звуками, а значит, жизнью. И даже люди, переступающие порог, становились тихими, будто у них выключили звук. Эта квартира была тихой, как улица перед самым началом утра. Когда солнце только начинает подниматься, но еще слишком рано назвать это полноценным утром. Я не раз видел такие моменты, и казалось, будто воздух и время становится абсолютно бесшумными. И ветер боялся проявить себя в полную силу, все словно застывало, дожидаясь, пока взойдет солнце и можно будет разгуляться на всю катушку. Но в этой квартире роль солнца выполнял человек. Очень громкий, очень улыбчивый и все остальное, с приставкой «очень». Я знал множество людей, которые пытались заразить меня своей улыбкой, но терпели головокружительное фиаско. Я знал немало женщин, которые были уверены, что именно они станут той самой, последней. Посмертно. Нет, не мои женщины, а просто женщины, в глазах которых без труда читается надежда (отчаяние, так лучше). Они были обречены, потому что надеялись. Надеялись так отчаянно, что невольно вызывали сочувствие. Всех, но не у меня. Я давно понял комбинацию судьбы: как только ты перестаешь надеяться, ждать и верить, тебе тут же подают все на блюдечке, разве что без золотой каемочки. И я перестал ждать. Себя, тебя, чуда, новой жизни, свободы. Превратился в живой труп, который живет по чертовой инерции и никак не может остановиться. Нет возможности прервать эту тишину, но именно в этой квартире, с чайником-свистуном я чувствую что-то, отдаленно напоминающее жизнь. И рядом с этим улыбчивым человеком я начинаю запоздало верить, словно с сердца отпадают куски льда, и из Кая я превращаюсь в обычного замерзшего мальчика. Здравствуй. Ты готова принять меня снова?

Я бы отдал все, чтобы снова иметь возможность писать. Так, как раньше. Сейчас же, для меня это словно пытка. Я часами могу смотреть на пустую страницу закусив губу и не иметь понятия, что писать. Знаешь, я бы отдал душу, чтобы снова почувствовать тот прилив вдохновения, которое стало таким же редким, как и опьянение от алкоголя. Мое вдохновение будто устало быть чем-то мрачным и легонько, погладив меня по щеке, ускользнуло туда, откуда ее не выманишь моей потрепанной душой. Все чаще ловлю себя на мысли о том, что в легкую могут те, кто одинок. Нет, они не одиноки. У них есть их мысли и возможность выплескивать это на бумагу. Я забыл, как это – быть один. Забыл, как порой нужно иметь возможность дышать воздухом в полном одиночестве, без тех, кто отнимает это самое уединение. Но вот парадокс: сколь, ни был бы я среди людей, тоска по-прежнему следует за мной по пятам. Она злорадно улыбается, стоит лишь мне притронуться к бумаге и ручке и тут же все мысли исчезают из головы, будто их и не было. У меня нет свободы, как у узника в его башне без окон. А вокруг его окружают прочные стены из равнодушия и одиночества. По правде, знаешь, я забыл какая на вкус свобода. Реальная свобода. Без того, что тебе нужно забыть себя, перекроить себе лицо и привыкнуть к новому имени. Какая она, настоящая свобода, когда ты волен сам решать, где, как и с кем, тебе жить? Я схожу с ума, видишь? Мне приходится выкручивать себе пальцы, чтобы никого не задеть своим затяжной тоской по свободе. По одиночеству. По чертовому похмелью с утра и по своему детству. Знаешь, я безумно скучаю по тому времени. Я не могу спокойно проходить мимо тех мест, которые раньше вызывали приятные ассоциации. Мне больно от того, как радикально отличается тот мальчик от меня, вечно издерганного и до ужаса худого. Я сжег все те фотографии, что оставались после последнего приступа агрессии. Сжег все, что напоминало мне обо мне том, давно оставленном в прошлом и похороненном где-то на задворках собственного дома. Осуждаешь. Ты без этого не можешь, мое полузадушенное вдохновение.

