ритмы окон, улиц и дорог

Вчера ко мне приходило счастье. Оно было одето в осень, пахло разноцветными дождями и почему-то пряниками. Мы сидели на кухне, я угощал его горячим чаем, а оно добавляло в него насушенные за август лепестки опавших звезд. Потом оно село на мой подоконник и тихонько запело. Оно пело о светлом, о важном, о любимом, о том, что молча живет в сердце и делает руки нежными, оно пело о смехе людей, похожим на теплый янтарный ветер, и о мокрых от росы тропинках, ведущих к тому, что ищет каждый. Мы провели вместе всю ночь. Оно то птицей садилось на плечо, то мягкой урчащей кошкой лежало на коленях. А утром оно засобиралось в путь, извинялось, обещало обязательно заглядывать на огонек, потом накинуло на тонкие плечики радугу, раскрашенную детскими снами, и вылетело за дверь. Но я рад, потому что обернувшись на пороге, оно сказало мне, что идет к тебе. Встречай.

Аль Квотион "Запчасть Импровизации"

Мне всё равно, чем ты зарабатываешь себе на жизнь. Я хочу знать, отчего болит твоё сердце. Смеешь ли ты мечтать о том, чтобы исполнилось твое заветное желание? Мне всё равно, сколько тебе лет. Я хочу знать можешь ли ты рискнуть и выглядеть смешным ради любви, ради мечты, ради приключения? Мне все равно, в каком знаке зодиака находится твоя луна в гороскопе. Я хочу знать, сумел ли ты познать горе, погрузился ли ты на самое дно печали. Сумел ли ты выстоять и стать более открытым миру, благодаря предательству или содрогнулся в страхе перед новой болью? Я хочу знать, можешь ли ты выдержать боль, мою или свою, не скрывая и не смягчая ее, и не пытаясь всё исправить. Я хочу знать можешь ли ты жить радостью, моей или своей, можешь ли ты быть диким и танцевать как безумный. Можешь ли ты наполниться экстазом так, чтобы счастье лилось через край? Можешь ли ты забыть обо всем на свете, даже о том, что ты человек, даже о том, что ты должен ходить по земле? Умеешь ли ты летать? Мне всё равно, правдивы ли твои слова. Я хочу знать, можешь ли ты разочаровать другого, чтобы следовать своей правде, чтобы быть честным с самим собой. Можешь ли ты выдержать обвинения в предательстве и не предавать свою душу? Можешь ли ты, попирая веру, оставаться тем, кому можно доверять? Я хочу знать умеешь ли ты каждый день видеть красоту в том, что некрасиво. Умеешь ли ты черпать силы в её присутствии? Я хочу знать, можешь ли ты жить, осознавая своё поражение или моё, и при этом стоять у края озера и кричать огромной серебристой луне - "Дааа!" Мне все равно, где ты живешь и сколько у тебя денег. Я хочу знать, можешь ли ты после ночи горя и отчаяния, истощенный от слез и невыносимлй боли, встать и делать всё в чем нуждаются наши дети. Мне всё равно, с кем ты знаком и как сюда попал. Я хочу знать сможешь ли ты стоять со мной посреди огня, не пошатнувшись. Мне все равно, что ты знаешь и кто тебя научил. Я хочу знать, что наполняет тебя изнутри. Что останется, когда не будет ничего? Я хочу знать, можешь ли ты быть наедине с собой, нравишься ли ты себе в отражении пустоты?

У мене в кімнаті є лимонне дерево. Стоїть під вікном. На ньому, звісно, висять жовті малі. Я довго чекав, аби дерево стало мамою. Здається, два роки. Знаєш, просто я з тих людей, які висаджують вдома рослини, щоб мати про кого дбати. Холодними зимовими вечорами, коли завірюха за вікном така, що навіть світла від ліхтаря не видно. Чи влітку, коли спека не залишає жодного шансу зеленому кольору.

Але віднедавна я також дбаю про тебе. Якщо бути точним – останні три місяці. Цього моменту я теж довго чекав. Мабуть відтоді, відколи взагалі навчився чекати. Я не вкладаю у наші почуття ніяких метафор і тяжію до простоти у всіх формах взаємодії. Знаєш, просто я з тих людей, для яких усі важливі сенси можна почути в мовчанні, а темрява ночі – найкращий час, аби зміцнювати почуття.

