Быдло-бестселлер

Я писал о том, что счастье рядом. Исписал пять листов в линию о том, что все счастье человека сокрыто в нем самом, но абсолютно не понял этого. Я делал то, что должен механически, абсолютно не задумываясь о том, что я пишу, что там, в этих строках, вероятно, сокрыт ответ на самый сложный человеческий вопрос: «где счастье?». И в самом деле, как далеко наше счастье? Здесь или же за две тысячи километров, или даже хуже – оно еще не родилось? Человек настолько богат и многогранен духовно, что все необходимое счастье сокрыто в нем самом. Но отчего то, все мыслящие поколения предпочитают задавать себе столь сложный вопрос, чем предпринимать попытки заглянуть в себя. Счастье искали в любви, в горе, в ненависти, но никто не искал счастья в себе. Так много написано пособий на тему «Как стать счастливым за 30 шагов». Вероятно, толк от столь дешевой литературы все же есть – люди читают, но практически, они сдуваются на первом же шаге, обнаружив, что им лень быть счастливыми. На самом деле, для счастья достаточно лишь осознание того, что у нас есть завтра. Что, если бы жить вам осталось не более, чем одни сутки? Чтобы сделали вы? Неужели так же продолжали лежать лицом в подушке и пытаться выдавить из себя, что: «Осень отстой и меня никто не понимает»? Вы бы впитывали в себя все те скудные краски, которые может подарить вам эта самая осень. Мелкий, противный дождь уже не казался бы столь раздражающим, а дети, которые неугомонно кричали на детских площадках, вызывают улыбки грусти, но не приступы бессильной злобы. Ну как? Подушка по прежнему является единственным лекарством от «депрессии»? Не думаю, что для счастья нужно слишком много или слишком мало. Для счастья нужно ровно столько, сколько места есть в человеке и ни на грамм меньше.

Сколько лет прошло, а порой я просыпаюсь в поту от одного и того же сна, который порой становится то едва различимым, то настолько четким, что я могу описать его детально. В жизни каждого человека есть свой призрак, которого мы боимся найти в своих снах, и который подтверждает тот факт, что на уровне подсознания мы о нем думаем. Даже если мы твердо уверены, что все забыто и похоронено на городском кладбище. Иногда, нас возвращает в тот самый переломный день, чтобы показать, что еще не все, еще не конец и время от времени тебя все еще будет цеплять. Будет шутливо бить, словно подушками, а потом все закончится ударом битой по затылку, и тогда дыхание прервется, сердце на миг остановится и тут же пойдет выстукивать новые испуганные ритмы страха. Зрачки расширены по максимуму, ведь ты не ожидал такого подлого удара. Мертвые оживают, но не в канун Дня Всех святых, а тогда, когда ты боишься переступить через них, именно они тормозят тебя у черты и не дают шагнуть в пугающую неизвестность. В прошлом хорошо и уютно, ты знаешь каждый закуток, каждую трещинку и без запинки сможешь ответить на любой вопрос, касательного того, что было. Ты стоишь на тумбе, смотришь в хлорированную воду и видишь не свое отражение, а их, именно тех, кто давал тебе вакуум от внешнего мира. Тебе не нужно привязываться к живым, потому что есть мертвые. Те, кто на самом деле тебя никогда не оставит и не предаст. Ты тянешь к ним руки, но отдергиваешь, на одну долю секунды приходит понимание, что это не правильно, тебе с ними не место, но продолжаешь смотреть не отрываясь. Ты еще не скоро отпустишь своих призраков, потому что только им ты и можешь верить.