Это мое последнее письмо лично тебе. Вероятно, это вообще мое самое последнее письмо, ибо я чувствую, как из пальцев уходит то, что заставляет строчки дышать. Легко ли мне? Не могу себе представить, но покажи мне человека, которому просто. Когда тебе было больно, ты танцевала. Напивалась, нюхала кокаин и танцевала. А я каждую ночь разбиваю по одному зеркалу в твоей студии и не чувствую ничего. Я держу в руках остатки моей Страны Чудес и глупо улыбаюсь. Пепел. Ничего, кроме пепла не осталось от целого мира, который был так дорог. Я строил ее годами. С тех самых пор, как научился мечтать. Там не было ничего из этой жизни. Не было ни черного цвета, ни меня. Не было ничьих слов «Вы психически неуравновешенны». Знаешь, я скоро покину это место. Насовсем. Выкорчую его корни из себя и забуду о том, что здесь было. И тебя, пожалуй, тоже. Не обижайся, но наш танец действительно должен окончиться в стенах именно этого города. За его пределами есть уже я, но без тебя. Забавно, знаешь, думать, что время и люди помогут вылечить. Они помогают, но лишь до тех пор, пока ты не остаешься один, наедине с сами собой. И тогда время, и люди бессильны перед тем грузом, что наваливается на тебя сверху, будто из разбитого стекла вытаскиваю фанеру, и тут же весь холод врывается в помещение. Помнится, я как-то спросил у тебя, как ты рисуешь слово «душа». Ты, молча, отобрала мой блокнот (или свой?) и нарисовала ветхий дом, с разбитыми стеклами, который едва был заделан кусками досок. А на крыльце сидящего человечка, который беспечно рисовал на песке. Ты объяснила это тем, что души как дома. Если за ними не ухаживать, они останутся без стекол, благодаря местным хулиганам (тонкий намек на меня?). Мой дом покосился и практически без стекол. На меня тоже хватает своего хулиганья (намек на себя или…?). Я, как и ты, не умею прощать, но у меня есть время и куча поводов попробовать. Это мое последнее письмо, ибо нет смысла писать той, кто уже не вернется.

У каждого в жизни своя страсть. Кто-то играет в рулетку до последних штанов, кто-то читает так, что напрочь забывает о существовании реального мира. Для кого-то страстью является воровство, но не существует, ни одного человека, у которого не было бы своей страсти. Своего маленького червяка, который точит и подталкивает, порой, на самые глупые выходки ради того, чтобы жжение в груди на миг прекратилось и разлилось доселе неведомое тепло. И чем больней внутри, тем рискованней комбинации, сложней и запутанней. Кто-то глушит в себе свою страсть, кто-то же, наоборот, поощряет то, что в нем сидит. Вскармливает свое увлечение и только в такие моменты видны горящие глаза. В остальное же время, едва ли вообще можно заметить этих людей. Вероятно, они тихи, покладисты, а иногда, они вспыльчивы и ярки, но в их глазах нет того огня, и от этого их сложно запомнить. Они как граната, которая взрывается, если выдернуть чеку. И этой чекой служит их страсть. Стоит лишь упомянуть, они тут же воспринимают это как вызов, их плечи распрямляются, а в глазах появляется тот самый адский огонь, который будут помнить еще долго. Обычно, эти люди достигают самого пика в своем увлечении. Они не привыкли отдавать себя на треть, они привыкли полностью погружаться в то, что им так важно и вызывает мурашки по коже. Моя страсть? Да, я поступил опрометчиво, не закопав ее когда-то. Я – игрок. Нет, не из тех, у кого в глазах азарт от рулетки, мой азарт намного глубже. Я – махинатор. И чем сложней задача, тем больше жжет в груди от предвкушения победы. То, что дается мне непосильным трудом – самое желанное в моей жизни. И чем не реальней, тем ярче горят глаза.

И черный шарф в черно-белую полоску. И ненавистная трость. И до оскомины знакомые лица. И даже с моей памятью, я с легкостью смогу вспомнить и даже нарисовать их в своей тетради. Недопитая чашка с кофе и загнутый листок в книге – все, чем располагает именно этот день. Я многое бы дал, что иметь то, что имеет он. Спокойную жизнь, сына и уверенность в том, что завтра он проснется и не вспомнит, что ему снилось, в то же время как у меня, сны однообразны до хрипоты в горле. И нет смысла сверлить кого-то желчью зависти, ибо все, что у меня есть, наворотил я сам, без посторонней помощи. Все идет вкось и вкривь, но все что нужно – держать лицо. Убеждать всех, включая себя, что ничего катастрофического не произошло. Я вдруг вспомнил и мельком улыбнулся свое детство, которое осталось где-то позади и остается лишь размытым кадром из чужого фильма. Я же чувствую себя вором, который украл у кого-то этот фильм, за неимением своего, зловеще ухмыляется и под покровом ночи просматривает отрезки украденного. Забери меня отсюда, я очень тебя прошу. Я задыхаюсь, меня передергивает, когда случайно ловлю на себе чьи-то взгляды. Словно я оголенный нерв. Словно и нет меня, того, прежнего, а осталась лишь тень измученного и издерганного человека.

