We'll be stars just the way that we are

день третий: мама смотрит на меня как на самую уродливую вещь, которую мир когда-либо знал, и радостно докладывает, что ее подруга, с которой я в последний раз виделась когда мне было 9, плачет по моим волосам.

ахаха, еще у меня 37,2, и это учитывая то, что на прошлой неделе я прилежно запихнула в себя целую упаковку колдакта. ну ладно. типичная ситуация. как написала моя одногруппница в ответ на мое 'есть соблазн забить на все' написанное в 7 утра: 'твое освобождение только усложняет тебе жизнь'. я спросонья не поняла и погрузилась в экзистенциальные размышления, потом дошло, что она про мое офигенно хитрое освобождение от физры на 2 месяца.

спасибо всем за участие, хотя вряд ли я решусь, учитывая то, что вчера у меня с мамой вышла внезапная ссора по этому поводу, хотя кто знает. я проснулась по будильнику, но похерила все и начала день с нателлы прямо из банки и opheliac. хочется верить, что я смогу обернуть собственный импровизированный выходной во что-то менее бесформенное, но, скорее всего, я буду смиренно лежать в кровати, думая, чего мне хочется больше: умереть или заплатить кому-нибудь, чтобы меня успокаивали и гладили по голове часа этак три. засыпая вчера в относительно пристойном состоянии, я не могла и предположить, что проснусь окруженная такой безысходностью и осознанием гнили собственной жизни и характера. наверное, есть возможность что-то изменить, но никто не будет отрицать, что определенный набор черт присущ от рождения, и мне он достался такой, что и мне плохо, и всем моим близким. со мной сложно, со мной неприятно и так далее. доброе утро, в общем.

все так хорошо начиналось, а меж тем уже половина четвертого, и мне вставать через три часа, обожаю все. ничего, просто чуть-чуть поумираю в метро и традиционно засну прямо перед лицом преподавателя на истории религии

уверена, все пошло не так в половину второго, когда я встала с постели, чтобы потанцевать (скорее просто попребывать в трансе стоя) под эмили отемн

хочется сменить ник на вьюи, коротко подстричься, и больше носить брюки (не джинсы, упаси господи). последнее могу переложить на плечи евы грин, остальному рационального объяснения не находится.

даже не знаю, на что я надеюсь, открывая комментарии. может, хочу услышать историю из первых уст об остриженных волосах и последующих днях, неделях, месяцах слез и сожалений, может, наоборот. может, просто хочу, чтобы со мной кто-нибудь поговорил, кто знает.

помимо всего прочего, я поняла, что еще одна причина моей нелюбви к весне кроется в увеличении светового дня, т.к. это просто смерть для моей и так едва существующей продуктивности. я не могу работать при дневном свете, я вообще ничего полезного не могу делать при дневном свете; даже музыку трудно слушать, потому что не та атмосфера. может быть, конечно, я просто ищу оправданий своей лени, но все же осенне-зимняя временная динамика мне ближе: по крайней мере, весь день раздроблен на четкие части, создается какая-то иллюзия рационального расходования и контроля времени. весной и летом ты автоматически вынужден иметь на руках один огромный отрезок, где каждый час внешне идентичен другому, и из-за этого время тянется невыносимо медленно, скучно, и блекло.

на этом мои отчаянные попытки обвинить внешние обстоятельства в монотонности моей жизни считаю законченными, спасибо за (не) внимание.

