С жасмином зелёный чай

Впереди был овраг, который ей нужно было перейти, что бы попасть домой. Она переходила его, наверное, тысячу или миллион раз, но сегодня что-то было не так, что-то плыло не по тому течению времени и обстоятельств, как обычно. Она знала пару тройку жутких историй об этом месте: соседские дети рассказывали, что здесь бродят приведения повешенных в 1987 году, подростки - что здесь жуткое место, где постоянно происходят страшные вещи, где телефоны не ловят связь, а интернет и вовсе не работает, взрослые - что здесь убили много молодых девушек (что было поводом никогда не пускать сюда своих дочерей), что это был (или же есть?!) маньяк, глаза которого светились ненавистью к миру, который ступал тише шелеста травы и дышал, словно вил паутину для своей жертвы, медленно опуская своё тело, словно привязанное на белые нити, что он мог стоять прямо впереди тебя, а ты могла не заметить его даже присмотревшись в темноту, старики обусждали на своих протёртым временем лавках, что здесь когда-то было кладбище, и что не к добру было его приравнивать к земле, поговаривали, что до сегодняшнего дня там находят скелеты людей. А полиция просто предупреждала держаться подальше от этого места, что бы не доставлять неприятностей ни себе, ни другим (ни, конечно же, им самим).
Мэри-Эн ещё маленькой девочкой знала обо всех этих историях и обходила этот овраг по дороге через соседнюю улицу, но ей это надоело и она решила взять себя в руки и начинать ходить домой через овраг. Её дом был совсем не далеко - ей стоило всего лишь спуститься по ступеням в овраге, перейти его (сорок восемь шагов) и снова подняться и оказаться на знакомой улице, где в окнах круглосуточно горит свет, где старики пьют по ночам чай, а дети играют в салочки. Это место жило ночью, словно боясь, что если они заснут овраг поглотит их, что он будет питаться ими и вскоре они уже и вовсе не проснутся. А вот днём здесь было тихо - старики закрывали шторы, взрослые уходили на работу, а дети ложились в свои постели, видя сны о чём-то мимолётно-прекрасном.
Что ни говори, но овраг был наибольшим страхом в этом местечке. Он был чудовищем, просыпающимся по ночам и ищущим себе жертвы. Не сами маньяки или приведения пугали людей, а именно безконечная темнота и беспричинная паника, которая начиналась как только тебе стоило попасть внутрь оврага.
Она стояла на верху оврага и видела свет окон на другой стороне, слышала смех детей. Темнота отдавала ей приказ смотреть вдаль на свет, а не на сам овраг, наполненный жуткими историями, словно кастрюля с горячим супом. Она сделала шаг и вот она уже идёт по ступеням в середину оврага. Она прижимает к себе сумку и смотрит по сторонами, пытаясь слишком не выдавать свой страх. Она пытается думать о чём-то хорошем, о чём-то успокаивающем, о том, что скоро она будет лежать в постели у себя дома и видеть добрые сны, но мысли быстро сметаются в клубок страха и страшных историй про овраг. Биение сердца оглушает даже её шаги. Вот она уже внутри оврага. Сбоку что-то пошевелилось. "Наверное, ящерица"- проносится у неё в голове. Двадцать один, двадцать пять, двадцать восемь. Она считает свои шаги в слух, что бы не было так страшно и одиноко. Вот уже сорок три, сорок четыре. Ещё немного. По оврагу скользит тень. "Наверное, от дерева" - думает она про себя. И сразу в голове её возникает образ маньяка-душегуба, желающего её убить или утащить в своё логово.
Сорок семь. Луна освещает дорогу, кое-где проходя скозь ветви деревьев. Какое-то шуршание с правой стороны. Призраки, маньяк, кладбище. Она теряет контроль и бежит по ступеням наверх, стараясь не оглядываться назад и держать своё сердце, упавшее в пятки. Кажется, что это длится вечность. кажется, что ОН уже здесь, что он вьёт свою паутину для неё.
Вот уже свет. Ещё две ступени и она видит свою улицу и детей, прыгающих на скакалке и старух, сидящих на лавках, то и дело поглядывающих на овраг сквозь стёкла своих очков.
Мэри-Энн быстрым шагом доходит до своего дома, открывает дверь ключом и заходит, закрывая её на замок. Она ложится в постель и укрывается одеялом с головой. С окна веет тёплым летним воздухом. Мээээри-Эээээээн - проносится скозь открытое окно. дует ветер и зановески колышатся из стороны в сторону. Через пол часа она уже спит и видит во сне, что оврага больше нет, что все истории закопаны вместе с ним, что сейчас там построили огромный магазин, где скупляется весь город. И нет больше чудовища, пугающего только лишь своим видом и желающим затянуть в себя.