Когда ты понимаешь, что вновь становишься зависим от чьей-либо жизни – беги. Как можно дальше и не оглядываясь. Нужно уметь держать дистанцию между своим «я» и чужим, чтобы в дальнейшем, при каких-либо обстоятельствах, процесс расставания прошел как можно безболезненней. Чтобы потом иметь возможность жить дальше, не тратя время на приспособление к новой жизни, без кого-либо. Так бывает. Ты веришь кому-то больше, чем себе, а потом ненавидишь себя за это. Людям нужно и можно доверять, но лишь в том количестве, чтобы потом не расплачиваться за свою излишнюю доверчивость. Все отношения сплошной эгоизм. «Я без тебя не могу жить(-дышать, существовать, просыпаться по утрам) » это самый большой обман в жизни каждого человека. Отнимите того, кого можно по праву назвать близким и вы увидите, что жизнь течет так, как и должна. Не обвалились небеса, дышать все также представляется возможным, а утро просто стало утром. Все друг без друга могут, но не у всех хватает духу признать это.

По ночам я выворачиваю себя наизнанку. А утром, надеваю очки и иду жить дальше, ибо по-другому просто никак. По-другому, просто не зачем. Но больше всего я боюсь того момента, когда под кругляшками затемненных стекол просто не окажется глаз. Ничего не останется, кроме темных кругов от недосыпа и пустых зрачков. Эй, где ты, моя вечность, которая была в то время, когда я меньше всего нуждался в тебе? Вечный как мир закон подлости. Ты ждешь чего-то, но тебя постоянно обламывают, отдавая кубок первенства тому, кто выигрышней смотрится на пьедестале славы. А когда ты теряешь надежду, к тебе толпой бегут запыхавшиеся почитатели, едва ли не насильно всучив уже не нужный кусок металла. Награда потускнела и единственное место, куда ее можно закинуть - кладовая, где она будет покрываться коррозией, среди таких же ненужных побед. Я бы с радостью хотел сказать, что мне больше не на что надеяться, но язык предательски не хочет облекать мои мысли в слова. А значит, еще не скоро в моей кладовой появится кубок ненужной мне победы.

- Неужели, вы и впрямь такой бездушный, как о вас говорят?

- Каждый видит то, что хочет видеть.

Я стою в стороне. Именно в такие моменты знаю, что нужно отойти в сторону и не мешать. В конце концов, они бы и не поверили тому, что у меня есть чему болеть. Все твердо убеждены, что внешнее содержание должно быть и внутренним. Им и в голову не придет, что все не так, как кажется на их безликий взгляд. Если ты плохой снаружи, плохим ты должен оставаться внутри. Они не любят неприятных открытий и справедливых замечаний в сторону их однобокости. Снаружи такие же пустые, как и внутри. Весь их кругозор свелся к удачным сделкам и финансовым возможностям очередного любовника. Их жизни словно часы с кукушкой. Иногда, эта кукушка высовывается наружу, внося в жалкое существование какое-то разнообразие. В такие моменты они меняются любовницами, проигрываются в казино впух и прах и обсуждают своих «папочек» с бессчетными нуликами в глубине глаз. Мы выросли среди них, но нашим общим секретом стало то, что наша оболочка никак не соответствовала нашему содержанию. В каждом из нас можно было найти и сострадание, и жгучее желание жить. Проигрышное желание, кстати. А теперь я смотрю на то, что осталось от ее желания и абсолютно не знаю, как справиться со своими страхами и просто перешагнув, продолжить жить.

Почему в школе нас не учат, как нужно правильно терять? Вместо бесполезных тригонометрических уравнений, мы могли бы изучать первую помощь при потерях. Как правильно улыбаться, например. Или как больше не привязываться, чтобы не терять. Люди как хрупкие вазы, которые тоже имеют свой срок годности. А мы привыкли наивно полагать, что все это навечно, что мы из тех, кто никогда никого не теряет. Я физически чувствую, как мою душу раскалывает надвое, перекручивают в мясорубке, а затем с ироничным смешком отдают обратно, предлагая склеить и продолжить жить с этим. И что прикажете? Брезгливо откинуть то, что осталось и жить с дырой в душе, иногда удивляясь, почему не греет шарф на шее. Выбора нет – ее нужно склеить, ибо без души ты даже не можешь существовать. Лейкопластырь не смотрится, верно? Но выхода и нет, кроме как иногда морщиться, замечая подлатанные части существа. Только со временем чувство дискомфорта становится постоянным спутником и нужно просто смириться и принять, потому что так и будешь всю жизнь находить и терять. Такова жизнь, как говорят французы.

