@randomdestruction
RANDOMDESTRUCTION
OFFLINE – 18.05.2025 17:19

Быдло-бестселлер

Дата регистрации: 21 марта 2012 года

Персональный блог RANDOMDESTRUCTION — Быдло-бестселлер

Я надеваю на лицо маску искренности и отступаю от пропасти, вслушиваясь, как сорвавшиеся камни ударяются о пустоту. Моя надежда на перемены тает и превращается в грязную, серую лужу, от которой передергивает все тело. В моем сознании мелькают тысячи разноцветных бабочек, которые обращаются в прах от малейшего прикосновения. Я ослеп и оглох, перестал видеть в людях то, что когда-то различал на излете. Как Блок, когда-то. Моя осень закончилась также стремительно, как и образовалась, отступив и дав свободу действий бурям и морозу, которые свободно блуждают под кожей. Сердце покрывается тонким слоем льда и в ее ладонях замерзает еще больше, но я упрямо не отнимаю его, лишь периодически впиваясь зубами в ладонь, которая из сострадания пытается меня согреть. Я жаждал разбить его на мелкие камешки или стереть в пыль, но лед остается слишком прочным и не удается отколоть даже маленького кусочка, чтобы потешить свое самолюбие и отпугнуть упрямство. Зима не отпустит еще долгое время, будет цеплять меня за все больные места и радостно завывать, когда стрела попадет точно в кровоточащую рану. В принципе, ей это уже не нужно, но жажда мщения поселилась так глубоко, что никакой пинцет не вытащит заледеневшую занозу. Она – прошлое. Но не будущее. Вполне вероятно, что мое будущее абсолютно другие ладони, которые я буду по-прежнему кусать и остерегаться.

Они ждали моего появления так же, как ждут снега в начале июля. Они каждый раз надеяться увидеть мое лицо, выбитое на мраморной плите. Неживое лицо. Не с победной ухмылкой и приподнятой бровью.

Должен был. Рядом со своей девчонкой. В одной могиле.

Но каждый раз получается ускользнуть. Лишь мельком овевает лицо затхлостью и коллективной ненавистью в лице неудачника – студента – чего-то там еще. Становится скучно, но свистеть и объявлять конец игры слишком рано. Слишком.

«Вы так похудели. И снова в черном»

Ноги на стол и никакого уважения. Пауки в банке чуть шевелятся, выражая свое недовольство меж собой и не решаясь поднять глаз. Чувствуют вину? Или корят себя за очередной провал? В конце, когда от меня останется лишь пустой стул, пауки найдут самого слабого из них и откусят ему голову, свесив свои погрешности на него.

Вы – слабое звено? ММ – М = Ты один, М.

Они страшно напуганы. Напуганы тем, что в одиночке М. способен на куда большее, чем с девчонкой (она ведь обуза или да?). Пауки будут плести свою паутину, расточая ядовитые улыбки и наблюдая за блядствами сквозь опущенные шторки на глазах. Они не прочные, но и не тонки, чтобы не ненароком не обнаружить свое присутствие.

Не умри. Это убивает их.

И ощущение, будто тело в паутине, не покинет еще несколько дней. И после легкой встряски, банку с пауками нужно поставить в дальний темный угол и забыть на время, пока возня не сократится до минимума и не останется один. Единственный. Неудачный оригинал. Спи спокойно, их еще слишком много.

Капканы расставлены и приходится изощряться, стараясь не попасть в собственноручно поставленные ловушки. Каждое слово дается с таким трудом, будто вытянуто из болота.

Не будь как он. Не будь им. Не иди по его следам.

Довольно заманчиво хоть на долю секунды выпустить свое нутро и посмотреть масштабы разрушений.

Не вздумай стать его копией. Ты – не он. Ты – другой.

Черный с черным смешан и от этого еще темней, еще насыщенней. Дальше – пропасть. Один шаг, одно неловкое движение и ты за бортом и нет никакой надежды, что тебе кинут спасательный круг. Нет.

Беги. Просто беги. не оглядывайся и не возвращайся к старту. Никогда.