Я стояла, упёршись о стол правой рукой и левой держала папку с курсовой работой, которая вымотала меня до последней степени "вымотанности" (ежели такая вообще существует). Я защищала работу первой и единственной в этот день и мне казалось, что всё, что происходит возле меня - Ад, рассчитанный только лишь на меня одну (неправда ли, слишком индивидуалистически размышляю?): поломанный каблук, стёртые в кровь ноги, ошибки в тексте, ссора с другом, стрелка на колготах, модули и зачёты по всем предметам, потерянная заколка, жара, позволяющая думать, что сейчас середина июля, "непоездка" на море, громкая музыка, играющая у парня, стоящего рядом, жара в утренней маршрутке, крики проповедующего свою веру мужчины, стоящего на улице и доказывающего, что Бог поможет во всём, начиная с потерянного рецепта и заканчивая тяжёлой неизлечимой болезнью, девушка с больным ребёнком в переходе, просящая мелочь, болезнь моей собаки по имени Никак, поломка наушников, целый час непоколебимого ожидания перед курсовой.

Всё это казалось настолько подделанным под меня, что я подумала: "это судьба - мучаться в университете до пяти дня под палящим солнцем, светящим в окно." К столу подошли две девушки в джинсах и белых футболках с какими-то принтами, держа в руках монету. Одна говорила: "Если орёл - да, если решка - нет.", а другая покорно с ней соглашалась и говорила: "Всё, если нет, то это судьба и мы пойдём на эту чёртову пару". И вот они бросают монетку на стол и им выпадает решка, на что обе, не растерявшись, понимают, что нужно делать и перекидывают монету ещё раз. И (барабанная дробь) … снова выпадает решка. И вот одна говорил: "Бог любит троицу, да?" и перекидывают третий раз. наконец им выпадает орёл и они, смеясь и радуясь, что судьба там здорово с ними обошлась, берут сумки и уходят.

Люди такие люди. Пытаются подстроить под себя судьбу, пользуясь любыми способами, надеясь, что это решение принимают вовсе не они, стараясь думать, что в них нет совершенно никакой вины, а всё это по закону чего-то Высокого и Недостижимого.

Исполнение желаний, того к чему ты стремился - это до странности жутко. Когда ты мечтаешь о том, что бы стать САМЫМ в какой-то отрасли, исполнить свои самые заветные мечты, то ты чертовски стремишься к этому, но в итоге сталкиваешься со проблемой - неожиданное ощущение нежелания, что бы это исполнялось, что бы это получилось. Это как подниматься на чердак, пройти пятьдесят четыре этажа ступеней и мусора, раскиданного по подъезду и вдруг достичь нужного, открыть чердачную дверь, залезть туда, схватив свои тапки с изображением кораблей в руки и вдруг осознать, что там - совершенно ничего, пустое чёрное пространство, поглощающее тебя и зовущее внутрь. И когда ты включаешь свет (в надежде, что найдёшь что-то ценное, ведь ты к этому так стремился) ты вдруг замечаешь пустоту. Огромная комната с промокшим от вчерашнего дождя потолком и запутавшимся в паутине одним единственным стулом, ножка которого наполовину отломлена. И вдруг ты понимаешь, что что-то в тебе поломалось. Ты садишься на стул и сидишь там всю свою жизнь - вечная вечеринка в одиночестве.
И через сотню лет туда поднимается ещё один человек и видит, что в комнате нет ничего, кроме двух стульев, покрытых пылью.

мне кажется, что всё, что со мной сейчас происходит - это дерьмо, которое мне продали вместо пластилина для того, что бы лепить события и будущее. Всё, абсолютно всё, что я задумывала - не получается, всё рассыпается, словно маленький замок на берегу моря, когда на него накатывает волна. А ведь я - этот ребёнок, который построил его, который наполнил его счастьем и улыбками, мечтами и крепкими стенами. Но на него налетела волна, сколько бы я не пыталась защитить его от этого, как бы далеко я не строила его от воды, но весь этот замок за одну долю секунды рассыпался и прировнялся к остальному песку, оставив мне лишь лишь надежды на надежду, что этот замок когда-нибудь можно будет возобновить.