Коли ми сваримося через це і ти йдеш ночувати до себе додому (аби я міг зробити висновки), я зриваю один лимон та з’їдаю його. І на душі мені стає ще кисліше від того, що я досі не можу сказати тобі найголовнішого: без тебе мені доведеться з’їсти всі лимони. І я не матиму більше про кого дбати.

Знаєш, просто я з тих людей, які звикли говорити про все вчинками. Тому коли ти повернешся, я дам один лимон тобі. Щоби ти без слів зрозуміла, як кисло мені буває без тебе. І більше нікуди від мене не йшла.

© Марк Лівін

она является источником моего вдохновения
в обществе, где часто практикуется агрессия.
теперь особо незначительны некоторые мнения,
ведь наша связь достигла равновесия.

её лучшей особенностью является несоответствие
с всеобщими правилами бессознательного света.
от некоторых происходят ужасные последствия
и сердце бывает задето.

она акцентирует своё внимание на благополучии
близких, которые предлагают помощь постоянно.
она рядом и мне не страшны больше те случаи,
в которых человек ведёт себя странно.

в этом мире хочется жить без особых иллюзий,
без разрушающего и губительного свойства.
наш маленький мир с ней отныне в союзе
понимания и благоустройства.

Юрий Алёшин

Всегда смотри ей в глаза.. Не важно, просто нравится она тебе, хочешь связать с ней судьбу, безумно влюблён или хочешь просто трахнуть.. Нет ничего сексуальнее прямого открытого мужского взгляда. Прошибая насквозь, он распугивает всех сонных бабочек в животе, рикошетит в мозг и включает на полную сердечную мышцу… Никогда не понимала и не пойму парней, которые трусливо отводят свои глаза. Мужчина - это воин, меткий стрелок, хищник, но никак не пугливый кролик. Если хочешь чего-то добиться, то всегда смотри прямо. Прямо ей в глаза… Мужской взгляд - это власть. От Его взгляда у меня сами собой раздвигаются ноги.

Сохнут капли на ресницах ненакрашенных…
Этот август душу вымочил насквозь…
Оставайся… Я тебя не буду спрашивать —
как жилось тебе и с кем тебе спалось…

У тебя сейчас глаза синее синего…
Ты стоишь, а я растерян — в пух и прах…
Оставайся… Я же знаю, что ты сильная,
чтоб не каяться сейчас во всех грехах…

Мы не связаны ни кольцами ни кухнями…
не припомню, чтобы сохли от любви…
Ты стоишь, а я взахлёб твой запах нюхаю
и каштановые волосы твои…

У тебя сейчас слова такие нежные…
Ты не каешься, но ловишь каждый миг…
Оставайся… у меня не храм, конечно же,
я к монашкам, так уж вышло, не привык…

Павел Покровский

Эдуард Асадов

САТАНА

Ей было двенадцать, тринадцать - ему.
Им бы дружить всегда.
Но люди понять не могли: почему
Такая у них вражда?!

Он звал ее Бомбою и весной
Обстреливал снегом талым.
Она в ответ его Сатаной,
Скелетом и Зубоскалом.

Когда он стекло мячом разбивал,
Она его уличала.
А он ей на косы жуков сажал,
Совал ей лягушек и хохотал,
Когда она верещала.

Ей было пятнадцать, шестнадцать - ему,
Но он не менялся никак.
И все уже знали давно, почему
Он ей не сосед, а враг.

Он Бомбой ее по-прежнему звал,
Вгонял насмешками в дрожь.
И только снегом уже не швырял
И диких не корчил рож.

Выйдет порой из подъезда она,
Привычно глянет на крышу,
Где свист, где турманов кружит волна,
И даже сморщится:- У, Сатана!
Как я тебя ненавижу!

А если праздник приходит в дом,
Она нет-нет и шепнет за столом:
- Ах, как это славно, право, что он
К нам в гости не приглашен!

И мама, ставя на стол пироги,
Скажет дочке своей:
- Конечно! Ведь мы приглашаем друзей,
Зачем нам твои враги?!

Ей девятнадцать. Двадцать - ему.
Они студенты уже.
Но тот же холод на их этаже,
Недругам мир ни к чему.

Теперь он Бомбой ее не звал,
Не корчил, как в детстве, рожи,
А тетей Химией величал,
И тетей Колбою тоже.

Она же, гневом своим полна,
Привычкам не изменяла:
И так же сердилась:- У, Сатана! -
И так же его презирала.