Мы боимся терять. Боимся находить. Боимся делать первые и последние шаги. Боимся делать больно и боимся, что больно сделают нам. Мы боимся, что нам слишком рано скажут «люблю» и боимся, что никогда этого не услышим. Боимся чувствовать и боимся стать бездушными. Мы так боимся жить, но и умирать мы тоже боимся. Вся наша жизнь состоит из одного большого страха, который мы боимся преодолеть, чтобы перестать, наконец, бояться. Мы боимся показаться в свете с тем, кого мы любим. Боимся, что нас осудят за наш выбор. Боимся быть как все и боимся выделиться из толпы точно таких же дрожащих людей. Да даже в сексе мы боимся показать свое истинное я, предпочитая одну и ту же позу, чтобы не сойти за извращенцев. Так многого боимся, что это стало нормальным. Может, пора что-то менять?

В компании незнакомых мне людей, люблю садиться в самый дальний угол и просто слушать. Под моим взглядом они нервничают, сбиваются и постоянно кидают на меня взгляд, просто так, на всякий случай. Я молча слушаю, едва заметно ухмыляясь и мысленно попрощавшись с новичком. Ее всегда возмущали мои эксперименты и незаметно для всех, она толкала меня ногой под столом, словно убедительно прося одуматься. «Ведь без друзей же останешься». Пожимал плечами и согласно кивал, почти не слушая ее праведного гнева, продолжая прожигать людей взглядом и теряя всякие шансы обрести в их лице тех, кого можно назвать преданным другом. На самом деле, все до банальности просто. Боязнь взаимного разочарования порой встает между людьми, лишая их возможности ближе рассмотреть друг друга. Я же упрощаю задачу для себя, сокращая количество шагов до минимума. Они привыкли считать меня заносчивым высокомерным кретином, который не видит ничего, кроме своего напыщенного «я». На самом деле, я всего лишь стараюсь сберечь себя от очередной коробки из под холодильника, которая будет набита под завязку разочарованием. И пусть меня считают тем, кем считают, чем покажу, кто я есть на самом деле.

Этот город давит. Давят люди, живущие в нем. Давят те, кто близок. Им всем нужен пример для подражания. Человек, который следует правилам, ведет себя как послушная кукла, для которой общественное мнение будет весить больше, чем свое. Я веду себя так, как считаю нужным. Общаюсь с теми, от кого люди могут отвернуться, узнав, чем они занимаются. Я уважаю чужие взгляды, но мне на них все равно, ибо у меня есть свои. Они называют мое поведение хамским и ставят вопросы о моем исключении и психологической стабильности, в то время как я просто не следую правилам, навязанным обществом. Они бесятся от того, что я делаю то, на что им едва ли хватило духу. Мне всегда хватало духу сказать то, что я думаю на самом деле, для того, чтобы потом ловить на себе взгляды, полные презрения и страха. А в голове только одно «Уехать и забыть. Больше никогда не вспоминать о том, что здесь было. Никогда не вспоминать тех, кто был». И пожалуй, теперь, я понял, почему мне так противны люди.