Давай не будем афишировать свою боль? Давай спрячем ее там, где никто и никогда не найдет? Давай возьмемся за руки и покажем им, что нас не разбить? О чем ты боишься, когда напиваешься в хлам, перестав считать рюмки после третьей? О чем ты боишься сказать даже мне, человеку, который живет с тобой всю жизнь? Не отводи взгляда, иначе проиграешь. Почему нет ничего, кроме ненависти и отвращения? Что так усиленно рвется из твоего «шкафа», заставляя тебя мертвенно бледнеть и покрываться испариной? На какую еще подлость способно твое сердце, кроме как любить? Почему одни вопросы, на которые ты и сам не способен найти ответы? Иногда, в самые критические моменты мне кажется, что ты намерено, кормишь свое чувство вины, чтобы не забыть о своем «дне». Ты как те жители ночлежки у Горького, умер лишь один раз, но воскреснуть опасаешься, ибо быть снова живым страшно, а самое главное – больно. В детстве, когда ребенок обжигается, он на всю свою жизнь запоминает, что трогать кипящий чайник голыми руками ни в коем случае нельзя. Опасно. Мне не страшно, ты не думай, я все равно не смогу тебя оставить, даже если бы хотел. Ведь ты это я, не так ли?

Мои личные «церберы» с большим напряжением ждут легендарного провала. Они насторожено сидят в стороне, скаля свои и без того страшные морды и ждут. Ждут моего фиаско. Ждут моего провала, чтобы одним сплошным цунами свалиться на разрушенную ураганом и людьми психику. Сильные ломаются с тем же звуком, как ломаются карандаши в руках слишком эмоциональных людей. «У вас что, карандаш сломался?» - спросят они. «Нет, это я сломался, не обращайте внимания» - спокойно и с достоинством придется ответить мне. И они не обратят, отвернут свои холеные безразличные лица и лишь передернут плечами, мол, что за вздор, чтобы сильные ломались. Каждое утро, под порывом или же от излишней дозы кофе, я пристально смотрю на себя и мысленно вопрошаю: «Давай начнем все сначала, а?». Мои псы тихо поскуливают и отползают вглубь души, испугавшись светлого порыва во мне. но их надежда не угасает, я чувствую эти мелькающие огоньки с отголосками ломающегося карандаша, но я лучше буду продолжать прыгать со вторых этажей, чем доверю своих «церберов» тем, для кого я лишь работа.

На самом деле, мое сердце слишком маленькое, чтобы вместить в себе любовь и нежность более чем к одному человеку. Я вижу, как из моей жизни уходят люди, которым надоедает мое безразличие, но ничего не могу с собой поделать. Мне все равно и единственное, что я могу сделать – сказать прощай и улыбнуться. Я раскладываю по буквам слово «безразличие» и стараюсь найти в себе хоть далекий, но отголосок тепла еще к кому-то. Тщетно. Я знаю, это ужасно, так не правильно и нельзя настолько врастать в одного человека, но знаю – пути назад нет. Нужно идти вперед, не смотря на свои страхи, не смотря на тех, кто сдался и отошел в сторону, с бессильно опущенными руками. Сцепить зубы и не жалеть о потерянном благоразумии. Если начнешь испытывать жалость к чему-то, что совершил в прошлом, родится чувство неудовлетворенности и вечного вопроса «что, если бы?». Никогда и ни о чем не жалейте. Если Вы сделали что-то, значит, оно того стоило. Даже если через 10-15 лет Вам это покажется неправильным и неверным. Каждое наше решение правильное, если оно имеет выводы и несет опыт. Прошлого не изменить, как бы этого не хотелось, но мы не всегда получаем то, о чем мечтаем. Прошлое, как люди, которые нас оставили. Их нельзя вернуть, но о них можно вспоминать с улыбкой, благодаря за то, что они у нас когда-то были.

