море волнуется

Что во мне выдаёт филолога, так это не просто "любовь к слову", а именно интерес к истории слова. Я натыкаюсь на какое-то рандомное словечко, задумываюсь над его происхождением и начинаю копаться в пыли словарей, чтобы найти хоть какие-то сведения, будь то устоявшиеся, доказанные цепочки связей или неподтверждённые предположения.

Иногда я просто прочитываю и успокаиваюсь, иногда записываю.

Но, по-моему, неплохо было бы некоторые вещи кидать сюда, в блог. Вдруг кому интересно будет

обжегшись на молоке, на воду дуешь

вспомнилось:
как-то, будучи в истерике во время сессии на первом курсе, я себе пообещала, что закончу вуз, добьюсь успеха в жизни, то есть того, что принято в скучном обывательском обществе называть "успехом", а потом покончу с собой

наверное, когда первая часть уже почти выполнена и уже усугубила всё, мне кажется, что вторая меня сама собой приведёт к концовке

Видимо, я настолько обделена вниманием, что обычную галатность и вежливость в обхождении со слабым полом принимаю за симпатию именно ко мне. Или просто джентльменов столь мало, что всё это воспринимается как нечто из ряда вон выходящее, хотя для самого юноши это, быть может, нормально, естественно.

есть люди, которые фантастическим образом своими словами и действиями попадают тебе прямо в запёкшиеся раны и бередят их, сами не зная

или того хуже - они спрашивают о том, на что ты никогда не знаешь ответа, - о тебе

Я это просто себе пока оставлю:
https://pedsovet.su/publ/123-1-0-5366

> Коллеги, мы заходим в класс к своим ученикам и сразу же превращаемся либо в учителя, либо в мучителя.

> Мы, учителя, зашли в класс с определенным выражением лица и сказали всего лишь пару фраз, а дети уже уловили наше настроение, расшифровали подтекст нашего речевого сообщения и почувствовали наше к ним отношение.

Серьёзно, как бы я ни возмущалась положением экономических и политических дел в своём регионе, я бесконечно люблю сорокаградусные морозы, сугробы по пояс, сказы о Хозяйке Медной горы, суровые скалы, тёмные изломанные леса, низкое небо с тяжёлыми тучами и озёра, озёра, озёра. И никакая Карелия, чёрт побери, будь она хоть самым прекрасным болотом в мире, никогда и ни за что не сравнится с загадочной гладью Тургояка. И хоть я всем говорю, что всё равно отсюда уеду, - честное слово, я не представляю, как буду спокойно жить в другом месте и не выть от тоски, вспоминая гордую красоту неприступного края. Потому что здесь, на юге, недели две - и уже безумно скучаю. Не по людям, а именно по местам.

иногда смотришь на счастливых людей и думаешь: а они плачут по ночам? а они ищут в себе недостатки? а они бывают жестоки, злы и обижены? а как они справляются со всем этим? а как справляюсь я?

солнце моё, будь за меня, веди огнём через быструю воду и быстрой водой через искры огня; будь со мной, оставляй позади тёплые постели и сумрачные дома, тихие улицы, шёпот утренних хлопот, рутину дневных обязательств; иди со мной, возьми задушевные песни у ночного костра, утреннюю росу и сладкий туман над головами и в головах; наш путь - дорога, извилистая, манящая, без конца и краю, без сомнений и страхов, без привязанностей и душевных тревог. солнце моё, будь хотя бы и не моё, но будь рядом, не покидай ни на шаг, следуй за мной, храня безмятежность в сердце.

интересно, насколько сильно ты стала похожа на загнанного зверя, отчаянно пытающегося уберечь свою шкуру от любых прикосновений? насколько сильно кусаешь тех, кто собирается не ударить, а всего лишь пригладить вздыбленную шерсть на загривке? у них идёт кровь из ран? а твои старые раны снова не кровоточат, чувствуя чужую боль? как скоро ты бросишься на людей, тихо тебе что-то нашёптывающих? сможешь ли снова удрать? а если нет, то что, прокусишь свой собственный хвост, сумасшедшая?

всегда берегись слов, а особенно шуток, ведь именно их ты не понимаешь

мне так страшно, когда говорят о моём будущем; мне так стыдно и горько; понимаю, сколько совершила грубых и непоправимых ошибок за свою маленькую жизнь, страшных ошибок - в выборе профессии, в выборе пути. мне так кажется - непоправимых. за это меня ругают, и воля слабеет, а вовсе не сжимается в кулак. я запуталась, я растеряна, не хочу думать о будущем, не хочу. и стараться для него не хочу, не нужна мне хорошая пенсия и безбедная старость - ну их к чёрту, это будет так нескоро! я сейчас жить хочу, сейчас, а не потом. а получается, что бегу за какими-то призрачными образами светлого будущего и в настоящем просто существую и выматываю себя.

…и они идут, громадные, выше деревьев и скал, и слепит человеческие глаза их серебряная шерсть, сияющая на солнце, и летит пыль, и танцует галька от их тяжёлых шагов, и ветер поднимается от их дыхания. а они всё идут, не останавливаясь, и глаза их, слепые, бледно-молочные, смотрят за самый горизонт, не видимый человеку. и больно людям смотреть в них, невыносимо: такая печаль, такая тоска пронизывает маленькие сердца, что выть хочется, и реветь, и броситься вслед за этими странными существами, и стать такими же большими и молчаливыми, и идти рядом - всегда, безостановочно, вечно. и так страшно людям от взглядов этих слепых глаз, что прячутся они каждый раз по пещерам и по лесам, когда только чувствуют дрожь земли, и слышат тревожные крики птиц, и видят мутные силуэты вдали.
…а они всё идут, и идут не один день и даже не век, и никто не знает, куда они направляются, и никто не знает, когда они остановятся, но каждый боится, что кончится мир, когда кончится их молчаливое шествие

Знаешь, что здорово?
Возвращаться домой. Домой, в тёплые стены, к ленивым котам, к неубранным постелям, к раскиданным книгам.
После всего этого холода и лицемерия.
Сквозь снегопад и туман.

Я надеюсь, что где-то там, далеко, кто-то тоже вернулся домой.

спрятаться бы, исчезнуть в этом густом, как кисель, снегопаде, отделить себя от мира холодной стеной, ледяной завесой, укутаться в вихрь, накрыться тучами с головой; съёжиться, сжаться до размера самой маленькой снежинки, и упасть в сугроб, и смотреть на белые холмы, смотреть и не различать: где сугроб, а где - небо, земля, горизонт; и не думать ни о чём, и засыпать, и спать сладко, видя тёплые сны, - до тех пор, пока не придёт весна, пока не растопит равнины, чтобы я, крохотная снежинка, ушла живой водой в воскресшую землю