Можно я не буду рассказывать ни о чём плохом конкретно? Просто хочу подбодрить вас тем, что после любой разрухи всё равно остаются крупинки строения и нужно начинать строить что-то новое ещё дальше от воды, что я и собираюсь сделать. Только немного позже - сейчас мне нужно поспать.

На улице в самый разгар весны ощущается прибытие чего-то теплого, обволакивающего тела людей приятными объятиями с запахом ванили. Люди вокруг перестают плакать и беспокоиться о том, что бы не замёрзнуть, они перестают чистить снег на улице и запахивать свои души в пальто с чёрными пуговицами. Немноголюдная улица кишит радостными эмоциями. На деревьях растут почки и зелёные листья, на абрикосах и вишне на полную мощь расцветают маленькие розово-белые цветочки - предвестники вкусных фруктов. Почти везде: на огородах, в садах и просто на обочине дорог расцветают желтые улыбающиеся одуванчики, радующие собой взор окружающих и заставляющих думать о том, что лето уже не за горами и все проблемы вскоре испарятся и утонут в море или речке с тёплой водой.
Идя по улице, взор наш падает на мужчину, прихрамывающего и держащего в руке палочку, на которую опирается, когда наступает на левую ногу. На вид ему лет шестьдесят (в чём мы не ошибаемся), одет в твидовый пиджак, штаны коричневого цвета, рубашку и чёрные туфли. Он идёт и изредка посматривает на небо (наш герой, бывший в юности лётчиком, ищет самолёты, как последние уходящие в небеса надежды), а потом, не заметив там ничего, смотрит впереди себя и улыбается знакомым, спрашивающем о его здоровье.
- Ярик, Ярик, смотри, там дорога! Аккуратнее! - кричит женщина идущая впереди. Мальчик, едущий на велосипеде останавливается и оборачивается на маму, которая быстрым шагом подходит к нему и поправляет капюшон на его синей куртке, переводит его через дорогу и мальчик едет дальше на своём велосипеде, таща за собой огромный воздушный змей, напоминающий самолёт, скользящие по небу за мальчиком, будто играя с ним в перегонки. Когда дует сильный ветер, то змей быстрым темпом летит вперёд, догоняя облако в виде английской "W" и мальчик смеётся и едет ещё быстрее.
Наш герой идёт по дороге из асфальта и смотрит на мальчика, мчащегося не велосипеде, его маму и воздушного змея в небе, которые вскоре вскрываются за поворотом.
- Ярик, заходи, я приготовила тебе вкусный грибной супчик и пожарила котлет! - кричит с третьего этажа ближайшего здания старушка, распахнув окно, с которого вылетают, словно ноты от звучащего прекрасной мелодией фортепиано, запахи вкусно приготовленной еды и рассеиваются по всей улице.
Наш герой машет кричащей с окна женщине рукой и заходит в подъезд.

В фильме идёт речь о двух девушках, которые едут с Америки в Барселону на каникулы. Туда их пригласили родственники. Одна из них - Вики - точно знает, что ей нужно, у неё есть парень, которого она любит и за которого вскоре должна выйти замуж; она любит спокойствие и надёжность. Вторая - Кристина - не уверена ни в чём, и ни в ком, она не знает точно, чего хочет, но уверена, что ей не нужно то, что есть у Вики. У неё характер маленькой девочки, которая забывает об ответственности как только начинает испытывать какие-то эмоции.

И вот, они приезжают в Барселону и встречают художника Хуана Антонио, который приглашает их поехать в другой город, на что Кристина с лёгкостью соглашается, а Вики упорно отвергает предложение. Кристине нравится Хуан Антонио, а Вики против него, ибо слышала, что он подрался со своей прежней женой. Но, не смотря ни на что, они оказываются в другом городе и стечение обстоятельств оставляет уверенную в себе и любящую своего мужа Кристину и экспрессивного художника с несколько пофигистическим характером Хуана Антонио наедине.

дальше - интереснее, поэтому не буду вам рассказывать - смотрите, ибо позже в ним присоединится ещё и бывшая жена Хуана Антонио - Мария Елена (Пенелопа Крус) и закрутится вихрь эмоций, чувств и отношений.

