Быдло-бестселлер

И вроде все хорошо, но отчаяние захлестывает с головой, вбираясь в легкие, и нехватку кислорода в легких пытаешься восполнить сигаретным дымом. И вы со своей тоской так давно не были наедине, что ты почти забыл, как это, когда ребра сдавливает чем-то тяжелей, чем стальными прутьями. Она проникает под кожу, останавливая потоки крови, впрыскивая в алую жидкость черную, мутную жижу, под названием «тоска». Человечество так устроено, что друг без друга мы лишь ненужный балласт, который является осколком полноценного общества. Осколком, который цепляется за большую глыбу, стараясь стать одним целым с тем, от кого оно откололось. Наедине с собой, мы включаем телевизоры, боясь остаться с тишиной на тет – а – тет. В темноте и тишине сокрыты наши самые страшные тайны, которые при свете дня мы стараемся закапать, и вполне удачно, до наступления темноты, когда на стенах появляются уродливые блики, именуемые нашими постыдными тайнами. Они наступают со всех сторон, впуская свои уродливые щупальца и шепча что их не похоронить, что они память. А память нельзя похоронить. Иногда, отпускает, иногда больно до самого рассвета, пока не поднимется солнце и снова не появиться иллюзия защищенности. До следующей ночи, пока они снова не объявят о своем воскрешении. Это больно. Невыносимо. От этого не избавиться.

Люди так щедры на пустословие, что невольно содрогаешься, когда видишь, как губы человека приоткрываются, начиная что-то говорить. И появляется дикое желание закрыть уши и эту чушь не слушать, ибо ты знаешь наперед, что это все, не более, чем пустословие. Они делают умное лицо, слушая своего оратора приоткрыв рот, а я, докурив до фильтра, все слушаю пропаганду юного выблядка, который рассуждает о жизни так, будто прожил в ней не менее двухсот лет. Его речь грамотна и выучена на зубок, было видно, что толкает он ее не в первый, да и не в последний раз. С каждым отрежисированным словом, желание утопить мальца в собственных словах почти глушит жжение пальцев от сигареты. Не знаю, что повергло меня на то, чтобы подойти и врезать, но на курок моего терпения нажало выражение «все стадо, а мы личности». Я иногда думаю, что заставляет мальчиков и девочек лет 16, считать себя личностями, которые сидят в парках, на скамейках, с бутылками пива и джина и весьма нагло считать всех стадом, а свою гоп-компанию состоявшимися личностями? Что такое личностей и как можно определить состоявшаяся она или же еще в полете жизни? Что определяет человека как человека? Возраст в паспорте? Умные мысли или прожитый опыт? На самом деле, человек не может считать себя личностью, пока не научиться воспринимать других людей не просто как представителей «человека разумного», но и как индивидуального представителя общества. Не важно, младенец ли это, который прожил на свете не более трех суток, или же опытная шлюха, у которой весь опыт состоит в том, как правильно напоить клофилином и удачно выбрать сутенера. Мы можем считаться личностями тогда, когда признаем, что помимо нас любимых, есть люди более стоящие. И личностей в наш век можно сосчитать по пальцам, одной руки и без пальцев.

Что заставляет нас прощать людей? Чувство благородства или превосходства в момент, когда вы сцепляете ладони в пожатии, и ты чувствуешь себя вершителем в этот момент. Чувство тщеславия толкает нас на прощение к таким людям, которые того не стоят, или же искреннее чувство привязанности не дает полностью освободиться от цепей прошлого, выгнав человека, которому просто уже нет места в твоей жизни? Порой, минутный порыв может стоить очень дорого как для себя, так и для того, кого вы прощаете. Вы уверены, что никогда и не при каких обстоятельствах не напомните о том, что заставило вас расстаться на какое-то количество времени? Уверены, что в пылу ссоры, с ваших губ не сорвется обвинение в когда-то совершенном проступке. Нет? А зачем же тогда прощать, если ни в чем нельзя быть уверенным? Потому что люди не роботы и им нужно уметь прощать, потому что вы можете оказаться в подобном ситуации быстрей, чем щелкнуть пальцами. Что, скажете, никогда не приходилось предавать? Делать вещи, которые ты один считаешь правильными, но другие, почему - то уверены, что ты предатель. Пытаться спасти свои белые перчатки от грязи бесполезно. Рано или поздно, но они окажутся в сажи предательства и именно поэтому нужно уметь прощать близких людей. Не тех, кем можно пожертвовать, не задумываясь, а тех, кого было бы больно предавать в мыслях. Человеческие отношения хрупки, словно хрусталь, и, не всегда уронив бокал, можно надеяться, что он приземлился на мягкое покрытие, которое убережет его от трещин.