- Откуда они у тебя?

- Обжегся.

-Обжегся так, что пришлось зашивать?

Для меня самым неприятным являются две вещи: когда ко мне лезут с физическим контактом и суют грязные руки в мою душу. Моя ухмылка тускнела, пока она говорила. Все слова били точно туда, в цель, в то самое больное место, которое я так старательно прятал от всех, да и от себя в том числе. Передо мной точно поставили зеркало, в котором я видел не себя, а забитого собственными страхами человека, у которого не было глаз, и улыбка до ушей. Я хотел коснуться этого отражения, но пальцы натолкнулись лишь на холодное стекло, а мое истинное «я» зашлось беззвучным смехом. Оно смеялось и на месте порванного рта, была лишь черная дыра, полная тоски и одиночества. Это был я. такой, каким являюсь на самом деле. Все мои страхи, вся моя боль была за этим зеркалом, именно в этом человеке, который навевал на меня ужас. И не было никакой возможности преодолеть это зеркало, ибо привычка быть несчастным смешивается с кровью и убивает, превращая в то, что я видел. Мне невыносимо теперь видеть себя. Невыносимо.

Белый кролик забился в своей норе и не желает казать от туда носа. Его часы ушли с аукциона по самой низкой цене. Алиса и Безумный Шляпник вместо чая пьют молоко с медом и ведут светские беседы, вместо безумных. Чеширский Кот пристрастился к охоте на мышей и теперь, первой исчезает его улыбка. Гусеница, которая так любила свою трубку, умерла от рака легких, не поверив врачам и не дождавшись своего превращения в прекрасную бабочку. Червонная Королева более ни с кем не ведет войн и ни кого не казнит, она постарела и вышла на пенсию, отдавая все свое свободное время игре в крикет. Червонный Валет, чудом избежавший наказания, вновь попал под суд и был сослан в самые дальние края Страны Чудес, добывать руду. Кухарка Герцогини более не швыряется посудой, а мирно готовит супы, все остальное в ее памяти давно истерлось и изжилось. Сама же Герцогиня успешно вышла замуж и убаюкивает уже настоящего младенца и больше не вспоминает Алису. Она лишь пожимает плечами и ничего не отвечает. А я вырос, но по-прежнему жду Чеширского Кота и его верную спутницу Алису, который исчезнет, но останется его загадочная улыбка, местами так похожую на мою. Мы верим в чудеса, вне зависимости от того, что, сколько нам лет, и какую роль мы играем в жизни. Наша вера зависит лишь от того, кто мы внутри и насколько готовы верить в то, что нам предлагают. Мне страшно, веришь? Мне страшно от того, что я могу потерять последние капли доверия к чудесам, и моя Страна Чудес развалится карточным домиком под налетом серой и банальной реальности.

40 конвертов. Конвертов с моими самыми страшными мыслями. Я долго сидел в парке, на скамейке, высматривая того, кому я их доверю. И вот, когда меня почти глупость моей затеи, появилась именно она – та самая. Она не была красива, но каким то образом привлекала к себе внимание. Я не знал ни ее имени, ни кто она такая, но точно знал, что она единственная, кому можно доверить свои настоящие мысли. Она не удивилась, когда я протянул пачку конвертов, только приподняла брови и чуть заметно кивнула, спрятав их в свою сумку. Там нет имен, и едва ли она сможет найти меня, но я слишком долго держал в себе то, что рвалось наружу. Вся моя жизнь за последние три года именно там, в этих девственно белых конвертах, от которых веет ужасом. Я не знаю, увижусь ли еще с хранительницей части моей жизни, но я не жалею о том, что сделал. Мы больше доверяем тем, кого не знаем. Люди в поездах, в больницах, в очередях. Отчего-то им можно сказать значительно больше, чем тем, кто рядом. Может потому, что в их глазах мы не увидим ни боли, ни сострадания? Им все равно, они уходят из нашей жизни с нашими тайнами и растворяются на задворках памяти, а мы тут же вычеркиваем их имена и лица, испытывая облегчение от того, что мы больше не увидимся. Случайные «попутчики» жизни будут хранить вашу тайну вечно, сами не подозревая о том, что она у них есть. Все мы являемся удобным ящичком для чужих тайн, но для своих наши слишком тесные и не уютные. Эта система будет актуальна, пока жив последний человек.