Кристина продолжила поиски, зная наверняка лишь то, чего она не хочет. (с)

7 из 10.

(о Р.Брэдбери)
в очередной раз поняла, что люди действительно созданные для писательства становятся великими и потрясающими, людьми, которых любят и читают, которые достигают определённых вершин в своей "карьере" и поднимаются на высшую ступень (думаю, что само название "писатель" поднимает тебя на высокую ступень, но не каждый писатель настолько хорош, как о нём говорят).
я вдруг осознала, что всё то, что пишу я просто уходит в сеть, в самые тёмные её закоулки, где нет ни капли света и глаз. Каждый человек можете писать так, как я. Всё это улетучивается вместе с мыслями после прочтения. Настоящие же писатели пишут невероятные вещи, после которых хочется прожить жизнь героя, пережить, а может и, наоборот, никогда не попасть в такую ситуацию; когда ты читаешь хорошего автора, то у тебя перед глазами предстают образы героев, природы, того, как они поднимают руки, бегут возле ручья, купаются в тёплой реке, едят сладкую вату, поют песню на неизвестном языке, притопывая при этом каблуком по полу, едят апельсины и садят деревья. Настоящего писателя интересно читать, ты не можешь просто сказать, что нужно остановиться и закрыть книгу - ты неустанно и безостановочно читаешь каждую строчку, будто пытаясь насытиться каждой буквой, каждой фразой, не хочешь, что бы эта книга заканчивалась, а когда это всё же происходит, то ты покупаешь очередную книгу этого же автора и в очередной раз тебя потрясает талант этого человека.

***

у меня же всё достаточно хорошо. через неделю в это же время я буду сидеть в поезде и смотреть в окно, на пролетающие возле меня фонари и станции с домами-светлячками. и мне будет казаться, что если дотронуться, спугнуть "светлячков", то они расправят свои крыши-крылья и взлетят. я буду ехать с мыслью о том, что бы не спугнуть их, тихо глядя на темное, ночное небо со звёздами и проводить пальцем по Большой Медведице, обводя её контуры. я, наверное, буду представлять себе море. первый же эпизод, который вливается мне в голову, словно корабль, и колышется на волнах - это закат, песок, голубая подстилка с белыми узорами, расстеленная на песке, джинсы и тёплая кофта, застёгнутая на молнию, большая пицца, маленькая грусть, улыбки, люди и мысли о море. второй: море, тёмное небо, усеянное справа налево великолепными звёздами и Луной, отдающейся морю и образующей маленькую тропинку, и кажется, что можешь шагнуть по ней и дойти до самой Луны, не останавливаясь на передышку, кажется, будто стоит просто протянуть руку и достать огромный кусок Луны, положить перед собой, словно сыр на тарелку, и смотреть на свет, исходящей от него.

живите ради исполнения своих желаний, не покупайте фанту с клубникой, носите с собой зонтик в сумке, улыбайтесь прохожим, ешьте шоколадные конфеты с вишнёвым ликёром, любите море, не бойтесь просить людей о помощи, если она вам нужна и любите жизнь таковой, какой она является, так как ваша жизнь - прекрасная до мелочей, а весь этот чёрный цвет - всего лишь супрематическая картина Малевича, ищите в каждом плохом что-то хорошее.

Бесконечная мишура сыплющихся на голову, словно снег, дней. И каждый чем-то похож на предыдущий и последующий. И каждый день и ночь - одно и тоже. И ни в какие уголки души и комнаты невозможно спрятаться от всей этой серой и немного приторной на вкус повседневности, которая охватывает тебя со всех сторон, не выпуская из своих железных рук-прутьев, которые образуют огромную клетку и ограждают тебя от других, "оберегают" тебя от других. И не мыслим уже о чудесах и том неземном и странном, что может произойти. Мы ходим по улице, словно зомби, истасканные жизнью и смертью, ища какие-то предлоги для начала новой жизни и каждый раз - одно и тоже "завтра", и каждое "завтра" - тот же предлог. Мы несём свои мечты у себя за спиной в мешке и уже не замечаем, как мешок рвётся и аккуратно и тихо оттуда высыпаются все наши желания, все наши поиски и мечты, мы идём и не смотрим назад, мы даже не смотрим вперёд, мы смотрим себе под ноги, боясь очередной раз подскользнуться, хотя мы уже давно ползём на четвереньках за властью, деньгами и тем, что сейчас называют "любовью".