« Твои чувства препятствия к тому, кем ты мог стать, но из-за них потерял все» - говорила мне женщина, которая из-за этих чувств готова в ад прямиком. Впрочем, она права. Моя иллюзия затмила во мне меня, родив нечто новое и слабое. Человека с чувствами. Даже если эти чувства когда-нибудь погубят меня, я буду только рад, что когда-то давно не посмел пустить себе пулю промеж глаз. Людям нужна иллюзия, хоть минимальная, но нужна, иначе совсем не останется смысла тянуть лямку в этом поганом мире. Сколько бы городов, штатов, пригородов не менялось, человеку нужна эта чертова надежда, что все когда-нибудь изменится. Ворвется в их жизнь красавец мужчина/женщина и изменит их пресную жизнь, которая вдруг превратиться в сказку. И в этом моменте должен звучать голос, что люди сами должны творить свою жизнь, но лучше вырубить эту суку, пока она не убила последнюю надежду на сбалансированное существование. Возможно моя иллюзия мелочь по сравнению с этим, но зажатая меж губ ручка дает иллюзию сигареты и даже может, я чувствую внутри привкус табака. Пусть глупо, но это действительно помогает успокоиться и не начать палить по всему что движется. Человеку нужна надежда, которая в свою очередь заключена в несбыточные мечты. Если их нет, вы мертвы и вам уже ничего не поможет.

Мы всегда готовы на жертвы ради тех, кого мы любим. И жизни не жалко, дабы знать, что с твоим ценным человеком все хорошо. Вот только вопрос в том, а будет ли оценено ваше благородство на те баллы, на которое подсознательно рассчитывает каждый человек, принося пусть даже незначительные жертвы. Мы торгуем тем, что у нас есть, за то, чтобы нас и нашу «куплю/продажу» оценили по достоинству. Даже в минимальной ситуации, как жертва временем. Один жертвует своим временем сна-учебы-просмотра фильма-прочтения книги, взамен ожидая если не равных жертв, то по крайне мере малейшей благодарности. И если мы не получаем этого, последующие жертвоприношения жестоко приравниваются « я – тебе. Ты – мне». На самом деле, это уже не является жертвой, а обычной взаимоуслугой. О том, какая платится цена за жертву обязан знать лишь приносящий ее. Он должен быть уверен, что не разочаруется, если не услышит ни «спасибо», ни ответных жертв от того, для кого он делал те или иные уступки. Он обязан быть готов к тому, что его жертву примут как само собой разумеющееся, как данность и явление обыденное и ничем не примечательное. Люди, пусть даже самые близкие, не способны принимать жертвы и их нужно преподнести так, словно действительно ничего особо торжественного не произошло. Не прыгать перед ним и кричать « вот он я, герой, пади в колени». Испокон веков существует лишь жертвенность в одну сторону. И быть готовым к тому, что вашу жертву отвергнут, ибо не все люди умеют принимать что-то от других. А самое главное, спрашивайте, а нужна ли ваша жертва тому, кому вы ее приносите? Не будет ли она в тягость тому, кого вы любите? Ведь, в итоге можно оказаться не героем, а совсем даже наоборот.

Дни, месяца, года, мы строим свою правду, исходя из каких либо выводов, поступков, как своих, так и тех, которые наблюдали. Каждый живет в своей правде, в собой созданном логичном мире, в котором понятны причины и следствия. И в тот момент, когда наша найденная правда становится достаточной окрепшей, мы начинаем считать себя не в меру взрослыми людьми, которые могут и должны нести ответственность за то что они поддерживают. И, к сожалению, для каждого человека, его правда самая правильная, которая служит ему опорой в спорах и разногласиях. И именно за возможность дальше держаться на этой опоре, люди вступают в схватки друг с другом.

Иногда, люди сталкиваются с такими сферами, где их правда не стоит ровным счетом ничего. Те места, где работают абсолютно другие взгляды на мир, другие понятия и существует другая правда. И наше понимание становится как зыбкий песок в пустыне, пьедестал пошатан и в этот момент мы начинаем цепляться за законы логики, какие принципы, законы, чтобы создать и объяснить, выразить и защитить правду, которая может стать опорой в этой новой для нас ситуации. Моменты сомнения в своей правде, именно в эти моменты вы возвышаемся над собой, приближаясь к истине.

Бывают моменты в жизни, когда уже не на что опираться. Когда нет ни одного подходящего объяснения, подходящей логики, законов, принципов. Когда любой вопрос себе и миру остается без ответа.

