Hi,i'm stupid

День третий.

Его огромные ботинки продавливают следы в рыхлой лесной земле. Он обходит меня вокруг, чтобы убедиться, что я привязана как следует, и стягивает запястья ещё сильнее, на всякий случай. Затем наклоняется так, чтобы между нашими носами осталось не больше дюйма. "Не скучай, " - он усмехается и откидывает прядь волос с моего лба. Я шлю проклятья ему вслед.

Проходит несколько часов. Запястья дико ноют, в общем-то, как и всё тело - оно сплошь покрыто синяками и ссадинами. На предплечье зияет ножевая рана, но я не отключаюсь - он специально сделал порез так, чтобы не умерла от потери крови, но чтобы её было достаточно, чтобы привлечь гостей, которые придут ночью. Чертыхаюсь и пытаюсь выбраться - каждое движение приносит дикую боль, но попытки ничего не приносят.

Как только темнеет, я слышу звук ломающихся веток где-то позади и справа. Стараюсь не шевелиться, чтобы не выдать своё присутствие, хотя прекрасно знаю, что это не поможет. Звук приближается, кажется, вечность, потом всё стихает; через некоторое время я чувствую мокрый холодный нос, уткнувшийся в ладонь. От неожиданности дёргаюсь, забыв, что не смогу убежать; за спиной тут же слышится рычание. И тут я замечаю, что они повсюду: размером с порядочную овчарку, они приближаются ко мне с оскалом и вздыбленной шерстью, и их не меньше дюжины.

Я зажмуриваюсь и даже не пытаюсь сопротивляться, только повторяю про себя: "Это сон, это сон, это всё сон!". Вокруг меня - круговорот то ли лающих, то ли воющих звуков. Я открываю глаза и вижу огромную пасть, летящую на меня. Мир запрокидывается и падает в пропасть.

Я открываю глаза.

День второй.

Я прихожу в себя посреди небольшой полянки около крутого склона. Вокруг песок, скудные клочки травы, слегка желтоватой и сухой от бедности почвы. Поднимаю голову наверх: небо закрыто ветвистыми лапами, а это значит, что я в сосновом бору.

Поднимаюсь на ноги - голова слегка кружится, поэтому я стою с закрытыми глазами, прислонившись к ближайшей сосне до тех пор, пока не обретаю над собой контроль. Убедившись, что "полёт" окончен, медленно открываю глаза.

В нескольких метрах от моей поляны, за склоном, кристально чистое озеро, небольшое, но достаточно глубокое, судя по его виду. Берег с одной стороны зарос камышами, с другой устлан шелковистой голубоватой травой, которой куда больше, нежели на поляне.

Меня мучает жажда, и я спускаюсь к воде; опускаюсь на колени у самой кромки, подаюсь вперёд и зачерпываю воду одной рукой. Чувствую лёгкие прохладные струйки, стекающие по шее и запястью. Закрываю глаза.

И тут происходит оно. Громкий резкий всплеск. Ледяные, скользкие пальцы, обхватывающие мою шею. Крик, застрявший в горле, и ужас, пронзающий тело и парализующий пальцы, судорожно хватающиеся за траву на берегу.

Когда, уже под водой, я всё-таки заставляю себя открыть глаза, вижу длинные волосы, разлетающиеся в воде, словно на ветру, две зияющие дыры там, где когда-то были глаза, и иссиня-чёрную улыбку, котора больше похожа на оскал. Я пытаюсь выбраться, пузырьки оставшегося воздуха устремляются вверх, а мы всё ниже и ниже опускаемся вглубь. Нечем дышать. Я чувствую боль где-то в районе живота, и тёмно-синяя вода вокруг нас окрашивается в бурый цвет. Голова кружится, и я перестаю понимать, где я.

Судорожно хватая воздух губами, открываю глаза, резко садясь на кровати. Дыхание выравнивается не раньше, чем через 20 минут. Больше в эту ночь я не сплю.

схожусумасхожусумасхожусумасхожусумасхожу

День первый.

Холодный железный стол. Я чувствую его холод всем телом. Туши животных, развешенные на крюках. На белую плитку глухо и вязко капает кровь.

Люди в белых халатах вокруг меня. Они переговариваются, смеются, между разговорами натягивают медецинские перчатки и маски, дезинфецируют инструменты. Скальпели блестят, в капельках спирта отражается угроза и отрешённость.

Меня пронзает дикая боль. Я кричу, умоляю перестать, спрашиваю, кто они, зачем они это делают. Они не слышат, будто я и не кричу вовсе, а просто судорожно открываю и закрываю рот, словно рыба. Они разговаривают об утреннем кофе, в котором недоставало сахара, и громкой статье из свежей газеты. Струйки крови звонко струятся по металлическому столу.