мы где-то прогадали, мы сделали что-то не так, кто-то из нас повернул не в ту сторону, в которую повернули все и из-за этого получилась вся мишура бесполезных, бесконечных дней, которые дразнят нас надеждами на "завтра" и мертвыми мечтами, в которые мы каждый день вкалываем обезболивающее, что бы те прожили до следующего "завтра",

ведь, непременно, завтра мы исполним их.

Мне казалось, Луи, что мы живы.
Мне до конца казалось, что это так. Пока я не заметила девушку с приподнятым впереди платьем и в золотистого цвета туфлях.
Тогда мне показалось, Луи, что я мертва, что я родилась мёртвой и до сих пор брожу по этим улицам, словно меня и вовсе нет.
Я увидела, Луи, в её глазах все цвета радуги и все океаны Земли, я увидела птицу с большим изогнутым носом, которая сидит на огромном высоком дереве и что-то ест своим огромным клювом, я увидела жабу, сидящую в болте, наквакивающую свою песню лесным жителям, я увидела гепарда, бегущего за своей жертвой по степи, кишащей змеями.
Я увидела, Луи, как девушка смеётся, сидя возле костра в лесу и пьёт напитоr через трубочку, и ест жареное мясо, отрывая куски руками и смеётся, Луи, смеётся.
Когда я в последний раз смеялась?!
Я увидела, как она раздевается до нижнего белья и бежит к голубому, чистому озеру с холодной водой, и нярыет в него, она плывёт некоторое время под водой с открытыми глазами, наблюдая то, что происходит на дне, доставая руками песок, а потом она выныривает, Луи, и смеётся. Её тело покрывается маленькими бегущими пупырышками, она кричит, что вода холодная и прыгает, зовя к себе друзей, которые, представь себе, снимают футболки и джинсы, и бегут к ней.
Я увидела на её носу веснушки, которыми одарило её солнце, я увидела, когда она, Луи, лежит на пляже и смотрит на солнце, кто-то говорит ей, что бы она надела очки и помазалась солнцезащитным кремом, но та противится и переворачивается на живот, переползая в тенёк, она прогятивает руки в песок и окунает их в него, будто ища что-то внутри.
В этот момент, Луи, мне показалось, что она залезла рукой прямо в моё сердце и обняла его.
Я увидела, как девушка в рубашке идёт на работу, неся в руках леденец со вкусом клубники и документы, какие-то бумаги, на ней голубая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей и юбка, дотрагивающаяся так нежно и трепетно до колен, поглаживая их при каждом её шаге и она улыбается, и смотрит на солнце, прищуривая глаза и доедая леденц.
Я увидела, Луи, как она едет на красном велосипеде с какой-то наклеёкой на руле, сзади неё едет подруга и кричит, что перегонит её. Девушка замедляет скорость и ровняется с подругой, не смотря вперёдт. Она вдруг, представь себе, ранит свою кожу о ветку кустарника, и мчится дальше, не останавливаясь. Багровая кровь понемногу стекает по её руке, волосы развеваются на ветру, а она смеётся и говорит, что всё это пустяки.
Мне тогда показалось, что в глазах её - весь мир, что это - самое великолепное существо, сотворённое Богом для наших ужасных, мёртвых и грустных глаз.
Луи, дорогой, мы мертвы и я не знаю, что с этим делать.

"Что за чертовщина?" - пронеслось у меня в голове, когда я смотрела видео с фестиваля Coachella (на который я больше всего на свете хочу попасть). На сцене внезапно появился Тупак (кто не знает, это американский рэпер, который продал более семидесяти пяти миллионов альбомов по всему миру.), который на самом то деле умер в девяносто шестом и вот уже шестнадцать лет прошло со дня его смерти, а он стоит перед зрителями на сцене и читает рэп. Потом к нему подошёл ещё и Снуп Дог, который потом спел с ним ещё одну песню. Они вместе танцевали на сцене и махали руками в ритм.

Конечно, сразу было понятно, что это голограмма, но это было невероятно реально и невероятно круто. А ведь на самом то деле, люди почти научились оживлять людей. Нет, не совсем так, но научились делать видимость живого человека. А это до ужаса странно.