никогда не перестану удивляться людям. я не взвешивалась уже около двух месяцев, но подозреваю, что вешу где-то килограммов 62-63 (я не маленькая, конечно, в смысле по росту, но все же), в бедрах у меня сантиметров, наверное, где-то 100, может больше, и на данном этапе я могу преспокойно умять 100граммовую шоколадку за перемену на людях. при этом вокруг меня продолжается эпопея: 'почему ты считаешь полных девушек красивыми, но сама не веришь, что останешься красивой, если поправишься?', 'ты совсем ничего не ешь!', 'да ладно, возьми и это, и это, не волнуйся насчет калорий!' (я не волновалась, у меня просто не было достаточно денег на все сразу). охуеть. и это тогда, когда мне уже вообще не нужна никакая поддержка относительно этого вопроса. и так постоянно. когда я просто умираю и буквально вою от боли, практически все остаются как-то в стороне, но когда я чувствую в себе силы справиться со всем самостоятельно, меня окружают со всех сторон. конечно, в сентябре, когда я буквально выходила из себя при виде цифры на весах, надо было подтрунивать надо мной, чтобы я плакала в университетском туалете, а теперь, когда мне уже все равно, надо вываливать на меня сотню комплиментов еженедельно. вообще, каждый раз, когда я вижу пост по типу 'вот есть такие люди, которые всем нравятся, и ты один сидишь и недоумеваешь, ПОЧЕМУ', я всегда думаю, что это отчасти про меня. я, конечно, нравлюсь не всем, но каким-то образом умудряюсь вызывать относительно положительные эмоции (по крайней мере, внешне, не знаю, что они уже про себя думают) у совершенно разных людей, и до сих пор не могу понять, почему и как. но вообще, сейчас я чувствую себя относительно в гармонии с собой, насколько это возможно, даже несмотря на то, что у нас опять прекрасный семейный вечер ('высокие отношения' - это все, что я могу сказать) с философскими размышлениями о природе брака…

на этой неделе мне хотелось выглядеть поэтично… не вышло.

зато я добавила в размеренный ход своего существования поэзии, почти впервые в жизни самостоятельно решив посетить интересующее меня мероприятие (ака лекцию по достоевскому). даже не знаю, где началась поэзия: в будке ли охранника литературного института имени горького (он был в легком подпитии, и на мой вопрос, куда идти, сказал: 'вон за той бабой'; вполне в духе места, я считаю), или же в самом помещении, где какой-то в высшей степени странный молодой человек считал очень смешным шутить на тему того, что раз я 'фанатка' достоевского, то у меня в сумочке наверняка лежит топор. но сама лекция была потрясающая, так что мое стремление к Единому, жажда Абсолюта, etc. etc. оказались хоть ненадолго, но удовлетворены. такие дела.

в январе и начале февраля мне было так хорошо и спокойно, я буквально физически чувствовала, как освобождаюсь от того, что так долго держало меня в этом ужасном состоянии, я не могла поверить, что своими руками выкинула месяцы, годы своей жизни, когда могла жить вот так, общаясь с людьми, веря им и их словам, что-то создавая и узнавая, итд итп. но в середине февраля что-то щелкнуло, и я опять направила взгляд внутрь и опять испугалась, и опять замкнулась, и опять окружила себя сомнениями со всех сторон, опять стали копиться страхи и невыполненные планы. но теперь, когда я вижу вокруг все эти мелочные разборки и распри, когда я ясно вижу, что происходит вокруг меня, я понимаю, что раз я не могу заставить себя отвернуться от себя, я хотя бы могу заставить себя оглянуться вокруг и осознать, что большинство окружающих людей ничем не лучше. и, может быть, это меня успокоит.

из других новостей: мама сказала, что не была бы против, если бы я встречалась с девушкой (это было так внезапно? я в своей обычной манере тончайше намекала и шутила, а тут такое, вау. правда, кто знает, вдруг она тоже шутила, я стараюсь теперь ко всему подходить к осторожностью), и я начинаю чувствовать себя относительно счастливой, отчасти потому что погода теперь позволяет носить мои любимые пальто, а не весь этот набитый пухом или черт знает чем ни разу не красящий меня ужас.))

upd: все не так радужно, у меня сломались мои любимые наушники, и теперь мне ПИЗДА - по крайней мере на следующие дня 2-3 точно. это трагедия.

практически впервые так близко сталкиваюсь со смертью и впервые вижу папу плачущим. теперь у него нет никого, кроме брата и нас. и я ненавижу себя. за то, что не могу проронить ни единой слезинки, несмотря на всю жалость, что чувствую к папе. за то, что слова "дед любил тебя больше всех" для меня ничего не значат, потому что я им не верю. за то, что все эти надежды, все эти "ты сильная, такая же упертая, как я и дед, будешь бороться до конца, всех победишь" - они не про меня. я не могу это выносить. мне хочется застрелиться на месте от всех этих ожиданий, от всей этой гордости ни за что. они не знают меня, не знают, какая я отвратительная, и продолжают верить и надеяться. и как же я ненавижу себя за то, что я опять все свела к себе, как всегда.

