Быдло-бестселлер

У меня все нормально с чувством самоиронии. Я, например, люблю пометать ножи в собственную фотографию. Это не даёт мне забыть о том, что я все-таки человек и если буду брать на себя слишком много, то на месте моей фотографии может оказаться моя голова. И это помогает бороться с комплексом бога, но от неприятностей не оберегает, увы.

Я ограничил свой круг общения не в силу социофобии, а в силу того, что не хочу лицемерить и жертвовать. Своим временем, силами, душевным равновесием - все одно. Я не умею говорить людям, что все будет хорошо, когда им это нужно. Не умею делать комплименты, даже из вежливости. Я не умею, да и не хочу учиться терпеть людей, когда мне хочется побыть в одиночестве, а их именно в этот отрезок времени пробивает на болтовню. Я не желаю жертвовать и получать жертвы тоже не жажду.

И пусть лучше люди сразу считают меня эгоцентричным мудаком, чем через несколько дней/недель/месяцев/лет начнут считать меня лицемером или еще хуже - жилеткой для их соплей.

Ненавидеть человека всегда проще, чем любить его.

Когда любишь, принимаешь ВСЮ личность, на это уходит масса усилий, ведь невозможно, чтобы нравился весь человек, ибо какие-то части его принимаются легко и непринужденно, а за принятие других приходится биться с собой насмерть.

А ненавидеть всего человека нельзя. Мы выбираем в нем несколько особо острых гвоздей и вбиваем в себя каждый раз, как видим его или думаем о нем.

Для ненависти не нужны усилия, опыт, мудрость, терпение, прощение и понимание. Для нее достаточно бензина и спичек, а уж найти сжигаемого - проще простого.

Я каждый день живу так, будто вчера ничего не было. Какое бы дерьмо не случилось, оно случилось когда-то ВЧЕРА, во времени, которого у тебя уже нет и которого тебе не изменить. Возможно, и сегодня будет какой-то пиздец, но у тебя будет завтра, чтобы жить так, будто этого никогда не было.

На вас никто не смотрит сегодня, потому что вы с головой во вчера, а спина - самое неинтересное, что есть в человеке.

Весь секрет, наверное, в том, чтобы воспитание строилось на примере. Это касется не только: "Смотри, я жру и ты садишься жрать", а своим личным ростом и развитием показываешь пример. Но это не значит, что ребенок должен идти уже по проложенному пути, ибо своим примером нужно явно демонстрировать, что дорога у каждого человека своя, как и предназначение. Важно показывать, что раз его родили, то сделали это не зря, что у него есть какая-то цель, которую он дожен поставить для себя сам, а не бездарно проебывать собственную жизнь, отдав ее за бесцельно прожитые годы или еще того хуже - за осуществление навязанной цели, нереализованных возможностей родителей.

Мы должны идти впереди своих детей в раннем детстве; рядом, когда он познает мир; позади, когда наше чадо выбирает свой Путь и не мешать ему.

Я иногда думаю о том, в какой момент я стал бессердечным, не способным сопереживать и сочувствовать. Но сейчас прихожу к выводу, что я таким и появился: не способным чувствовать. Это он - эталон эмпатии и участия, а я лишь отголосок человека, мизерная часть человечности, состоящая, преимущественно, из ненависти и равнодушия не только к этому миру, но и к самому себе.

У моего главного источника ненависти кончился срок годности, а все что я испытываю - облегчение, вперемешку с радостью и нежеланием это скрывать, в то время как другие бьются в приступах отчаяния, хотя этот источник был той еще мразью. Я знаю, что не лучше.

Я весь день ждал от нее вопроса: "Разве ты не счастлив?" и не смог бы соврать, сказав, что абсолютно этому не рад. Тогда, наверное, она бы совсем сошла с ума и постарела, скажем, не на 10 лет, а на все 20. Вся ее жизнь, направленная на примирение, теперь умерла, лишившись одного и оппонентов.

И я, наконец, понял, какой у смерти запах. Запах разлагающегося тела, и табака, въевшегося в кожу так, что никакой парфюм его не перебьет.