Знания, убеждения, навыки – ничто не работает. Все происходит по законам, которых ты не понимаешь. Тяжелое чувство беспомощности и отчаяния охватывает тело, ум и душу. Отчаяние не от того, что ситуация не переносимая, а отчаяние - от невозможности что-то изменить на что-то повлиять. Ты становишься маленькой тенью большого мира, в котором можешь только наблюдать и ждать.

Отчаяние парализует. Отчаяние обезоруживает. Отчаяние убивает внутреннюю правду. Отчаяние очищает и открывает нас новому.

Неделя без сна дает о себе знать в виде впавших глаз и черных синяков под глазами, которые уже даже очки не скрывают. Отчего то, кажется, что уже все равно на то, чем кончится временная ссылка, наплевать на то, кто первый поднимет белый флаг и сдаст свои позиции. Усталость словно живой человек нашептывает сдать позиции и что? Верно, это « что» останавливает мои благородные порывы уйти первым. Ну, быть может, остатки упрямства, из-за которого я всегда попадаю в неприятности. Желание заявиться с помпой и с М14 за плечом и к чертовой матери. И снова встает и что? А ничего. В том то и дело, что заявившись так, я вряд ли вообще покину питейное заведение, разве что вперед ногами. Или же по кусочкам. «Молчать теперь моя привычка». Понять бы, о чем молчу.

Здравствуй, мое ничто. Мы давно не виделись, но ты вновь стала мелькать в зеркалах, в которых я ловлю свой взгляд. В нем отражаешься ты, ничто. Твое первое имя обреченность, второе смирение, третье - пустота. Не знаю, обрадует ли тебя, но во мне сейчас все три твои имени, пополам разбиты по всему организму, сокрыты в потаенных углах. Ты знаешь, ничто, я не боюсь. Ни себя, ни тебя, ни смерти, которой все так страшаться. Они глупы, эти люди, которые ползуют на коленях, вымаливая себе 10 лет ничтодной жизни, роняя свое человеческое достоиство и убивая его навсегда. Презрение к смерти - основа жизни. Фартанет или в этот раз ты обнимешь меня полностью, приняв в свои объятия? Рассвет покажет, он нас рассудит.

И почему люди говорят « один в поле не воин »? Разве второй спутник не может считаться обузой в этом самом поле. Да и ответственности, если подумать, многим меньше. Ведь за свою шкуру отвечаешь ты перед собственным я, а с самим собой можно договориться, как известно. Все это замечательно конечно, дружба, кровь за кровь и до гробовой доски, но почему-то, дальше слов, не идет. В который раз убеждаюсь, что зря полагаюсь на тех, кто рядом. И дерьма то них пришлось порядочно и пуд соли сожрали, но когда дело доходит до действительно важных проблем, я вижу только попрятанные в песок головы. Страусиная болезнь начинает распространяться со скоростью света. Жалею лишь, что лично не присутствовал и не смог воткнуть пику в наглые и лживые глаза того, кого считал отцом. Получается, в поле одиночка воин, а пословица лишь набор слов.

Это 7. Седьмая татуировка и шестое напоминание о том, что мне удалось избежать появления в аду. На какое то время. Негативное отношение родителей и наплевательское мое. Еще долгое время буду разглядывать то, что будет на месте шрама, усмехаясь и прокручивая в голове мысли о том, на какое же следующее место придется финка. Почему сразу вспоминается каждый шов, наложенный на бутылку водки, в качестве анестезии и до крови искусанные губы. Слишком идиот? Да, факт. Седьмая. Когда будет восьмая?

Они в очередной раз пытаются навязать свое мнение, высказавшись о том что правильно, а что нет. А когда я, вскинув глаза на эту безликую толпу, спрашиваю о правильном портрете человека, в ответ слышу лишь тягостное молчание и непонятные наборы слов, словно они не были готовы к тому, что я спрошу. Они придумали правила и слепо следуют им, даже не задумавшись о том, какие последствия могут нести их выполнение. Истинно принятое расслоение на тех кто с «крышей» и тех, кто лох, захватили не только их слой общества, где я рос с самого детства, но и людей, которые раньше были людьми, но в прошествии веков превратились в том, чем боялись стать. Они снова читают морали о правильном управлении, но натыкаясь, на мой взгляд, тут же замолкают, уверенные, что я просто идиот, которого могила исправит. В чем-то они все же правы, я идиот. Мягко говоря, человек, которые имеет свои своды законов и принципы морали, не имеет права считаться нормальным человеком. Он слишком опасен для этого общества, которое заражено болезнью пострашней, чем СПИД. И даже человек, который всю жизнь двигался против общепринятого режима, был вынужден сломаться под гнетом людской толпы.