хотя эта самоненависть какая-то нереальная. это скорее страх. я просто не хочу, чтобы меня неправильно поняли. я просто боюсь, потому что я ужасная трусиха.

физически я просто умираю: привычные насморк, горло, тяжесть во всем теле, и традиционно уже вообще ничего не помогает. сплю по сто часов в день, долго вообще ничем не могу заниматься, и так по два раза в каждый осенний/зимний/весенний месяц. не знаю, в чем дело. может, у меня слабый иммунитет, а мооожет не стоит ходить всю зиму в коротких юбках и без шапки и выходить с концерта на улицу в пальто нараспашку и выпивать почти литр ледяной воды после нескольких часов, проведенных в теплом и душном помещении. кто знает, кто знает. но меня, как недавно выразилась одна одногруппница, не изменить, поэтому лучше буду спихивать все на природную слабость организма

Здесь начинается царство "Sympaticus", души всего живого, где "Я" нераздельно есть и то, и это, где "Я" переживаю другого во мне, а другой переживает меня в себе. Коллективное бессознательное менее всего сходно с закрытой личностной системой, это открытая миру и равная ему по широте объективность. "Я" есть здесь объект всех субъектов, т.е. все полностью перевернуто в сравнении с моим обычным сознанием, где "Я" являюсь субъектом и имею объекты. Здесь же "Я" нахожусь в самой непосредственной связи со всем миром - такой, что мне легко забыть, кто же "Я" в действительности. "Я потерял самого себя" - это хорошее выражение для обозначения такого состояния.

о господи, да я же живу в коллективном бессознательном! как приятно узнать, что по юнгу я сильный человек, спустившийся в глубину своего подсознательго и не испугавшийся спуститься глубже блаблабла, от этого не легче, конечно, тем более я не фанат юнга далеко, но я пытаюсь найти хоть какие-то плюсы в том, что я сижу и занимаюсь этим в девять утра))

на самом деле, этот пост посвящается тому, что уже неделю назад я знала о том, что мне нужно сделать доклад об этом чертовом коллективном бессознательном и архетипах, но начала делать его только вчера в девять вечера (нормальная ситуация) и продолжаю сегодня с утра, херя латынь, потому что я богиня прокрастинации.

я проснулась вся насквозь больная, хочется как минимум все поебать, как максимум - немножечко умереть, особенно если вспомнить о том, что я за каким-то хером записалась на курс по истории кино, который заканчивается в семь, а перед этим еще слушать про русских масонов, и все это, конечно, очень интересно, но сегодня я не сильно к этому морально и физически готова (хотя когда я вообще к чему-нибудь морально готова?). на самом деле, мне хотелось, чтобы этот пост выглядел относительно позитивно, потому что последние два дня у меня достаточно хорошее настроение, но, мне кажется, мой, кхм, стиль письма не способен передавать положительные эмоции в принципе, поэтому что вышло то вышло.

у меня сносное настроение, просто я не сильно вижу в своей жизни смысл, и все попытки (даже относительно активные) его найти как-то слегка провалились, но, в общем-то, все и вправду нормально, поэтому поводов волноваться нет. в конце концов, никто не отнимет у меня все мои глупые мелочи, которые поднимают настроение (пусть на несколько часов, а в последнее время даже минут, но все равно). например, сегодня я смотрела какой-то советский мультик, сидя у мамы на коленях (просто мы не умещались вдвоем в одном кресле), ничего такого особенного в этом не было, но на несколько минут мне стало очень спокойно и хорошо. вообще, в последнее время ее поддержка ощущается достаточно сильно, мне жаль, что я не всегда могу ее оценить.

меня довольно много раз в моей жизни называли странной, а то, что я делаю/говорю называют странным до сих пор, но я не странная (к сожалению). просто я несчастлива и в полуотчаянии бросаю себя в различные, зачастую для меня же (потенциально) опасные ситуации, чтобы как-то раскрасить свое существование, чтобы хоть попытаться найти что-нибудь, для чего стоило бы жить, и счастливо.

будет много и будет быссмысленно и бессвязно, как всегда.