Она пересчитывает татуировки, будто опасаясь недосчитаться. Теряется в них, отступает и снова старается запомнить каждую линию, каждый изгиб, испуганно одергивая пальцы.

Отступи. Не открывай ящик Пандоры. Забудь.

Слова вытягиваются из болота все сложней, их практически не осталось на поверхности и придется нырять туда, на самое дно, чтобы выловить то, что нужно конкретно в данную минуту, чтобы не утонуть. Прежде, чем нырять, нужно вдохнуть так глубоко, как позволяют легкие. Так появляется иллюзия долгого погружения туда, на дно.

Вы больны.

Два слова, которые вытянул из болота на 10 секунде пребывания на дне. Вы больны. Неизлечимо. Двадцать четвертая секунда. Легкие разрывает. Вы больны.

Месяц сидел на подоконнике, свесив ноги и печально поглядывая на землю. По его щекам катились крупные росинки слез, которые падали на листья цветов и превращались в кристально-чистую росу. Месяц сидел, беззвучно высмаркиваясь в носовой платок, покрытый созвездиями. Платок можно было по ошибке принять за скатерть, и лишь месяц знал его истинное предназначение. Ночь была поистине красива со своими приглушенными тонами, и даже черное небо казалось темней, чем обычно. Месяц не грустил и не тосковал. Он лишь чувствовал, как кто-то вынимает его маленькое сердце и несильно встряхивает, играя с ним как с игрушечной железной дорогой или плюшевым медведем. Он был один, на этом самом подоконнике, печально всматриваясь в однотонное небо и подавляя рыдания, все громче выплескивая печаль на платок тире скатерть. Он объяснял свою печаль также запутанно, как и то, почему дергает ногами, и под какую музыку, он собственно это делает. То в его голове играла медленная и грустная музыка, то она сменялась на веселые песенки, которые были слишком просты для запоминания, чтобы их и в самом деле запомнить. То он вдруг вскакивал на подоконник и пускался в одиночный танец, балансируя на подоконнике, как опытный акробат в цирке. Он то затухал, то вспыхивал с новой силой. Плакал и смеялся одновременно, поддразнивая звезд на небе и лихо седлая подоконник. Был ли он одинок? Был, без сомнения. Кроме широко распахнутого окна и платка тире скатерти, за душой у него ничего не было. Точнее, никого. И никто не стал бы оплакивать упавшего с подоконника месяца. Даже его одинокое одиночество.

- Ты же понимаешь.

- Конечно, как всегда.

С последним отзвуком голоса комната словно покрылась изморозью. Изо рта клубнями вырывался пар, смешиваясь с теплом комнаты и трусливо растворяясь, не выдержав конкуренции теплого собрата. На запястьях следы пальцев и недоумение в глазах, при беглом осмотре изморози на стенах. Так и хочется крикнуть в открытое окно, что это не мое и меня подставили (внутренний голос ехидно кивает). Сия пьеса была написана для одного и одним актером и не предназначалась для постановки на сцене. Даже спички трусливо погасают, покрываясь тонким слоем льда. И наконец, доходит, что весь этот холод может исходить отнюдь не от широко распахнутого окна, ведь там по-прежнему сухая осень, без намека на лед и изморозь. Из открытой души и сердца веяло холодом и гнилью, обнажены были не только новые нарывы, но и старые загнившие раны, чуть высохшие по краям. Лавина снега чуть прикрывает, обнажившееся убожество, будто насмехаясь. И презрительно качает головой, упрекая, в том, что трусость не дает швейных принадлежностях, чтобы заштопать старые раны. Но время идет и теперь иглой можно лишь занести инфекцию, которая распространится быстрей, чем кто-то успеет сказать «упс». В ожидании предсказуемого «обречен» и простыни до подбородка, на холодном прозекторском столе. И холодно, жутко холодно, не смотря на +25.

