.

укрывшись туманом из тьмы одеял,
последней калечит дрожащая нота:
какую высокую цену я брал
за волю привычки
быть смыслом
кого-то.

Не приучена считать потери и себя оплакивать навзрыд - я теперь уж никому не верю, да и эту тяжесть мне не скрыть, не столкнуть её с плечей широких, не любить твой голос в тишине.

Мир предпочитает одиноких и не забывает обо мне.

знаешь, а я ведь помню, как боги творили Рим.
но в эту минуту — пожалуйста — просто поговорим?
у меня с собой мелочи где-то на сто рублей,
засядем туда, где чуточку потеплей?

слушай, почем здесь крылышки? не одолжишь на чай?
просто немного холодно, нужно согреть сердца.
помню, как боги ляпнули сгоряча,
мол, пусть на каждого — десять кило свинца,

мне бы хватило (правда) десятка грамм.

я сама бы поверила шёпоту за спиной,
там такое плетут, что мне не прожить одной.

прежде чем верить им,
познакомься сперва
со мной.

прошло то время, когда я влюблялась в поехавших мужиков.
теперь вообще ни в кого не влюбляюсь.

я болен никчёмной свободой, заметной, как нервный тик.

мое сердце – сплошной перегонный куб, только лучше бы в нем – алкоголь.

можешь выучить жизни правила, но нельзя забывать о том, что, хоть плачь ты над их ушибами и хоть лей ты на них елей,
эти девочки безошибочно выбирают плохих парней.

кто из нас захлебнется первым в потоке гнили
вперемешку с любовью, вместившейся в одну горсть.

когда двое прощаются, то одному больней…
мне обычно грустнее, когда от меня уходят.

не высыпаюсь.
усталый вид.

очень хочу написать о мести,
но получается о любви.

Приходила зима и тянулась почти что век,
Вырезая из памяти кадры, секунды, дни.
Всё пройдёт, говорю себе. Снова тихо ложится снег.
Даже если мы будем с кем-то -
всё равно мы всегда одни.

Милый мальчик, прошу, улыбайся почаще -
И меня, может, тоже научишь.

наверное, в самом деле, тех, кому не нужны мы,
пора бы и отпускать.

Скажу тебе чётко и пьяно -
Если на граблях танцевать постоянно,
То вскоре понравится, как бьются они об лоб.