в понедельник я слегка рассыпалась, во вторник почти собрала себя по кусочкам (ради этого пришлось пропустить половину пар, но неважно), даже приготовила себе блинчики с нателлой, это меня обрадовало потому что я уже не готовила целую вечность, в среду у меня появился научник, что меня не так конечно обрадовало, но все равно, в четверг приснился удивительно детальный эротический сон с ланой дель рей (я научилась практически ничему не удивляться, по крайней мере своим снам точно), в пятницу - 10-15 километров на каблуках (от одного из которых на пятом километре практически отвалилась набойка), балет и книга о наполеоновских войнах за 900 рублей (855 с наищедрейшей студенческой скидкой), потому что я до сих пор думаю, что чем больше я потрачу, тем лучше мне станет. книга красивая, толстая, на английском и с на первый взгляд приличной библиографией. вообще, я потратила на книги около полутора тысяч, потому что еще совершенно внезапно для себя купила биографию артюра рембо, которая впоследствии совершенно так же внезапно оказалась совсем даже и не биографией, а биографией с элементами авторского вымысла, о чем радостно сообщается на первой же странице, но ладно, я все равно прочитаю, не думаю, что стреляющие друг в друга из ревности поэты смогут меня разочаровать (я переписывала это предложение несколько раз, потому что оно не совсем соответствует действительности, т.е. технически стреляли они не друг в друга, а только один в другого, но не суть). купила гамлета и пьесы уайльда, уже чувствую, как придется изгонять так и просящиеся в голову тексты (да и мелодии) песен эмили отемн и моррисси при их прочтении, если я, конечно, вообще возьмусь за них, ибо скорость моего чтения в последнее время настолько невыразимо быстра, что я читала даже дико интересующую меня книгу три месяца (даже тот факт, что в ней 500 страниц, не оправдывает меня вообще никак). раз уж я упомянула моррисси; я ни за что себе не прощу, если когда (если) мне исполнится двадцать лет, семь месяцев и двадцать семь дней, я забуду послушать never had no one ever. было время, когда я пыталась сосчитать точное количество текстов моррисси, в которых упоминается насилие, остановилась на 15 и как-то забросила. сегодня я купила абсолютно прозрачную блузку и даже не знаю, на что больше надеюсь в связи с этим: что меня выгонят из университета, или что в один прекрасный момент я окажусь в какой-нибудь южнобутовской канаве. на самом деле я на это не надеюсь, но пост не пост, если в нем нет неудачной попытки полусмешного сарказма. раньше от некоторых вещей мне было бы очень больно. мне и было больно сейчас. но недолго. я практически научилась абстрагироваться, и, как бы я не притворялась, что мне этого хочется, мне страшно, что однажды мне не придется абстрагироваться. потому что абстрагироваться будет уже не от чего, потому что уже ничего не сможет сделать больно. the diminishment could go no further, and t he face can only be slapped so many times before the slaps cannot be felt. пост так же не пост, если в нем нет цитаты моррисси.

все это почти позволило мне забыть, что я продолжаю биться об одну и ту же стену лбом вот уже сколько лет и вхожу в ненавистную мне весну по воскреcающим, живым и дышащим улицам будучи абсолютно и совершенно мертвой.

я поняла, что мне хочется быть любимой в основном чтобы было чувство ответственности, чтобы было для кого стараться. я это не в плане встречашек-повстречашек или немедленных признаний, я не этого ищу, а уверенности, что кто-то меня любит, и я должна ради этого человека стараться. я часто занимаюсь мелким саможалением, но, по большому счету, мне себя не жалко, я не люблю себя настолько, чтобы прекратить саму себя мучить и разрушать. я хочу, чтобы когда я буду в очередной раз валяться на полу спальни, содрогаясь от рыданий, мне пришла в голову мысль, что я не могу с собой этого делать, что я не должна, потому что есть кто-то, кому не хочется видеть меня такой. другой вопрос, что даже если такой человек и есть, я вряд ли когда-нибудь полностью в это поверю, я даже не знаю, какой экпрессивностью и убедительностью надо обладать, чтобы донести до меня, что меня можно любить, хотя тут дело конечно не в экпрессивности и убедительности, а во мне и моих идиотских заморочках.