Был вечер, и пахло в садах весной.
Дрожала звезда, мигая…
Шел паренек с девчонкой одной,
Домой ее провожая.

Он не был с ней даже знаком почти,
Просто шумел карнавал,
Просто было им по пути,
Девчонка боялась домой идти,
И он ее провожал.

Потом, когда в полночь взошла луна,
Свистя, возвращался назад.
И вдруг возле дома:- Стой, Сатана!
Стой, тебе говорят!

Все ясно, все ясно! Так вот ты какой?
Значит, встречаешься с ней?!
С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной!
Не смей! Ты слышишь? Не смей!

Даже не спрашивай почему! -
Сердито шагнула ближе
И вдруг, заплакав, прижалась к нему:
- Мой! Не отдам, не отдам никому!
Как я тебя ненавижу!

Я любуюсь твоими ключицами, пока ты рядом бесишься,
Ты громко матом ругаешься, а мне от этого весело.
На кухне все стулья поломаны, кричишь мне в лицо:
ненормальная, с небес сбежавшая,

моя нереальная.

Александр Блок

Мы были вместе, помню я…
Ночь волновалась, скрипка пела…
Ты в эти дни была - моя,
Ты с каждым часом хорошела…

Сквозь тихое журчанье струй,
Сквозь тайну женственной улыбки
К устам просился поцелуй,
Просились в сердце звуки скрипки…

Кошки не ходят строем, у кошек нет документов.
Им не нужна прописка и даже билеты в кино.
Они сидят без работы или служат в числе агентов
Высших цивилизаций, но чаще им все равно.

Кошки не голосуют, рекламе они не верят,
Лукьяненко и Донцова для них не авторитет.
Кошки — это не люди, но кошки — это не звери,
Они — разумные монстры с весьма далеких планет.

Кошки масс не боятся и мыслят вполне свободно,
С корпоративной культурой кошкам не по пути.
Кошки всегда одеты, как кошки, а не как модно.
Навесьте ярлык на кошку — и кошка вам не простит.

Кошки не верят в бога, а если верят — то тайно,
И не в такого бога, в которого верим мы.
Все, что мы знаем о кошках, узнать удалось случайно,
Их мифы упоминают про ядерный свет зимы.

Но есть и у кошек слабость: им нравится чай в стакане —
Не пить чтоб, а любоваться, — заваренный крепко чай.
Они стучат телеграммы о стороже-ветеране,
Работающем на стройке: "Рекомендован в рай".

это повод спросить у кого-нибудь: "как твоя осень?".
это повод нырнуть с головой под квадрат одеяла.

мой Сентябрь, поправляя мне волосы, весело спросит:
" ты со мной не жила, помнишь, как ты со мной умирала?"

любовь живет три года и умирает, так и не научившись жить.

Все ответы находятся в тебе. Ты знаешь больше, чем написано в книгах. Но чтобы вспомнить это — нужно читать книги, смотреть в себя, слушать себя и доверять себе. © Лев Толстой

параллельные пересекаются, рвутся и тонут
тенью ползут по углам комнат
сплетаются, разрезая друг друга,
и в итоге смыкаются кругом.

кто сказал, что параллельным никогда не встретиться
не соприкоснуться хотя бы раз.

видишь, в небе большая медведица
выпучилась на параллельных нас.

кто так выдумал, что мы рельсы?
что мы как соседние струны гитары
лопасти космической мельницы,
полюсы одного шара.

даже зима с летом весной целуются - тает лёд.
так разве мы, если параллельные, сразу врозь?

просто в итоге кто-нибудь упадёт
и проткнет
другого
насквозь.

сьоме липня субота центральний вокзал
дивні хатки вагонів і локомотивів
на прощання ніхто з нас ніщо не сказав –
прощатись не було мотивів
про щастя не думалось – дихалось ним
про час тут йшлося ти паче
субота центральний анонси і дим
і бути не може інакше

прощай барселона привіт чернівці
і острів південніше ібіци
і кава заварена на молоці
і площа святої трійці
четвірка – за мову
п'ятірка – за секс
і море зірок на небі
цей світ не приховує власних чудес
йому це уже не треба

світанок субота жертовний хорал
паровозних гудків і маршів
і ніхто з нас нічого не так не сказав
і білим залишився аркуш
розтривожений натовп анонси і дим
все це раптом гойднулось і рушило
наше літо–слимак перевозить свій дім
у прозорій невидимій мушлі