Быдло-бестселлер

В последнее время присутствие людей жутко вымораживает. Сказывается ли кризис среднего возраста или просто старческое брюзжание - судить не берусь, но от одного вида человеческого лица хочется много и по большей части неприятного. И дело не в людях, и не в их лицах, даже не в их умении говорить и действовать тем самым на нервы. Дело во мне.

Вот растешь ты общительным и улыбчивым человеком, а потом раз и кризис, после которого отстается только человек с вечными приставками НЕ: неулыбчивый, необщительный, недовольный и так далее. И чем глубже ты в это НЕ погружаешься, тем сложнее реанимировать свое умение находиться в кругу людей и не шутить так, что людям становится чуточку [совсем не чуточку] обидно. Стараешься преодолеть самоизоляцию, даже что-то получается, а потом тебе дают возможность вновь остаться наедине с собой и все усилия, потраченные в течение нескольких месяцев/лет, сливаются в унизат через пару дней, потому что единственный голос, не вызывающий раздражения - голос в твоей голове и тишина.

Это я все к тому, что умереть нужно было пару лет назад, на самом пике социальной активности и не становиться тем, кто я есть сейчас.

Ваших сложных внутренних миров хватает на фоточки с чужими жопами и еблей. Я брезгую.

Никогда не просеку фишку, на кой дьявол мужики себе на шею иероглифы набивают. Ладушки, мозгов нет, зато хоть счастья по самое горло набили. Эстеты хуевы.

А почему я подозрительный и недоверчивый? Все потому что я историк. А историки лучше других знают, что в могилу, чаще всего, сопровождали союзники, а не враги.

Когда все идет по пизде, невольно задумываешься: а не был ли я в прошлой жизни Де Садом и не эффект ли это кармы, мать ее?

Я уже не жду. Не потому что устал или потерял надежду, нет. Не жду, потому что знаю, что мои ожидания не оправдаются. Потому что я не хочу ничего делать, чтобы мои ожидания оправдались.

Когда мне что-то необходимо, я найду точку опоры и переверну весь мир, но это того не стоит, потому единственное, что я позволял себе - ждать. Без надежды, без веры, просто тянуть время и знать, что из этого ничего не выйдет.

Сейчас я с легкостью отпускаю свои ожидания, потому что теперь мне не хочется тратить на это время. Не потому что не сбудется, а потому что больше неинтересно. И больше всего на свете я хочу забыть о том, что когда-то вообще этого ждал, потому что оно не стоило даже времени.

Самые теплые чувства у меня вызывают моменты, связанные с моим одиночеством.

Будь то просмотр "Эй, Арнольд" или бессмысленное шатание по улицам - все одно.

Я неуютно чувствую себя в любой компании, потому что настолько привык к единоличному пространству, что с легкостью могу говорить с собой вслух, но у окружающих это вызывает прилив недоумения. Даже те, которые в курсе о моих бзиках, все равно не в состоянии скрыть удивления.

Я не понимаю людей, которые твердят о том, что люди, любящие одиночество, никогда не смогут контактировать с социумом. Вы ебанутые? Мы не в лесу растем, в окружении волков, просто нам проще жить в четко ограниченном пространстве, куда лучше никому носа не совать. Я прекрасно взаимодействую с социумом, хотя для меня это периодически тяжело, как и для всякого, кто умеет ценить личное пространство и тишину.

Еще не понимаю тупых стереотипов о том, что людям нельзя ходить в общественные места. Кино - самый пресловутый пример. Мы же, блять, ходим в кинотеатры чтобы выебнуться, что нам есть кого за руку потискать, а не для того, что посмотреть фильм. Да, я хожу в одиночестве в кино, в кафе, В ТУАЛЕТ, и абсолютно не чувствую себя ни одиноким, ни ущербным. Охуеть, да? Я не представляю, как тяжело людям, которым постоянно нужно сопровождение. Но это больше касается баб, которые без подружки-приложения никуда не сунется и не в состоянии понять, что ходить можно и в ОДИНОЧЕСТВЕ.

Нахуй идите, короче, любители и осуждатели.

За одно борешься, а на другое хуй кладешь. И дело не в наличии/отсутствии сил, а в мотивации и желании. Есть желание - есть силы, а если нет, то единственное, на что имеющихся сил хватает - хуй положить.