Иногда я теряю сознание, но, выныривая обратно, чувствую невыносимую боль. Справа от меня стоит глубокий сосуд. В нём мои кости: пальцы, разделённые по фалангам, куски мяса, обрывки кожи - всё то, что они успели от меня отрезать.

Голова кружится. Я кричу из последних сил.

И просыпаюсь.

Четвёртую ночь подряд я ложусь в кровать и разглядываю потолок, облитый разводами ночи. Пальцы, сложенные на груди, как у покойника, перебирают друг друга. А когда мне наконец удаётся провалиться в сон, я вижу кошмары. Всю ночь меня сосредоточенно режут на мелкие частички, как кусок мяса для рагу, топят в озере, бросают одну, измученную, искалеченную, босиком и в грязном тряпье, привязывают к дереву в лесу, оставляя как ужин для волков и диких собак. Я просыпаюсь, тихо вскрикивая, и заливаюсь мелким ознобом до самых костей.

Самое мучительное в этом всём то, что я не могу проснуться до тех пор, пока оно меня не отпустит. То, что я чувствую эту боль на физическом уровне тоже. И то, что, когда проснусь, буду помнить этот ужас до мельчайших подробностей, даже если захочу забыть.

Оставьте меня, зачем вы это делаете? Кто вы? Уходите. Уходите! Я просто хочу покоя.

"Мне правда часто хочется тебе написать, но я вспоминаю с каким трудом избавился от того перманентно-депрессивного состояния и молчу."

Я тоже тебя. Беззаветно, безгранично, бесконечно, безумно, сильно. Всегда.

Мне не хватает тебя только тогда, когда тебя нет рядом. И почему только я позволяю себе принимать этот мир как данность, не благодаря за то, что имею?

+3 подписчика за ночь - лучший подарок на Старый Новый Год.
Спасибо, девочки, вы замечательные.

И вот, тебе за 40. А может, даже за 50. Твои года тебе удивительно к лицу - береты, твидовые юбки чуть ниже колена, лёгкие морщинки у глаз. Ты флиртуешь с мужчикой из книжного, когда заходишь за "чем-нибудь новеньким", а по пятницам ходишь на чудесные танцы под живую музыку в городском парке. Ты живёшь в небольшом курортном городке у моря, где всегда тепло, где всегда май. У тебя восхитительная работа - ты преподаёшь в университете и даёшь частные уроки музыки в свободное время. Дома ждет кот, письма от давно повзрослевших детей, бокал прекрасного красного вина и ужин на скорую руку, в своё удовольствие. Приглушенный свет, пластинка Тома Уэйтса и новая книга, которую посоветовал тот импозантный мужчина. "Надо всё-таки заходить в книжный чаще, " - думаешь ты и потягиваешься сладко и сонно в любимом кресле. А по ночам ты с котом ходишь на крышу считать звёзды и смотреть на море, спокойное, равнодушное, принимающее в свои объятия любого, кто шагнёт ему на встречу. Ты засиживаешься до рассвета, завернувшись в тёплый плед, смотришь, как небо целуется с волнами до самого утра, и думаешь, чуть улыбаясь, о чём-то своём, то ли о том, что уже прошло, то ли о том, что только должно случиться, и засыпаешь под мерный шепот берега. А утром идёшь на пары жутко сонная, словно тебе 18. Студенты без злобы посмеиваются за спиной: "То-то так часто она заглядывает в книжный". А ты, с грацией ничейной кошки, так же, как и 20 лет назад, опускаешься за свой стол, чуть потягиваясь, и шутливо говоришь студентам: "А не выпить ли нам кофе в столь прекрасное утро?". Те довольно бегут к ближайшему автомату и, конечно, не забывают про стаканчик для тебя. Жизнь тянется, как карамельная нуга, спокойная и неспешная, небо улыбается свежими и тонкими солнечными лучами, и ты улыбаешься ему в ответ. Вечно молодая. Вечно счастливая.

В следующий раз вы встречаетесь через 5 лет. На улице март, шальной ветер носится между деревьями, смеясь и целуя их в листья мягкими солнечными лучами. Стеснительные берёзы прячут юные лица в веткии хихикают между собой.

Он встречает тебя на крыльце, и вы идёте через сад к скамейке, твоей любимой, той, что с торцовой стороны больницы.

Боже, он так возмужал. Зелёные глаза стали выразительнее (хотя, казалось бы, куда ещё больше?), обрели какой-то удивительный внутренний покой, хоть и не утратили того особенного свечения, того самого, на которое ты не могла наглядеться с первого дня вашего знакомства.

