.

снова кажется, будто жизнь бьет тебя под дых:
мол, влюбляешься в примитивных и молодых.
а тебе б такого, чтоб как глоток воды,
чтобы без возврата.

вот мы есть - и вот уже столик вытерли
после нас, не прошло и пяти минут.
если кто-то спросит, то мы не виделись,
отрицай, даже если к стене прижмут.

я сидела прямо напротив него, улыбалась, маленькими глотками пила свой чай и всё обводила и обводила его лицо взглядом, искала самые незначительные изменения: вон там откуда-то маленькая родинка появилась, а вон там - целая россыпь ещё неглубоких морщин, и скулы вроде острее стали, и стрижется он теперь по-другому.
он смеялся, задавал редкие вопросы, на которые я невпопад отвечала, и всё сыпал и сыпал привычными шутками.

я стискивала в побелевших пальцах ослепительно-белую чашку и изо всех сил давила поднимающееся изнутри желание прямо здесь и сейчас, потянувшись через дурацкий пластиковый стол, разделяющий нас, поцеловать его.

Единственное, что имеет значение - рядом ли с тобой парень, когда он тебе действительно нужен. Иначе ты встречаешься со стеной.

решила одно время пожить по принципу "мне хорошо и одной".

когда рядом в общественном транспорте стоит счастливо-влюбленная парочка и самозабвенно целуется, пихая локтём в бок, просто улыбаться и "мне хорошо и одной".
когда странного вида мальчики/парни/мужчины открыто смотрят, но, чёрт возьми, не подходят - легкая улыбка и "мне хорошо и одной".
когда все вечно располовинчатые окружающие резко нашли себе "вторую половинку" и стало просто не с кем проводить свободное время, пожимать плечами и "мне хорошо и одной".
дома, после тяжёлого рабочего дня, сползать в тёмном коридоре по стенке на пол и сухими губами шептать в пустоту "мне хорошо и одной".

на данный момент мне хорошо и одной.

я все время смотрела, будто он царь и бог.
будто он знает мир и прошёл сто дорог
или видел падение Вавилона.
будто бы он святыня и он икона,
а на деле – в нём недостатков тонна.
захочу перечесть – мне не хватит страниц
любого авторского тома.

если оставил человека, ушёл, исчез из его собственного мирка, сотворив там конец света, будь добр - не возвращайся. сделай вид, что никогда твоя нога не ступала на эти земли, полные пустых уже надежд и разбившихся мечтаний.

потому что это больно, невыносимо больно, и внутри каждый более крупный осколок снова разбивается натрое и окончательно превращается в летящую по ветру беполезную труху.

и если когда-нибудь встретишь этого напрасно раненного: не надо радости, не надо, даже если он улыбается и протягивает руки в ответном объятии. у него внутри всё ещё кровоточит, и ярко-красные капли счастливых воспоминаний тягуче срываются вниз.

кивни, просто кивни, скажи простое и сухое приветствие и исчезай. исчезай так, будто никогда не знал его; не знал его страхи и заветные желания, не знал его любимое/нелюбимое, не знал вкусы и привычки.

это больнее, но одновременно и легче. чёрт возьми, мне никогда не понять этого; этого глупого и пустого напоминания о себе спустя энное количество времени, эту глупую радость при случайной встрече.

если уходишь - уходи окончательно.

мы с тобой когда-то на пару монет поспорили
/мы любили такие вербальные ралли/,
мол, не сможем прожить друг без друга ни месяца,
и, представь себе,
проиграли.

Скучать больше по боли, чем по нему, но не признаваться в этом самой себе даже, потому что знаешь, что ничего не вернуть. Возвращать/ся/ - плохая грёбаная привычка, от которой избавиться возможности пока не представилось, но это тоже ничего, терпимо.

Это самое странное, конечно - продолжать как ни в чем ни бывало жить, когда ты давно в курсе всех правил: нет ничего, что способно было бы раз и навсегда успокоить тебя, защитить, убедить в не бессмысленности всего; мозг твой устроен так, что счастья он пугается значительно больше, чем несчастья: несчастье он изучил с юга на север и с запада на восток, у него есть карты всех существующих пустынь отчаяния, в нем отличный навигатор по самым чёрным илистым доньям тоски, по самым кривым и страшным переулкам горечи и отверженности; счастья он боится как огня, потому что к нему тут же, как кровь к морской воде, примешивается панический ужас счастье это потерять, или отравить, или не оправдать; к тому же, счастье всегда застигает нас врасплох, и мы вечно в момент его заняты чем-то посторонним: копаемся в пляжной сумке, поставленной на перила, в поисках фотоаппарата, и упускаем из виду дивного малайского ребенка, которого хотели снять; пытаемся дозвониться за тридевять земель, чтобы развернуть трубку к сцене и дать послушать великую песню - связь обрывается, и пока прижимаешь к уху телефон, пытаясь расслышать в грохоте динамиков гудки или голос, песню уже допевают; отсаживаемся от сидящего рядом, пахнущего терпко, и прекрасного настолько, что пальцы немеют от желания, потому что нам кажется, что он углядит сейчас, что у нас блестит нос, или волосы заколоты по-дурацки, и почувствует, что от нас пахнет табаком и холодным потом; хорошо ли нам в момент, который мы пометим потом в архивах как самый счастливый? Да мы в ужасе, как правило: он приедет через полчаса, а у меня грязная голова; меня объявили победителем в номинации, а мне адски жмут туфли и я категорически не знаю, что говорить; точечка на узи, и доктор подтвердил беременность, только Господи, жизнь вообще больше прежней не будет никогда, и что он мне ответит, когда я ему сообщу? Счастье - месяц, сорванный с неба гоголевским чёртом, золотое яичко, снесённое дедке с бабкой - такое сокровище, только вот как его спрятать теперь, сохранить и главное - как им правильно распорядиться?

