Как же хочется найти кого-то, с кем можно будет радостно улыбаться во фронтальную камеру, ходить в планетарий, в лес и в крошечный местный бар, чтобы выпить там сидра, не горького полусухого, а именно сидра, — это то, что пьют в радости, а не в тоске; кому можно будет не выблёвывать из себя тексты, а именно посвящать — и это будут совершенно иные тексты, там слово «ад» если и употребится, то только описанием прошлого, жуткого, дикого, но благополучно прожитого и отпущенного; кого-то, кто не выскоблит тебя, не высосет, не сожмёт в кулаке до хруста и не бросит на ближайшей остановке, а мимо идущие будут пинать, не специально, не умышленно, просто не грех пинать то, что по полу; кого-то, кому ты нужна вся, а не лучшая твоя версия, прилизанная, приглаженная, чтобы улыбку нечеловеческим усилием воли удерживать на лице, лишь бы не выдать свои километры кромешной тьмы и вязкий ужас, который давно тебя всю облепил изнутри мерзкой зелёной слизью.
А не вот эти головные боли, от которых лезешь на стену, мрачные похмелья, безуспешные попытки согреть вечно ледяные руки и ноги, «я никого не видела кроме соседки уже две недели», плетёшься в магазин за кошачьим кормом, достаёшь силы чёрт пойми откуда, как фокусник кролика из шляпы, «извини, я сейчас весь в работе, но как-нибудь обязательно сходим», выучка приклеивать к лицу безразличие и кивать «да всё отлично», и тупая пустота внутри, она больше никакого цвета, никакого вкуса и никакого запаха, «лиза, это точно не лимб? потому что мне кажется, я в чистилище».
И пока ничто не доказывает
обратное.
Ананасова