wonder. gr.

Такое впечатление, что с разводом мои родители стали общаться лучше, чем при совместной жизни.

Человека нужно любить не за внешность, а за то, что он из себя представляет внутри, за его душу. Если вы любите человека только за внешние качества - красивую фигуру или же правильные черты, то вряд ли эту любовь можно назвать настоящей. Настоящая любовь впитывает в себя внутреннюю красоту, она дышит в сплетении любящих сердцем.
Любите по-настоящему и не обманывайте себя влюбленностью в красивую оболочку.

У всех есть кто-то, тот, кто важнее меня.
Пора бы давно свыкнуться с этой мыслью.

~

Потом я буду жалеть.
Сейчас мне уже все равно.

Зачем заходить только для того, чтобы написать, что тоже скучаешь? Неужели ты не понимаешь, как мне паршиво одной без тебя? Я живу всем, чем живешь ты, я не могу выносить этой разлуки, мне слишком плохо, я не в силах выносить этого, вернись, я невыносимо скучаю, я думаю лишь о тебе, пожалуйста, останься, я так хочу вновь с тобою мечтать. Я разрываюсь от чувства, что не могу быть рядом с тобой, что ты слишком далеко от меня, что ты не здесь, ты не рядом, а я все еще жду нашей встречи. Я тоскую по всем нашим шуткам, по всем нашим разговорам, важным и нет, только с тобой не бывает не важного, ты сама важна для меня, а я умираю, я хочу прикоснуться к тебе и обнять. Все во мне кричит о том, как же страшно расставаться с тобой, я готова сделать все, что могу, только бы не отпустить, но ты не увидишь этого, ты вообще ничего не увидишь, потому что не хочешь возвращаться к началу, а я скучаю, я жду, как цепной пес, я скулю от отчаяния, а в моей голове только лишь одно слово
Прошу тебя, пожалуйста.
Пожалуйста.

Я слишком люблю тебя, чтобы терять навсегда.
Пожалуйста

~

Хорошо, можешь забыть меня. Можешь делать то, что посчитаешь нужным.
Но обещай мне думать о нас,
О том, как было прекрасно.
Обещай мне думать о нас,
Так же ярко и ясно.
Обещай мне, оглянувшись назад,
Вспоминать время, когда ты была рада.
Обещай мне еще раз в жизни увидеть тебя.
Большего мне не надо.

слова
вот уже который год я спотыкаюсь о те слова, которые ты тогда обронила
вышло так, что мне приходится иногда проходить там, по тому месту, где ты сказала эти самые слова
а они так и лежат там до сих пор, все это время
и хоть дождь, хоть снег, хоть ураган, хоть что, им все нипочем, лежат там себе
и каждый раз я об них спотыкаюсь
на самом деле ты не из тех, кто кидается словами направо и налево
я почти уверен, ты долго несла эти слова, из дома, возможно, скорее всего ты притащила их домой откуда-то еще!
и потом несла все это время, пока мы шли и шли, и дошли до того места, где я теперь спотыкаюсь
где ты наконец решила с ними расстаться, показать им свет белый, познакомить меня с ними
но тогда у меня просто не было на это сил, совершенно был не готов к такому
взять их себе, я не знал что с ними делать, тяжеленными, а ты говорила и говорила
и мы шли дальше, а слова все падали, и с этим ничего нельзя было поделать
я не хотел их подбирать, я хотел только, чтобы ты, господи, пожалуйста остановилась, но нет
ты провозилась со своими словами уже довольно долго и пора было со всем этим кончать
так они там и лежат, эти твои слова, все эти несколько лет и каждый раз проходя там я думаю ну вот
вот это место, вот тут лежат эти слова, вот они
и каждый раз спотыкаюсь (c) Evalia

А ведь в этот раз я почти вплотную подобралась к своему обрыву. Лишь тонкая грань отделяла меня от бездонной пропасти - мимолетная, призрачная настолько, что, казалось, соверши я одно необдуманное движение, - и точно упаду вниз. Разобьюсь о невидимые скалы. Поранюсь об острые копья прошлого.

Я почти подошла, но что-то меня остановило. Инстинкт самосохранения, да? Я увидела то, что было за гранью, и оно мне не понравилось. Просто еще слишком рано. Еще не наступило нужное время.

Я знала, я чувствовала, что вся жизнь в моих руках. В них же решение главного вопроса: остаться или уйти. Я осталась. Но теперь чувствую, что потревожила то, что скрывалось в глубине моего персонального города-ада — оно пробудилось, оно проснулось от кошмарного сна и теперь охотится за мной. Каждый день — это игра в прятки на жизнь. Каждый день — это мучительная гонка на выживание. У него нет правил, нет доводов или вопросов. Оно просто настигнет тебя. Я боюсь, что рано или поздно моя гонка сведется к нулю.

Это действительно страшно — чувствовать, что в спину тебе дышит чье-то опаленное холодом гнилое дыхание. Мне страшно настолько, что я уже не боюсь.

Когда долго вглядываешься в бездну, бездна начинает вглядываться в тебя.