Никогда не влезайте в чужие мысли. Особенно если они выражены в личном формате и даже если владелец изъявляет желание, чтобы вы ознакомились с этими мыслями. Бегите, сожгите его мысли, не заглядывайте в душу, если точно не хотите этого. Праздное любопытство наказывается правдой. А если вы не хотите знать, какой вы в глазах другого человека, не рискуйте. Я вижу себя с той стороны, с какой она видела меня все эти пять лет. Я вижу и мне тошно от этих листов, исписанных мелким убористым почерком. В них столько боли, что я почти физически ощущаю на себе. Нет, я не был для нее чудовищем, но человеком, сломавшим ее волю, я точно стал. Как много женщин смогли бы отказаться от собственной жизни, чтобы посвятить ее тому, кто в принципе не достоин этих жертв? Все просто. Не готовы - не суйте нос, как бы не сжигало любопытство.

Тягучее молчание. Взгляды в упор, никто не смеет подать голос, про себя мельком думая о том, что мы слишком похожи. Слишком для людей, которые имеют право считаться отцом и сыном. Горько осознавать тот факт, что вы с увереностью можете считать себя заклятыми врагами. Люди, стоящие за спиной, ухмыляются и ждут, кто же сделает первый выпад, но по прежнему ничего, кроме душераздирающего молчания. Кто-то из нас отступает, склонив голову в признании поражения, но ухмылки почти не видно и можно сделать вид, что веришь в искренность оппонента. Что заставляет некогда близких становиться по разные стороны баррикад? Это единственное, что сейчас занимает мою голову.

- И с автоматом рядом?

- До конца.

Никогда не замечали того факта, что писать о страданиях значительно проще, чем о самой незначительной радости? Вот ты пытаешься подобрать подходящие слова, шаришь в своем сознании, ищешь синонимы, но тщетно. Ты бросаешь бесплодные попытки, думаешь, что пишешь никчемно, а когда приходит пора страданий, буквы и слова с легкостью появляются под рукой. Я нахожу себя именно в том состоянии, когда пытаешься нащупать какие-то слова, которые помогут описать то, что происходит внутри тебя. Словно ты с завязанными глазами шаришь по полу в надежде, что сейчас найдешь спасательное слово и сможешь описать себя. Чем больше ищешь, тем шире становится комната поисков, и шансы уменьшаются с каждым мигом. Короче всего было бы написать, что я банально счастлив. Счастлив до того, что боязнь проснуться стала едва ли не фобией. В окно пробивается свет уличных фонарей, а я на протяжении вот уже недели, по ночам смотрю, как она спит. Здесь стоило бы заметить, что все люди спят абсолютно не романтично, с пусканием слюней на подушку, но кто знает, как это до болезненных спазмов потрясающе смотреть на любимого человека – тот меня поймет. Вижу ее расслабленное лицо, но знаю, что с утра она станет собой – колючей женщиной, взгляд которой может убить. Мы не принадлежим друг другу в том извращенном варианте, который считается общепринятым. Она со мной, а я с ней. Без пустых слов и клятв в вечной любви. Она лечит мои ожоги, прижимаясь ко мне по ночам и безошибочно угадывая каждый шрам и татуировку. Я знаю каждое расположение ее родинки, ямочки на щеках, когда она улыбается. Я чувствую ее любовь так же сильно, как сентябрьское солнце над головой, которое спохватившись, начало согревать окружающих его людей. Эйфория уходит всегда. Какими бы страстными и полными надежд вы не были, салют в скором времени наскучит, а затем и совсем пропадет. Но это не значит, что настал конец и нужно уходить. Конечно, если в глубине души у вас нет уверенности в том, что эти отношения бессмысленны. Тогда, смело шагайте вперед, на поиск того человека, с кем даже после эйфории у вас будет желание остаться. Я думал, никто не способен согреть меня изнутри. Я ошибался.