Я знаю, как жить, когда так себе, когда плохо и когда плохо совсем - у меня все свои там, всё знакомое, все нужные вещи в тех же местах, где я их оставила в прошлый раз; когда вдруг мне удивительно и чудесно, я знаю только, что когда это кончится, мне будет значительно хуже, чем обычно. Все путешествия завершаются паспортным контролем в Шереметьево или Домодедово, с этими ненавидящими лицами пограничниц в окошках; все романы - тонной бумажных дневников с цитатами и ощущением, будто стала нечувствительна целая огромная область сердца; все концерты и спектакли - утром следующего дня, когда ты опять самая обыкновенная голодная девочка с беспорядком в квартире и неопределёнными планами на будущее; я в курсе, что никто и ничто не даёт гарантий, что делать всё равно хоть что-нибудь, да нужно, иначе с ума сойдешь; что покою я тоже не буду радоваться, когда он наконец наступит, потому что в нём тоже окажется какой-нибудь подвох; вообще все всегда ни разу не таково внутри, каковым кажется снаружи - ни слава, ни причастность к чьей-нибудь великой жизни, ни деньги, ни возможности: если я по чему и скучаю, то это по времени, когда мне всерьёз казалось, будто вот сейчас поступлю в университет/ допишу поэму/сыграю спектакль/сверстаю книжку - и наступит совсем другая жизнь, качественно новая, сияющая, как царские палаты в мультфильмах - был хотя бы смысл поступать, дописывать и играть. Сейчас ты уже в курсе, что это совсем ничего не изменит, - разве только спасёт тебе вечер и обеспечит еще один день без угрызений совести, что ты опять что-то необратимо проебываешь. Пока тебе было семнадцать, у тебя не было ни черта, кроме амбиций, иллюзий и революцинерского пыла. Теперь тебе двадцать три, и ты, наконец, узнал всему цену, и выясняется, что иллюзии были дороже всего.

#полозкова #вераполозкова

так горько становится, когда листаешь чужой блог и видишь свои собственные мысли/тексты, просто тупо скопированные и оставленные гордо висеть без подписи.

мне не жалко, берите, жалко ведь только у пчелки, но эти несчастные буквы/слова буквально кусками вырваны откуда-то изнутри, из настолько кровоточащего нутра, что аж больно. я готова молиться всем богам, в которых не верю, чтобы в Вашей жизни такого чертового пиздеца никогда не случалось, но черт возьми.

давайте хотя бы самую малость уважать друг друга, и если настолько понравилось, то банально ребложить.

/и да, мне нравится читать чужие блоги, ибо это чьи-то нерасказанные истории и маленькие частички личности. это настолько волшебно, что я никогда не перестану восхищаться/.

а знаете, почему внутри меня до сих пор целый ворох чувств?
потому что на каждое моё "я справлюсь" он отвечал: "я знаю, просто позволь помочь".
и помог.

сижу теперь вот одна, цитатами плююсь. зато справляюсь.

ненавидь его, потому что так будет правильней.
ненавидь его, потому что любить больней.

#эмоцийдлинныйпост

на поверку хвалёная сталь оказалась самым обычным ржавым железом, осыпающимся хлопьями от лёгкого прикосновения знакомых рук. и внутри теперь не равнодушно-мёртвый штиль, а бурлящее пенное море, заливающее иные чувства.
странность: когда нас разделяет приличное расстояние, и во мне уверенность, что не встретимся, точно не встретимся, никакой волей судьбы не столкнёмся посреди улицы по целому ряду причин, самая главная из которых - проживание на разных ветках метро, то сразу отпускает, и комок из горла как-то пропадает, и улыбаться хочется. а когда знаешь, что вон оно, счастье твоё прошлое, ходит, шуточки вечные отпускает, хочется в угол забиться и сидеть там на злобу дня, бесконечно перелистывая грустную музычку и вороша в памяти прошедшие денёчки и бесконечные разговоры/переписки.

фармацевт, таблетку от саднящего сердца, пожалуйста.

Мне казалось, что мир этот создан из стали,
а я из ветра, солнца и пыли.
Я всегда хотела, чтобы меня любили,
но они меня распинали.