Это ты научил меня быть бессчувственным. Надеюсь, хоть сейчас ты мной гордишься, папа.

Как только вышел из состояния уныния, пообещал себе, что больше никогда не буду читать, а буду отдавать предпочтение сериалам, например. На следующий день плюнул и заказал 16 книг.

Итог: чувствую себя женщиной, которая обещает не жрать после 6, а потом "забивает" на это и испытывает неловкость, когда в 3 ночи ее застают у открытого холодильника.

Как-то неправильно, когда к книгам привязан куда больше, чем к людям.

Настолько, блин, привязан, что после окончания, начинаешь писать продолжение, лишь бы чувствовать незримое присутствие этих героев. Но все равно выходит по-своему, не так, как должно и это выводит из себя, заставляет беситься и ненавидеть всех вокруг. Я в такие моменты очень жалею, что когда-то научился читать. Было бы гораздо проще, если бы из интересов у меня не было бы ничего, связанного с мыслительным процессом, тогда действительно было бы куда проще. А сейчас не пришлось бы испытывать один из грехов - уныние.

Почему меня так выносит эта тупая фраза "Новый год - новая жизнь"? Але, у вас просто год сменился, цифра сменилась, повод для нового календаря на стеночке появился. Новая жизнь - хренова тонна усилий, боли, тысячи нельзя, новый путь, в конце концов, а не гребанный бой курантов, который открыл чистый лист НЫНЕШНЕЙ жизни, а не вернул вас в стадию зародышей.

Или еще круче. Новая жизнь - смена страницы вконтакте. От-лич-но. Что, блять, с вами не так, любители начинать новые жизни каждый понедельник/первое число каждого месяца/каждого 1 января?

Осознание - это когда ты понимаешь, что твой рост - 2,06 и ты больше НИКОГДА не сможешь видеть людей на уровне глаз, а не грудной клетки или еще ниже (кому как не повезет, знаете ли)

Вообще, проблема высоких людей в том, что мы часто ошибаемся не только в людях, но и по ночам в дверных проемах. Даже если наработан рефлекс, рано или поздно, но найдется гребанный проем, об который ты разобьешь лоб и будешь ненавидеть архитекторов, ведь они наверняка были мелкими людьми!

Еще проблема в том, что когда тебе нравятся маленькие женщины, нужно готовиться к тому, что чаще ее лица ты будешь видеть макушку. То есть, полюбить ты должен сначала её голову, а уже потом переходить ко всему остальному, ибо в отличии от лица, череп человек не имеет мимики, следовательно, никакого разнообразия и понимание её настроение 50/50, при особой чувствительности.

Короче говоря, быть высоким - такая же привелегия, как и быть убитым после коронации.

Впервые, наверное, мне не хочется полить грязью уходящий год, не хочется встать на табуретку и не читать обличительные стихи, как этобыло у того же Маяковского. Впервые, наверное, мне хочется сказать спасибо уходящему году.

Я научился жить со своей ненавистью именно в этот год. Научился не глушить её алкоголем и транквилизаторами. Научился мириться с тем, что никогда не смогу привязаться к кому-то надолго. Люди стираются также быстро, как и надписи на асфальте. Стоит пройти дождю, как от них остаются тусклые буквы и чувство глубокого разочарования. Научился смотреть на себя в зеркало дольше, чем пару минут. Смотреть и не хотеть вылить себе на лицо серную кислоту, в попытках избавиться от слащавости, молодости и отвратительной апатии. Научился не получать такие шрамы, которые пришлось бы закрывать очередной татуировкой или самолично штопаться. Научился жить с прошлым, но признаться, выходит паршиво и каждая попытка заснуть обращается кошмаром.