Как и следовало ожидать, действие анестезии закончилось, вернув мне способность чувствовать все в полной мере. Но как раз таки этого, хочется меньше всего. Когда нам больно, мы кричим, скулим, бьем кулаками о стены и захлебываемся своей болью, которая выражается путем слез. Это ничего, вполне нормальная и здоровая реакция. Что значительно хуже, так это то, когда ты застываешь, словно весь твой организм впрыснули что-то, что замедляет реакцию и понимание того, что тебе больно. И постепенно, лишь через пару дней, возвращается полное сознание и та боль, которую сдерживала невидимая преграда, словно вода хлынет в тебя, заполнит каждую клетку оживающего тела и от ее потоков можно легко сломаться, поддаться напору и все будет кончено. Ты застынешь, замерзнешь, перестанешь верить людям, перестанешь чувствовать, иногда опуская ноги в ту боль, подогревая в себе ненависть к потенциальным предателям. Ты снова наденешь черные очки, траурную одежду и перестанешь улыбаться. Совсем. Словно из тебя высосали все те радости жизни, что поддерживали внутри твоего шкафа идеальный порядок. Порядок, который был разрушен наводнением боли. Ты будешь вставать с утра, идти в институт-работу, пить кофе теми же дозами, смеяться над нелепыми шутками и шутить в ответ, но ты мертв. Мертв по собственной глупости, разуверившись в тех, кто рядом, отталкивая протянутые руки и с натянутой ухмылкой уверяя, что с тобой полный ажур и едва ли ты помнишь, как это было. На самом деле, глубоко внутри тебя, все еще вспыхивает и проносится, словно скоростной поезд то, что имело значение и предало. Ты будешь ненавидеть ту, которая за спиной, ту, которая, не смотря на свои трудности, не боится положить руку на твое плечо, не боясь, что она будет стряхнута, как лишний предмет. Она будет всегда, будет ждать, пока вода не впитается в тело и не станет привычной средой обитания. Она будет рядом за спиной, пока однажды ты не подвинешься и не уступишь ей место рядом с собой, полушутя попросив о том, о чем едва ли мог попросить кого-то со стороны. А потом, вероятно, появится второй шанс все исправить в лице розовощекого младенца, который будет полностью принадлежать только тебе. Станет легче, но плотину моей боли вот вот прорвет, боль хлынет наружу и что будет, я не имею ни малейшего представления.

Вероятно, я никогда не пойму тех людей, которые ведут параллельные жизни. Лицемерят, живут двойными жизнями, вместо того, чтобы наконец набраться смелости и закончить что-то одно и полностью стать чем-то иным. Не можешь - исчезни, уйди, ведь всегда найдутся те, кто со злорадной ухмылкой преподнесут правду на блюдце. До тошноты знать таких людей, особенно если они были теми, кому ты доверял. Глупо, жизнь явно в очередной раз показывает, что верить людям в "сети" - набить себе столько шишек, что и за всю жизнь не залечить.

Я никогда не видел таких больных глаз. Страшно больных глаз, которые смотрели сквозь меня, но все равно, на ее лице играла улыбка, лишь для того, чтобы не было лишних вопросов. И именно в тот момент, до меня, наконец, дошло: то, что переживаю я, лишь мелкие жизненные неурядицы, по сравнению с тем, что пережила женщина, которая все еще может улыбаться. Искренне, абсолютно не срываясь на фальшь. Женщина, по сравнению с которой я был слабым мальчишкой, получившим двойку по математике. Вытянувшаяся и похудевшая, но полная жизни, с мертвыми глазами. Едва ли я смогу описать свои чувства именно в тот момент. Это была не жалость, а горькая нежность, бьющая прямо в переносицу, которая никак не связана с сексуальным удовлетворением. Если бы я мог почувствовать то, что она носит в себе, вероятно, ни один психолог не смог бы констатировать ничего, кроме шизофрении. Вы когда-нибудь задыхались от нежности, не к тому, с кем вы питаете романтические иллюзии, а к тому, кто значительно ближе на духовном уровне. Человека, которого не хочется затащить в постель, а равняться на таких сильных людей? Они побиты жизнью, но они улыбаются, не опускают руки, даже если те исхудали донельзя. И если честно, мне стало стыдно за себя рядом с ней.