Вы опускаетесь на скамейку, как всегда, не так близко, как хотелось бы обоим, но на достаточном расстоянии, чтобы не умирать внутри все эти пол часа к ряду. Он садится в пол оборота, смотрит на тебя. Ты наблюдаешь, как муравьи шпыняют между трещинками в старом асфальте.

— Аня… - твоё имя лопается на его губах, как канат альпиниста, покоряющего ущелье без страховки.

— Видишь, какой я стала, - чуть слышно улыбаешься краешком потрескавшихся губ. Взгляд пуст и неотрывен, как остановившаяся стрела старых часов.

— Я бы приехал раньше, я просто…я просто не знал… - ты улыбаешься с закрытыми глазами, подставив лицо под поцелуи майского ветерка, и он замолкает ещё минут на пять, а потом срывается еле слышно, сжимаясь, - Мне страшно видеть тебя такой. Прости меня, прости меня. Прости меня!

Его жутко трясёт, он бледнеет, обнимает за худющие плечи, упирается лбом в плечо, шепчет что-то через сбитое дыхание и выпрыгивающее сердце.

Ты, конечно, прощаешь ему всё. Вдумчиво перебираешь пальцами его пшеничные волосы, как тогда, на море, пять лет назад. А когда он замолкает тревожно, в твоих руках, как шестилетний ребёнок в руках матери после кошмарных снов, ты аккуратно приподнимаешь его за подбородок, так, чтобы расстояния между вами осталось не больше одного слова. Он роняет свой взгляд в твои чёрные (от того, что зрачок на весь глаз), громадные глаза и не может ни встать, ни даже пошевелиться. Ты улыбаешься как-то странно и вдруг отчётливо произносишь шёпотом, будто спускаешь курок: "Беги".

И тут он срывается с места, не обращая никакого внимания на то, что забыл очки, пытаясь не слушать, не слышать тот сумасшедший, ледяной, захлёбывающийся хохот, твой хохот - сквозь сад, спотыкаясь, хлопая калиткой в воротах с надписью "Областная психиатрическая клиника", а затем и дверью своего авто. Он не приедет больше никогда, ты это знаешь и кричишь ему в след: "Спокойной ночи, сумасшедший, удачного плавания!". Санитанки, прибежавшие на шум, причитают и успокаивают тебя, отводят в палаты, пахнущие хлоркой и старостью, делают укол. Ты засыпаешь и видишь во сне море в штиль. Чайки. Лодка. Песок. Ты уплываешь и никогда больше не возвращаешься. Потому что больше тебя никто не ждёт.

Ты позвонил очень вовремя. Как обычно. Я спала и не взяла трубку.
в любом случае, ты опоздал на 11 дней.

Красивая сказка в моих руках вспыхнула синими языкми огня, облизала мои пальцы и осела ворохом разноцветных блесток на полу, подоле платья, ладошках, скулах, кончике носа.

Я ни о чём не жалею. Ни о том, что больше не придётся ждать тебя долгими вечерами, глотать твой голос, как таблетки от пустоты, обнимать тебя крепче, чем ты меня. Я не жалею ни о том, что было, ни о том, что есть, ни о том, что будет.

Спасибо тебе. За долгие вечера, за поддержку, за бескончные разговоры ни о чём и обо всём, за музыку, за стихи, за выпрыгивающее сердце, за нежность. За мою искренность. За твои секреты. За то, что я так и не разгадала тебя до конца. Спасибо тебе

Я в порядке, правда. Мне кажется, я наконец-то обрела покой. Долгожданную сонную колыбель сердца. Мне снова снятся сны. Я снова читаю книги. Меня всё так же любят, ждут и ценят, просто теперь не ты. Просто теперь кроме твоих глаз я вижу тысячи других.

И нет, мне не страшно. Нужно лишь найти в себе силы, перестать, судорожно сжавшись в комок, шептать: "Я не могу, мне страшно, мне страшно. Страшно!". В какой-то момент ты замираешь на секунду, глубоко вдыхаешь, открываешь глаза и обретаешь равновесие. Правда обнимает тебя тёплыми руками, как фея-крёстная, и шепчет тебе: "Любви нет. И ничего страшного.". И понимаешь - и правда, ничего страшного. Выдыхаешь. Отталкиваешься. И летишь.

Красивая сказка в моих руках вспыхнула синими языкми огня, облизала мои пальцы и осела ворохом разноцветных блесток на полу, подоле платья, ладошках, скулах, кончике носа. Искрящаяся пыль сединой осталась на волосах и ресницах. И теперь, когда солнце слегка приподнялось из-за крыш, комната горела - красным, синим, зелёным, золотым, всеми цветами мира. Миллионы планет, галактики, вселенные на моих стенах, на моих ладонях загорались и гасли, жили и умирали переливом вспышек, фейерверком космических взрывов, движимые одним лишь рассветным лучом, скользящим по комнате. Новый день. Новая жизнь. Новый мир. Новая я.