Все что ты мне оставила, это холодную улыбку на черном мраморе и убитую нужду привязываться к людям. Мои длинные письма никто не получит и никогда не прочтет, ибо они ни о чем и получатель до сих пор таится под вуалью неизвестности. Сотни каменных призраков прошлого и так мало среди них живых, среди этих молчаливых стражей. Только дождь и ветер еще способны выражать их безмолвные эмоции. Помнишь, я говорил, что все забывается? Мы не забываем, мы лишь прячем свои воспоминания на чердак памяти, стараясь вычеркнуть их и заполнить опустевшее место новыми впечатлениями и эмоциями. Ты не хочешь, чтобы я видел тебя такой, выбитой на мраморе, с бесконечно пустой улыбкой на мертвом лице. Мне горько и тоскливо смотреть на еще не осевший холм и почти завядшие букеты белых роз, вперемешку с хризантемами. Я каждый раз ухожу, насчитывая шаги от ограды до тебя, и каждый раз число шагов существенно различается. Упущена возможность все исправить и остается только считать шаги.

Я боюсь однажды исчезнуть. С утра не обнаружить того, что делает меня мной. Холода за окном, наушников и заезженного плей-листа. Скучных пар и постоянных взглядов «в никуда». Боюсь, что однажды, я не смогу вспомнить кто же я такой и не ощутить приятного зуда в душе, от желания писать. Боюсь потерять те привычки, которые порой раздражают окружающих, но отделяет каждого человека личной коробкой с надписью «индивидуальность». Я пишу, рву или сжигаю и ничего не чувствую. Будто я уже начинаю все это терять, в условиях, которые вынуждают меньше всего быть человеком и каждые пять минут сходить с ума от ломкой боли в кое-как собранных пальцах. Я понял, что все идет к черту, когда абсолютно посторонние люди с участливым видом ловили меня у дверей и активно интересовались моим душевным состоянием.

Все выходило стерто и глупо. Там, где стоило поставить точку, рука неуверенно выводила запятую, а там, где следовало поставить закорючку с запятой, было поставлено троеточие. Вероятно, подсознание еще окончательно не готово разорвать пуповину и стать самостоятельной личностью, вот и пытается всеми правдами и неправдами выцыганить себе закуток времени, чтобы успеть жадно хлебнуть зависимости, как тонущий воздуха. Иногда, в хорошо отстроенную защиту пробирается мысль-лазутчик, от которой нестерпимо ноет в сердце и отзывается в голове, напоминая о том, что время не резина, его не возможно растягивать бесконечно. Череда затертых и очевидных истин выходят на листе в клетку и тут же отправляются в корзину, с пометкой " не вспоминать". И верно: хочешь сделать себе больней в сто крат, пометь у себя в голове, что вспоминать это нельзя и даже нельзя об этом думать. Ничего так не изматывает человека, как огромная табличка с надписью " не влезать, убьет". Он ходит вокруг нее, словно худеющая женщина вокруг холодильника и взвешивает все "за" и "против" и теперь уже все зависит от силы воли: влезть или же остаться ни с чем, но живой? И обычно, в таких ситуациях, голос разума перестает быть слышен и табличка срывается любопытным носом, который в ту же секунду расплачивается искорками боли и раскаяния, а разум злорадно хихикает, поедая шоколадный торт где-то в стороне. И именно в принятии столь простых решений и выковывается человек и его личность.

RANDOMDESTRUCTION

Самые популярные посты

2025

Я в жизни много лютого треша слышал, видел и даже творил, но когда мужик на серьёзных щах пиздит, что минет от другой партнёрши — н...

1774

Создаётся ощущение, что люди не понимают простых инстин пока эти самые инстины не отразятся в красивой обёртке из фоточки с голой жопой/д...

1717

Когда люди в двадцать первом веке на серьёзном ебале заливают про инстинкты у людей — это дно. Когда люди в двадцать первом веке на серьё...

1642

Прежде чем рассказать историю происхождения каждой татуировки мне приходится затрагивать историю появления шрама под ними. Они неразрывно...

1524

Интересно, хоть один мужик благодарил бога или дьявола за то, что у него такая женщина или возводить в абсолют и считать подарком небес д...

1456

У меня большие проблемы с агрессией, но я никогда не давал повода думать и озвучивать, что не бью женщин только потому что у меня есть бо...