Никогда не афишировал, но и не скрывал того, что я сексист. Не в том, разумеется, плане, когда считаешь, что место женщины у плиты и в роддоме, нет. Я не уважаю женский пол. И речь не обо всех женщинах, конечно же. Я, например, восхищаюсь женами декабристов, испытываю гордость за тех, кто участвовал в войнах [и это, блять, не только Вторая Мировая] и отдавал свою молодость, красоту и жизнь во имя тех ценностей, которые сейчас не в ходу. Я смотрю на девушек/женщин сейчас и вижу черную пустоту, которую они заполняют парнями/страданиями по парням/поисками парня и плоскими шуточками относительно своей внешности, нетипичности и далее, далее по списку. Меня это уже не печалит, но радует, что я не нахожусь в возрастной категории с ними, потому что меня пугает сама мысль, что я могу быть похож на них и речь сейчас идет не только о девушках, но и сопливых юнцах, у которых круг интересов также узок. Не буду врать и говорить, что мое поколение - образец и идеал для подражания, разумеется нет. И в моей возрастной категории хватает отбросов, которых заботят исключительно низменные потребности, но я чаще вижу современное поколение, потому своему могу простить деградацию. И иногда я думаю: а есть ли у этих людей смысл жизни или он заключается в картиночках и цитатках из умных книг? Тогда мне очень жаль, что конец света не наступил в 2012 и не стер с земли паразитирующий вид. Я не уважаю нынешнее поколение и мне стыдно, что уважать ни вас, ни нас не за что.

Я не считаю себя излишне эмоциональным человеком. Но когда дело доходит до книг, то моим эмоциям нет предела. Я настолько проникаюсь этим, что потом меня еще может пару дней "колбасить". Сейчас, например, я "отхожу" от Ремарка с его "Искрой к жизни", которая практически вывернула меня наизнку и заставила почувствовать себя тем самым ничтожеством, которое по большей части ведет образ жизни трутня, но постоянно чувствует себя уставшим, непонимаемым и непризнаваемым. Все что от меня требуется - любить жизнь, ведь мне не приходится за нее бороться и выгрызать из чьего-либо горла. Но вместо этого я ищу пресловутый смысл жизни, потому что в моей жизни не было того переломного момента, который заставил бы меня относиться к собственной жизни не так, будто я купил ненужную вещь на барахолке и не знаю, что теперь с ней делать, а так, как должен относиться всякий, у кого в черепной коробке серое вещество, а не клише и ебанная затянувшаяся депрессия.

Мне нравятся такие книги, потому что они обнажают суть современности и некоторых заставляют испытывать стыд и желание что-то делать, чтобы не сдохнуть в один прекрасный момент с мыслью, что ты нихера не успел. Но загвоздка в том, чтобы умудряться сохранять в себе эти порывы, а не ограничиться одним днем, чтобы потом и дальше прозябать в тонне дерьма, виня в его наличии всех, кроме себя.

Самое забавное то, что эта книга пробудила во мне ненависть не только к нацистам и подобным им, а прежде всего к самому себе, потому что мы, в отличии от тех, кто боролся, никогда бы не пожертвовали своей жалкой жизнью ради другого человека.

В моей жизни есть только три вещи, которые я никогда ни на что не сменю: "Хаммер", "Хеннесси" и "Хьюго Босс". Все остальное - дело вкуса и возраста.

Быший друг - когда вы живете в соседних дворах и никогда не здороваетесь, если судьбе было угодно вас свести.

Я не считаю это обидным или неправильным. Просто эта глава, в которой он был, закрылась и слава богу, что не приходится тащить за собой этот мертвый груз и опускать взгляд "в пол" имитируя искренний интерес.

Я не понимаю этой вшивой вежливости, когда общение приносит чувство расстерянности и вопросы, типа "какого хера я вообще здесь делаю?".

Пусть лучше со мной общаются непродолжительное время искренне, а после не здороваются, чем я буду видеть на лице собеседника равнодушие, прикрытое вежливостью.

Заметил за собой, что стал очень много читать зарубежной классики. Гете, Флобер, Гессе, Мопассан и им прочие, но это не вызывает у меня никакого восторга, как это бывает при чтении отечественной литературы. Все это исходит из того, что классики России исследованы мною вдоль и поперек, а душа требует чего-то нового. А это новое, увы, не вписывается в мои рамки привычного сознания и потому не находит отклика внутри меня. Но я все равно пытаюсь, авось найдется что-то такое, что сумеет пробудить во мне болезненную любовь к зарубежной классике, хотя бы.

Я не вижу смысла признавать в женщине женщину один раз в году, да и по большей части из-за того, что проштампованный социум может осудить, накинуть петлю на шею и зачитать обвинительный приговор без предварительного следствия.

Для меня женщина либо триста шестьдесят пять дней, либо никогда и я не собираюсь идти на поводу у общества, только потому что "надо" и "так принято".

Иногда я хочу вернуться во время, когда у меня ничего не было. В прямом смысле не было. Ни имени, ни фамилии, ни возраста. Я был сгустком чужой ярости и боли. Побочным эффектом травмированной психики. Я до сих пор остаюсь синтезом своей ненависти и чужого инфантилизма. И именно этот инфантилизм не дает мне закончить все это.