В честь последней ночи хочу сказать пару слов о людях, обитающих на вьюи, которые заменяли мне старших братьев и сестёр: согревали меря своим большим сердцем и не давали мне делать глупостей. Я вас очень люблю. Спасибо вам. Вы - личности с большой буквы.

https://crazyshell.viewy.ru/ - моя сладенькая близняшка. Люблю тебя очень сильно.: 3

https://shhhhh-.viewy.ru/ - Маргооооо. Моя шикарная женщина) ты с каждым годом всё прекраснее и прекраснее. Видеться бы с тобой чаще <3

https://hey-hey-love.viewy.ru/ - малышка, за этот год много всего произошло, и плохого, и хорошего, и мы всегда были вместе. Наши секреты, квартира - ты сама всё знаешь. Я люблю тебя.

https://the-super-holiday.viewy.ru/ - спасибо, что охраняешь мою малышку, бро :D

https://ocharovatelna.viewy.ru/ - девушка-галактика, девушка-волшебство. В тебе столько миров, что можно написать тысячи книг и ни разу не повториться. Именно ты оказалась рядом, когда я была на грани, спасибо тебе. Ты восхитительная.

https://saintd4.viewy.ru/ - чувствую какую-то особую духовную близость с тобой. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо в этом году.

https://bogdanborodapovtornikam.viewy.ru/ - Богдан, ну ты просто очень милый и хороший, и я всегда очень сопереживаю твоим жизненным событиям и постам и надеюсь, что у тебя всё будет хорошо. Пусть в мире будет побольше таких парней, как ты: 3

Ребят, я вас обожаю, правда. Вы - моя семья. Вы - те, кто держат меня за руки, как маленькую девочку, чтобы я не упала. Не покидайте меня, вы - моё уютное, любимое и заботливое. Вы моё всё. <3

… Я не помню, во сколько я вернулась домой. На улице был светлый, морозно-синий день. Автобус притормозил у Вестера, я легко спрыгнула с подножки, поблагодарив водителя, и потопала в сторону дома, по пути наступая на все замёрзжие лужи. Голова шумела ужасно, но в наушниках разрывалось на полную громкость радио - я боялась вырубиться по дороге и проехать остановку: накануне мы готовились к анатомии. Результат - 2 часа с четвертью некачественного больного сна.

Дома было тепло и пахло перегруженной техникой. В зале отец устроил вторую мировую со старым микшером - тот отказывался выдавать более-менее приличный звук. Мы провозились с аппаратурой около часа, потом позвонила мама, и отец умчался за ней. Я пошла к себе вздремнуть пол часа. И тут меня вырубило.

Дальше я не помню почти ничего. Как прерывистый пунктир клочки времени из разных временных отрезков.

Ощущение нереального жара и скрученных в морской узел костей.

Мамин голос: "Боже, Саш, она такая горячая".

Какое-то копошение в комнате.

Ещё пару расплывчатых фраз.

Сашкин голос.

Я даже не знаю, в каком порядке всё это происходило - один сплошной калейдоскоп, в котором не разберёшь, что из этого мне приснилсь, а что было на самом деле.

В итоге, когда я открыла глаза, мне понадобилось минут двадцать, чтобы понять, где я и в какой временной точке. Голова раскалывалась, в ушах звенело, очень хотелось пить. Я долго искала телефон, чтобы посмотреть, который час (самое странное, что я его так и не нашла, хотя совершенно чётко помню, где оставляла его). Мои биологические часы убежали почти на 5 часов вперёд, поэтому, когда я включила ноутбук (благо он стоял у кровати), я не поверила тому времени, что предложила мне система. Дома царила абсолютная тишина (как и на улице, собственно), и в моей голове не укладывалось, что на часах действительно только одиннадцать. Пришлось пробивать точное время по Москве, чтобы хоть как-то это осознать.

Сейчас мой мозг пришёл к выводу, что самое разумное - лечь спать снова: всё равно мне не светит сегодня привести разум в порядок. Да что там разум - даже телефон не выходит найти самостоятельно.

Люди так слабы по природе своей. Теперь я убедилась в этом сполна.

Если честно, я рада, что я не поеду в Питер. Это значит, что я могу несколько недель подряд ездить к тебе на выходных. Наконец-то тебя увижу, после месяца разлуки.
- Знаешь, я уже 4 недели слышу о том, что ты приедешь, поэтому я не буду надеяться. За одно и порадуюсь больше.

Я скучаю так, что меня ломает в любое время, когда со мной не разговаривает хоть кто-нибудь, а также всегда, если стрелки рухнули за полночь.

Одну двенадцатую мы пережили. Всё будет хорошо. Мы будем сильными, мы справимся.