Ты такой милый, такой замечательный, такой хороший, иди ко мне, ты мне нравишься, я разрушу тебя.

Я не могу найти вдохновение.

Я так остро нуждаюсь в любви.

Вспомнишь ли ты обо мне этим холодным вечером?

Пожалуйста,

Позволь мне быть твоим смыслом.

И упало каменное слово
На мою еще живую грудь.
Ничего, ведь я была готова,
Справлюсь с этим как-нибудь.

У меня сегодня много дела:
Надо память до конца убить,
Надо, чтоб душа окаменела,
Надо снова научиться жить.

Анна Ахматова

— Я человек, который может посоветовать книги, - начинаю было я разговор. — Я человек, который может посоветовать музыку. Я человек, который может посоветовать фильмы. Я человек, который может посоветовать что угодно, исходя из ваших предпочтений.

Самооценка вместе с критичностью недовольно хмурят брови и морщат носы.

— Эй, я, не слишком ли громкое заявление?

Я неуверенно поднимаю на них глаза и, не найдя в ответ сочувствия, покорно произношу:

— Я человек, который может посоветовать ничего.

— Так-то лучше, - обменявшись самодовольными взглядами, заключают они.

Иногда мне кажется, что у некоторых людей чувство любви со временем, мутировав, прогрессирует и перерождается в неизлечимую, мучительную болезнь, которая, спустя долгие годы, не проходит и, поражая сердце и душу, медленно убивает их изнутри.

Почему, когда папа приехал домой, первым, на что он обратил внимание, было: "ты поправилась? "
Видимо, всего месяц назад я действительно была скелетом, раз даже папа заметил мое пополнение в весе.

А я снова думаю про похудение.

~

Разговор на кухне.

Папа: "Ну вот, сейчас хоть нормальная стала. А то раньше была похожа на этих.. как их называют… "
Я: "Анорексичку? "
Папа: "Да! На этих ненормальных. Их даже и в манекенщицы не возьмут уже, с их-то видом. Они похожи на вешалки. На них и одежда смотрится так же, как на вешалке. "

Тут я про себя подумала, что сама напоминала себе вешалку. И, черт возьми, мне это нравилось.

Папа: "Сейчас все как надо. Я бы даже еще пару-тройку килограммчиков тебе добавил. Эдак до 63. Тогда вообще отлично будет. "
Я: "Скажешь еще.. мне и о 60 думать страшно. "

Вот такие дела.
А я даже не знаю, как быть, потому что я снова собираюсь худеть. Завтра урезаю калории. В том виде, какая я стала сейчас, мне крайне не комфортно.
Вновь возвратятся дни, наполненные паранойей и мучительно-сладкой зависимостью. Здравствуй, моя худоба. Привет, бессонные ночи.
Познав однажды что-то пугающе приятное, всегда захочется возвратиться обратно.

Но было ли оно по-настоящему приятным - вот в чем вопрос.

Oн первым из всех запомнил мое имя. Возможно, у него просто хорошая память на имена, и это ничего не значит. Но только не для меня.
Каждый день он гладил себе рубашки. Мне бы так хотелось гладить их для него.
Когда он улыбался, я чувствовала себя счастливой. Особенно, когда он улыбался мне.
Я казалась себе такой глупой. Неловкой, боязной. Словно пугливая лань, я смотрела на него в надежде, что когда-нибудь он посмотрит на меня так же, как я на него.
Во всем он был для меня совершенным. Его светлые волосы, упрямые голубые глаза, их взгляд, проникающий прямо в сердце, и прямой, выразительный нос. Сами того не ведая, мы обожествляем любимых.
Мне так хотелось быть чем-то особенным для него. Мне и до сих пор этого хочется.
Я пишу это не потому, что это так важно. Скорее, я пытаюсь внушить для себя, что все наоборот.
Я пишу потому, что скучаю. И потому, что он до сих пор терзает мне душу, а его лицо всплывает в памяти перед глазами.
Я вовсе его не люблю. Но почему мне так больно?

I miss you. Please, come back for me.

Тошнотворная новость: я ничего не хочу.
Я перебираю в голове различные варианты и с пугающей ясностью осознаю, что мне совсем ничего не хочется. Почти все время находясь дома, я потеряла интерес ко всему. Я не хочу делать то, что в любой другой момент могло бы меня заинтересовать. Я не хочу слушать музыку, смотреть фильмы и читать книги. Я не хочу делать что-либо. Не хочу спать и не хочу не спать, не хочу есть и не хочу не есть, не хочу ничего. Ни-че-го. Если я пойду в ванную, это закончится крахом.
Но проблема не только в этом. Вместе с колоссальным безразличием ко всему, проснувшись от долгого сна, сладко зевнув и потянувшись, меня потихоньку одолевает бесконечная лень.
Я понимаю, что с этим необходимо что-то делать, я знаю, что нужно для этого делать. Но пока этот мерзкий червяк, словно яблоко, разъедает мое существование, я не знаю, как дальше быть.

Это ужасно.