Но я многому не научился. Не научился ценить чужих чувств, пусть даже если сам ничего не чувствую - это подло. Не научился мириться с поражением, каким-то чудом сдерживая себя от мести (благо, это было всего раз, иначе кто знает, чем это могло закончиться?). Я так и не научился жить без тебя, предпочитая отшучиваться на любую тему, связанную с остепенением и прочей чушью, которая если и светит мне, то исключительно в другой жизни, ибо в этой я не готов быть с кем-то, кроме тебя. Я не научился прощать, но, пожалуй, об этом я ни капельки не жалею. Не научился говорить правду и об этом тоже ни черта не сожалею. Это часть меня, а я себя полностью принимаю и понимаю. Даже, может быть, оправдываю. Не научился не чувствовать себя предателем, сродни Иуде или Бруту. За это мое место 7 круг ада по Алигьери, но я все еще разрываюсь между выбором. Уверен, у таких как я, широкий выбор между ними. Я не научился напиваться и даже сейчас, будучи накаченным, я совершенно не чувствую присутствия алкоголя в своем организме. И вот об этом я чертовски жалею: последняя отдушина, в которой я мог забыться, была утрачена много чертовых лет назад. Я скучаю, возвращайся ко мне, я обещаю больше не раскидываться тобой направо и налево.

Я ненавижу этот новый год, и, уверен, следующий тоже буду ненавидеть.

Мы только думаем, что выбираем людей на всю жизнь. На самом деле, наша жизнь ограничивается коротким сроком. И чем больше людей мы "выбираем", тем меньшим сроком будет та жизнь, на которую мы их избрали.

Все это до жути напоминает ситуацию из Фаулзовского "Волхва", где ни один, ни второй не любили, но хотели бы попробовать. Ладно, я вру, там конечно кто-то, кого-то любил, но упорно не хотел признаваться в этом и всякие поррывы забывались и пресекались на корню. В таком случае, моя ситуация теряет схожесть с данным произведением и я ищу хоть что-то, что смогло бы оправдать такое поведение. Пусть это будет дешевый роман или высокоинтеллектуальное чтиво, но лишь бы найти в нем отголоски похожей ситуации, когда делить постель - не синоним любви, верности и даже элементарного уважения, в котором измены прикрываются и оправдываются страхом навредить ей/ему или им обоим сразу.

Я говорю ей, что не хочу жить, и нисколько не сомневаюсь в том, что говорю правду. Она говорит, что не может жить без меня. Все это настолько просто, но запущено, что проще было бы разобраться в высшей математике, чем признаться себе, что мы не герои Фаулза, что пора заканчиваться с этой дешевой трагокомедией и научиться не выносить мозг тому, с кем периодически трахаешься.

Скольких я еще сломаю, прежде чем удостоверюсь, что тебя мне никто не заменит?

Я понимаю, что отправься я сейчас прямиком в Японию (а такая возможность имеется), я был бы чертовски разочарован наличием прогресса в этой великой Державе. Я влюблен в гейш, поклоняюсь самураям, чту религию, которая в этой стране если не забыта, то истощена до предела. Я бы чувствовал себя отщепенцем, понимая, что все мои детские мечты могли осуществиться задолго до того, как Япония стала открытой страной, а сейчас, в век прогресса, она не отличается ничем, кроме богатейших воспоминаний, на которые я покушаюсь без малейшего зазрения совести. Иногда я провожу параллели между своей мечтой/фантазиями/домыслами и реальностью, и понимаю, что с людьми у меня точное такое же отношение, как и с Японией: я опасаюсь того, что однажды найдется человек, идеальный образ которого прочно засел в моей голове и одна деталь может испортить этот образ. И дело не в том, что надо принимать человека таким, как он есть (не будем лицемерами и честно скажем, что всех людей рядом с нами мы пытались изменить), а в том, что предполагаемый человек полностью передает мою задумку или же вместо синих глаз у него будут голубые. Это принципиальная разница для зацикленного идиота, который засел в этой проруби собственных иллюзий настолько прочно, что малейший намек на сближение - и его как не бывало, ибо уже при первых шагах знакомый неимоверно разочаровывает и заставляет зевать. И дай бог, если это было обоюдно и нас в жизни друг друга уже никогда не будет.

По хорошему, пора давно рассеять свои детские фантазии относительно Дайн Ниппон Тэйкоку, увериться в том, что между гейшами и куртизанками стоит знак равенства, а век технологий сгубил и людей, и веру людей даже там, за много тысяч киллометров от меня, где самураи давно стали преданием.