Вот представьте себе ситуацию: вы стоите возле плиты и готовите какое-то французское блюдо, муж лежит на диване и смотрит телевизор и вдруг звонок в дверь. Вы открываете, а там стоит ваша мёртвая прабабушка. Мне кажется, любой бы на этом месте просто умер и покоился рядом с прабабушкой.

Я думаю, если бы людям давался выбор на то сделать ли такую голограмму мёртвого уже человека или нет, то все выбирали бы вариант" конечно нет", ибо кому нужна бездушная копия человека, которого те когда-то любили. А ведь всё может быть, потому что странности проникают в наш мир всё глубже, и глубже и мы, как кажется мне, на ступени какого-то невероятного открытия, но я так же уверена, что что-то таки помешает нам сделать его.

Когда я еду в университет, то постоянно слышу, как ужасный мужской голос объявляет остановку "University". Но я каким-то странным образом ограждаюсь от последнего слога и слово заканчивается у меня на "universe". И в голове мгновенно возникает образ Вселенной: эти огромный планеты, крутящиеся по часовой стрелке (и против - уважаемая Венера), неисчислимое количество звёзд, которые светят со всех сторон и многочисленные Галактики вдалеке, танцующие под голос Синатры с его потрясающей песней Fly me to the moon. Я представляю, как я выхожу со ступеней автобуса, со мной здоровается Сатурн, снимая шляпу (так как он, знаете ли, невероятный джентльмен), он желает мне доброго дня и удачного вечера (ибо, в общем то, совершенно потерян в земном чудном времени), звезды освещают мне дорогу, словно фонари, светящие на моей улице ночью, я прихожу в какое-то невообразимо неземное здание, в котором сажусь за парту вместе с таким же невообразимо неземным существом, одетым вполне в земной фрак, голубую рубашку и чёрные штаны.

Но, увы, я выхожу на остановке, становлюсь подошвой балеток на асфальт, нагретый солнцем, вокруг ходят люди, постоянно куда-то спешащие, бегущие, ползущие, кричащие выражениями своих лиц о беде, о том, как им плохо и о том, насколько хуже им станет, если они опоздают. по дороге мчатся автомобили, похожие на всех этих людей вокруг. Становится обидно, я иду учиться и сажусь за парту с Ксюшей, вполне земной девушкой с большими голубыми глазами. она улыбается и желает мне доброго дня.

Хотела написать длинный пост по одному очень хорошему поводу. Ты ведь знаешь, что у меня всегда только и выходит, что писать длинные посты. На короткие у меня не хватает слов - это мой недостаток, я не могу компоновать информацию так, что бы выходила одна строчка из целого рассказа или ещё что-то подобное. Когда я пишу курсовую или реферат передо мной постоянно лежит задача "выделить главное" и вот с этим то я больше всего и вожусь. У меня есть информация, есть тема, есть план, но мне кажется, что каждое слово здесь главное и ни одно нельзя выбросить. Как в жизни - если бы тебе дали право выделить лишь несколько человек из всего твоего города и только эти несколько смогут выжить. Как-то так.

И вообще, я не об этом вам собралась сказать, а о том, что я еду на море. Да, вот так среди весны я еду на море на пять дней. Сегодня я уже купила билеты и теперь невыносимо счастлива. Мы просто решили с В. поехать вместе, а потом спросили ещё пять человек, и в итоге, все пять согласились. И вот мы пошли в кассы и купили билеты. Это ведь чертовски здорово. Я еду в Одессу, на Чёрное море, я буду веселиться и ходить по музеям, я буду просыпаться со своей К. и смеяться с её причёски, а она будет кидать в меня подушкой, я буду делать кофе по утрам и приносить всем в постель (я люблю быть хорошей), я буду сидеть на пляже в куртке и укутанная чем-то тёплым, мы будем фотографировать море и есть пиццу.

Всё таки здорово - я еду на море в апреле. я передам ему от вас привет.

(и да, это будет двадцать седьмого числа, что бы вы не подумали, что я уже сижу на чемоданах и жду поезда)

Просто два человека, потерявшихся во времени и пространстве, не знающих, что им делать и кем им быть. Просто два человека, которые встретились из-за совпадения обстоятельств, совпадения жизней. Казалось бы, Токио - огромный город, столица Японии, где проживает невероятное количество людей, но эти двое - они будто ограждены ото всех других, будто находятся в своём мире, они не понимают ни одного слова из того, что говорят им на японском остальные. И они веселятся и развлекаются, не обращая внимания ни на кого.