Приходится тыкать себя вилкой, чтобы что-то делать. И чертов «Hugo Boss » настолько въелся в кожу, что пользоваться им нет никакого смысла. Он везде. В моей коже, в моей одежде, в моей машине, даже мой кот, тоже пропах именно этим запахом. Кто-то, когда-то сказала, что это запах разврата и смерти. Я посмеялся и забыл, беспечно махнув рукой и забыв о том, что запахи не смываются. Запах любимой женщины, запах табака, запах ненависти, металлический запах крови, витающий наравне с моим одеколоном повсюду. Впрочем, вероятно, так может пахнуть и отчаяние, и вина, и желание впитать в себя запах любимой женщины. И даже вода впитала в себя этот запах, перестав отдавать ржавчиной. Нужно перестать пользоваться, если он тебя раздражает. Надо перестать покупать, если запах въелся в кожу. Надо бы перестать ждать, пока ты снова не станешь пахнуть собой. Перестать ждать. Отличная мысль. Просто отличная. Нет. Одно слово и все. Именно так перерезают веревку, и тело падает с глухим ударом на землю. И одно чертово недоумение. Как нет? Почему? Откуда это гребанное стремление хоть что-нибудь сохранить из прошлой жизни? пусть даже это и приевшаяся туалетная вода, с запахом крови и любимой женщины. Пусть даже и так, но это что-то из того далекого, когда я еще мог говорить не только гадости. Она будет пахнуть мной, нет серьезно. Вполне возможно, именно из-за этого, я буду хотеть ее в стократ больше. В стократ сильней того, что есть сейчас. Потому что у нее мой запах.

На самом деле, жить со шрамами не тяжело. На самом деле, тяжело жить с памятью об этих шрамах. На самом деле, не тяжело носить на своем теле энное количество рубцов. Тяжело помнить о том, как и почему они достались именно тебе. Не тяжело прикрыть их очередной татуировкой, скрыв под ней свою память, но тяжело всякий раз ловить в отражении длинный рубец, прямо под сердцем. Не тяжело объяснить откуда он, но тяжело объяснить из-за кого. Не тяжело, когда тебя считают чокнутым психом, ведь тогда все твои шрамы оправданы и даже вполне логичны, но тяжело, когда есть человек, которому твои шрамы важней, чем тебе. Не тяжело, а даже весело их получать, ты же псих, в конце концов, но тяжело приходить в себя от иглы, стягивающей кожу. Но тяжелей всего понимать, что тебе абсолютно наплевать, сколько их еще будет на твоем теле. Ощущать только усталость и рефлекторно вызванный привкус обезболивающего под ложечкой. Впрочем, о чем это я? Мне же наплевать. Это же я.

Смотри. Не закрывай и не отводи глаз. Мою кровь заменяет ложь. Внутри меня плавятся нервы и рвутся артерии. Я теряю веру в себя, а значит, очередная полоса неудач нагрянет быстрей, чем я мог себе предположить. Я мысленно расчленяю себя по кусочкам, раскидывая куски гниющей плоти по всему полю ненависти и отчаяния. Мне не может быть страшно, но мне может быть горько от того, кем я являюсь. Иногда я вижу под своей маской бугрящиеся нарывы и страшные шрамы, от которых многие по сей день просыпаются в холодном поту. У меня когда-то был я сам. Теперь же у меня есть множество уменьшенных копий меня, со злым лицом и пустыми, и больными глазами. Они смотрят на меня, пугаются собственных отражений и скулят, когда я колю их длинной нагретой иглой. Они боятся и ненавидят меня. Мои собственные демоны. Они полые внутри, в них нет ничего, кроме пустоты. И никогда в них не будет столько боли, как во мне. Я знаю, что ты пытаешься, но не решаешься сказать. И абсолютно не знаю, как с этим жить.