Но вдруг наступает момент. Момент, когда нужно уходить. И тогда они просто расходятся. Понимаешь? В душе каждого из них остаётся смутный осадок и куча печали, но они уже не могут сделать ничего. Его дома ждёт жена и дети, а её - муж-фотограф. Я думаю, если бы они жили в Нью-Йорке, то они бы никогда и вовсе не заметили друг друга, но здесь… здесь определённо обстоятельства. Обстоятельства и немного любви.

— Погано. Легче станет?
- Нет… Да! Конечно, станет.
- Да? А тебе?
- Тоже. Чем больше ты знаешь, чего ты хочешь, тем меньше ты растраиваешься.
- Да. Я просто не знаю, кем мне быть. Я пробовала писать, но… это было ужасно, и я пробовала снимать — очень средне. Наверное, многие через это проходят. Выпендриваются.
- Я за тебя спокоен. Ты будешь в порядке. Не сдавайся!
- Но я такая злая!
- Это хорошо! (с)

***

я невероятно долго откладывала этот фильм на дальнюю полку того, что мне нужно просмотреть. Слышала я о нём уже давно, но меня что-то останавливало. И вот сегодня я решила это сделать. Фильм снимала моя любимейшая София Кополла, я, наверное, пересмотрела почти все фильмы, которые она снимала и не один меня не разочаровал - вот что значит гениальный человек своего дела. И да, я всем советую его посмотреть, думаю, вам понравится.

9 из 10

Сегодня я проколола себе палец ножом. Я прокола его так сильно, что кровь шла почти весь день и палец, кажется, посинел или покраснел (я не вижу этого точно, ибо он заклеен пластырем и замазан йодом). Мне кажется, что его нужно будет ампутировать или он сам отпадёт, или что-то в этом роде. Хотя на самом деле, это всё глупости, и на пальце у меня маленькая ранка (но очень глубокая, размером где-то с самую глубокою скважину в Земле, а это, как сказал мне уважаемые гугл, - 12 262 метра, что подвергает меня в шок - как? так мало? Моя рана и то глубже. Копайте смелее, ребята, докопайте до самого ядра, что бы случилась какая-то катастрофа, ведь это не менее, чем супер весело, да?). Я резала хлеб и случайно прокола палец.

***

а вообще, я люблю гладить пауков и до жути боюсь божьих коровок.
обожаю Боттичелли и Ван Гога (и их картины, естественно). и в ближайшем времени собираюсь купить парочку репродукций их картин.
переступаю дождевых червей, после каждой их вылазки наружу.
могу съесть банку сгущёнки и плитку молочного шоколада за один раз.
люблю зимнее море, но никогда его не видела.
мечтаю работать в Лувре.
боюсь своего собственного дома.
иногда бываю ужасно агрессивной. настолько, что меня начинают бояться люди.
я никогда не обижаюсь на людей и всегда всем прощаю. (когда я училась в школе моя учительница называла меня "Мать Тереза"). если бы мне предложили попасть в любую эпоху, в любой год, то я бы точно выбрала 1960е годы.
у меня клаустрофобия.
хотела бы принять такую религию, как даосизм.
люблю заправлять рубашки в джинсы.
каждый день выпиваю по три чашки чёрного чая и добавляю туда по три ложки сахара.
моё хобби - смотреть фильмы каждый день, писать в блоге, гулять с друзьями и учиться на культуролога
я люблю Алексу Чанг. я не умею кататься на велосипеде и на коньках. люблю смотреть на мёд, творог и парней, а вот, когда мёд и творог лежат передо мной на тарелке я просто не могу их есть. как и парней, в общем - то.

— Джуд, у меня, кажется, плохие новости. - она сидела за столом, закинув одну ногу на другую и курила сигарету.

Он оторвался от кофе и поставил чашку на стол, вопросительно посмотрев на Анну. Та в то время уже потушила сигарету о стол и ела яблоко. Она всегда говорила, что единственный недостаток сигарет - этот чёртов запах изо рта, словно из помойки, после того, как покуришь. И она не бросала курить, Джуд был уверен, что если бы она только захотела, то у неё это вышло бы, но ей это нравилось. Она говорила, что она чувствует, как дым щекочет её легкие, спускаясь по горлу, и ей это действительно нравилось. Когда она курила, Джуд всегда замечал на её лице улыбку после каждой затяжки сигаретой. Она всегда казалась ему странной и он совершенно не понимал, как может находить с ней общие темы для разговора и вообще находиться рядом с ней.

После молчания Анна посмотрела на Джуда и разочарованно улыбнулась, так, как умела только она. Джуд тогда понял, что дела совсем плохи.

— говори уже. - сказал Джуд, потягивая кофе из чашки и облизывая губы, которые стали приятно-сладкими на вкус из-за ста тысяч ложек сахара, которые Анна положила ему в кофе.

— Иногда я стала слышать, как бьётся сердце, я стала прощупывать свой пульс. Что бы это значило? Как такое вообще возможно? - спросила она и начала пить кофе со своей чашки, глядя на ветви деревьев, которые шевелили своими листьями внизу, на пороге холма, на вершине которого они пили кофе.

Джуд молчал и смотрел туда же. Он не понимал, как такое могло произойти, ведь по их законам… По их законам она не могла уйти отсюда раньше, чем она. Она попала сюда совершенно странным образом и теперь уходит точно так же. "Это глупо. Нет, это просто невозможно" - крутилось у Джуда в голове.

— Ты уверена, что это пульс? Может тебе просто кажется? Такое бывает! - сказала Джуд, посмотрев с надеждой на Анну.

— Да, Джэй, я идиотка. Я не различаю когда у меня есть, а когда нет пульса. У меня нет мозгов и… - она продолжала говорить, как бывало обычно, когда ей казалось, что кто-то имеет что-то против неё. Это было её защитным средством - саркастическое признание своей вины. Джуд постоянно слышал это и каждый раз она меня слова и фразы местами так, что выходило новое обвинение себя же. Один раз, когда почтальон, который прибыл сюда совершенно недавно, сказал на неё что-то обвинительное, и она, услышав это, пошла домой, собрала рюкзак с вещами и отправилась в суд, сказав, что бы её посадили на одну вечность в тюрьму, что она ведёт себя не подобающе для этого общества, что она виновна во всех убийствах мира и во всех войнах, что она подкупила Гитлера и она же сбросила бомбу на Хиросиму и Нагасаки. Судья тогда посмеялся и отправил её домой. Это разозлило её так, что она попросила своего знакомого полицейского посадить её в тюрьму хотя бы на два дня, что бы показать другим, что если она захочет, то у неё всё, абсолютно всё, получится. Хотя все и так это знали.

— Вот сейчас. - сказала она и протянула свою руку Джуду. -Потрогай.

Джуд протянул свою руку и приложил на место, где когда-то и у него тоже бился пульс. И правда, он почувствовал слабые толчки, словно у умирающего или оживающего человека. Она оживала. Джуд с удивлением щупал пульс и прислушивался к ударам.

— Появление пульса - дело плохое. Что собираешься делать? - спросил Джуд наконец оторвавшись от руки Анны, которая снова закурила и стала улыбаться.

— Курить. Я буду курить до последнего. Знаешь, наверное, это всё из-за курения. Мне рассказывали, что люди, которые курят - оживают и снова попадают туда, откуда пришли. Чёртовы сигареты! - она помолчала. - Но я люблю курить, не хочу бросать и не буду. Да и если я снова оживу. К чёрту! Буду жить. И буду курить!

— Там мерзко. И идут дожди, которые мочат тебя с ног до головы. Мерзкое чувство. Особенно, когда ты без зонта. - сказал Джуд и вспомнил ситуацию, когда он шёл днём в футболке и штанах и его застал дождь. Он намочил его и после этого Джуд заболел и лежал в постели две недели, кашляя и чихая одновременно.

— Ну а что поделать, да? А ты наслаждайся. А может ты тоже скоро присоединишься ко мне. - она помолчала, а затем продолжила. - Хотя, кто знает, может я совсем не скоро попаду туда, может это просто кто-то решил позабавиться и дать мне немного сердечных толчков.

— Даосы правы насчёт реинкарнации и кармы. Когда я оживу, я точно стану даосом или буддистом. А ты? - спросил Джуд, глядя на оранжевые лучи солнца, которое заходило за гору вдалеке.

— И я. - ответила Анна.

Она закурила.