Мне будет уже все равно, когда я найду тебя. Ты спряталась так далеко, но так близко, что едва сама сможешь назвать точные координаты своего местоположения. Я все чаще делаю перерывы между поисками. Все чаще лишь делаю вид, что ищу, но на самом деле теряя последнее терпение и желание. Знаешь, я ведь отлично понимаю, что тебя не существует. Что я сам придумал тебя и поверил в твое существование, забыв о том, что ребятам, вроде меня, нужно быть аккуратней со своими иллюзиями. Кипящий чайник вроде есть, а вроде его нет и проверить это можно лишь прикоснувшись к нему. Загадка с двойным дном. Есть или нет? Знаешь, я чувствую, как из меня рвется то, что так тщательно было скрыто в течение долгих лет. Что-то, что едва ли заставит меня отдернуть руку, даже если чайник окажется настоящим и сожжет мне руку. Упрямое доказательство того, что это действительно чайник, а не его иллюзия, пусть даже ценой руки. И из того же упрямства я найду тебя, только для того, чтобы выкинуть из своего сознания и своей жизни, забыв о том, что ты лишь глупый плод моего воображения. Минута молчания и память стерла то, что даже не было сохранено. Я устал держать в себе то, что делает меня собой. Свою наглость, свой цинизм и свою ненависть. Я устал прятаться по углам, словно избитый мальчуган, харкающий своей кровью и зубами. Скидываем свои маски, господа, мы играем по крупному.

На моем теле четыре новых шва, два которых, впоследствии, придется закрывать татуировками. Итого, десять. Простая арифметика, не правда ли? К чему Вам знать, кто я? К чему кому-то знать, что будет у меня под сердцем, в качестве постоянного напоминания? Сколько раз я слышал фразу о том, что родился в рубашке, и сколько раз это причиняло невыносимую боль? Сколько раз я принимал посторонних женщин за Нее, только по голосу или похожей фигуре? Сколько раз я был собой, а сколько играл, прячась за придуманным образом? Ты видишь, сколько вопросов, которые, наверняка, останутся без столь желанного ответа. Нет ни одной формулы, которая могла бы дать ответ без остатка. Не остается ничего, кроме как считать шрамы и по ночам склеивать новые маски. Для утра.

Я потерялся. Нет, не стоит смеяться, я отнюдь не шучу. Я не заблудился в собственной квартире или мыслях, но имел несчастья потеряться в собственной любви. я никогда никого не любил. Все, кто окружал меня, казались одинаково неинтересными и безжизненно холодными, когда я касался их пальцами. Или холодным был я, в то время как они пылали жизнью? Я никогда никого не любил, считая это чувство слабостью. Я никогда никого не хотел так, чтобы внутри все обмирало от желания обладать как душой, так и телом. Я никогда и никому не хотел посвятить свою жизнь, считая это пиком шизофрении. Мне ни на кого не хотелось смотреть дольше, чем те три секунды, за которые я успевал перенасытиться человеческой мимикой, тут же забывая с кем, я был и как выглядел этот человек. Мне не хотелось любить и быть любимым, ибо та ответственность, что ложилась на мои плечи, была непосильной ношей к тому, что я уже имел за своей спиной. Но парадокс: в то же самое время я верил в любовь. В чувство, которое не вызывало во мне ничего, кроме равнодушного пожимания плеч. Считал ли я себя достойным любви? Нет, не считал. И быть может оттого, старался не задаваться вопросом «А будет ли она у меня?». Ты улыбаешься только потому, что знаешь меня лишь в пору моей Великой и Последней Любви, но никогда не видела меня того, с отвратительно дырявой и грязной душой. Ты не видела, потому и улыбаешься так недоверчиво. Как-нибудь, я покажу тебе себя, Любовь Моя.

RANDOMDESTRUCTION

Самые популярные посты

2025

Я в жизни много лютого треша слышал, видел и даже творил, но когда мужик на серьёзных щах пиздит, что минет от другой партнёрши — н...

1774

Создаётся ощущение, что люди не понимают простых инстин пока эти самые инстины не отразятся в красивой обёртке из фоточки с голой жопой/д...

1717

Когда люди в двадцать первом веке на серьёзном ебале заливают про инстинкты у людей — это дно. Когда люди в двадцать первом веке на серьё...

1642

Прежде чем рассказать историю происхождения каждой татуировки мне приходится затрагивать историю появления шрама под ними. Они неразрывно...

1524

Интересно, хоть один мужик благодарил бога или дьявола за то, что у него такая женщина или возводить в абсолют и считать подарком небес д...

1456

У меня большие проблемы с агрессией, но я никогда не давал повода думать и озвучивать, что не бью женщин только потому что у меня есть бо...