Забавно знать, что это очередной твой глюк, который растает, стоит тебе закрыть глаза и вскользь пожелать чтобы наваждение испарилось. Но меж тем, все трудней закончить это маски-шоу, с бесконечными спорами о себе и про себя, когда веки закрываются непроизвольно и желаешь ты все ровно наоборот, чтобы наваждение никогда не кончалось. Она в очередной раз решила впасть в детство и поиграть в догонялки, выглядывая из-за угла и смешно скривив лицо, жестами показывая что вожу я. Для нее, почему то, то чем мы занимаемся, не более чем игра в эти самые догони-меня-если-сможешь. Мы оба каждый раз рискуем быть загнаными из-за некчемных игр в ловушки, из которых выход лишь один, но до того страшный, что реки крови просто ничто, по сравнению с тем, что стоит свобода от навязанной игры. Философские разговоры ни о чем, сидя верхом на пластиковом подоконнике, который и в пору моей юности грозил развалиться под тяжестью не маленького веса, сейчас скрипит еще больше, чем когда - либо. Пустословие, бесмысленные клятвы и собственные имена на английский манер врастяг и пустые фальшивые улыбки и "Я тебя убью, вот увидишь". Я давно перестал угрожать, а она еще верит что сможет до конца убив свои чувства, занять мое место, лишь бы доказать мне, что она без меня сможет. И уже этим она доказывает обратное. Ненависть убивает в людях людей, она в себе человека уже убила. К сожалению.

Не особо приятно быть всегда правым. Впрочем, чего я еще ожидал от суки, которая зовется судьбой, кроме как очередной злой насмешки и полупинка. И вроде с одной стороны это должно убедить меня, что все же быть пессимистом правое дело, а оптимистом вечные шишки, но как то совсем не светит мне быть правым в столь не оптимистичном деле, как ожидание. Бокала, правда жаль. Порой мы можем сдержать ярость, но совсем утопить ее в себе мы способны, поэтому в большинстве своем страдают вещи и люди, которые абсолютно не имеют никакого отношения к тому, что вызвало ярость. Идеализация чертового положения и початая бутылка коньяка, восстановит чертов баланс в ненавистном мире, примирив меня с необходимостью дышать в нем.

И отчего, я практически ничего не чувствую?

У каждого в жизни бывают моменты, когда хочется забыть себя и улететь от всего, какой бы не была эта счастливая жизнь, мы все время ищем что-то новое, словно в булочной надкусывая батоны с изюмом, выбирая его и бросая недоеденную булку, переходя к новой, не замечая, что рядом с нами растет гора недоеденного хлеба. Рано или поздно, хлеб в булочной кончается и тебе останется лишь доедать то, что ты когда с презрением отшвырнул от себя. Я чувствую что моя булочная скоро опустеет и более не чего будет пробовать, не оставив мне выбора. Я сам не оставляю себя выбора, убивая возможность к отступлению, выедая самое лучшее. Все, хватит сидеть со стеклянными, неподвижным взглядом, жалея себя и теша свои чертовы иллюзии насчет того, что все само разрулиться само. Да, ты, подними задницу и действуй. Это ТВОЯ жизнь, и отговорки типа «хлеба больше нет» не действуют. Стоит выйти из этой булочной и будет другая, более широкая, но эта отличит тебя от прошлой тем, что у тебя есть опыт и ты более никогда не поступишь, как поступал ранее. Действуй, все в твоих руках.

Человеческая душа словно большой платяной шкаф, в котором можно поместить тысячи вешалок с воспоминаниями, словно нужна и не нужная одежда сграблена в одном месте. Внешний вид и внутренне содержание определяется самим человеком. И каких бы ни было воздействий с внешней среды, внутри у нас либо идеальный порядок, либо горы перемешанных вещей. Иногда кажется, что люди со шкафом, в котором содержимое находится, чуть ли не в алфавитном порядке, педанты и абсолютно не годны к содержательным беседам или же не поймут внутреннего беспорядка вашего шкафа. На самом деле, такие люди это явление очень редкое, потому что проще поддерживать пламя, которое прыгает, рвется в небо, гаснет и снова возвышается к небу. Держать же ровное пламя внутри себя, куда сложней, быть хорошим не только для кого-то, но и для себя. Я представляю, каких мучений стоят таким людям порядок в их идеальных шкафах, ведь порой совсем не просто выкинуть старую, ненужную вам вещь, воспоминание, цепляясь за нее, словно утопающий за спасательный круг. На то, чтобы ее выбросить, нужно мужество, сила воли, впивающиеся ногти в ладони и много горечи в связи с потерей. Люди с бардаком, к сожалению, морально слабые люди, которым порвать с прошлым и выкинуть ненужное никак не возможно и именно поэтому, мы устраиваем бардак в своих шкафах, пряча ненужное под грудой такого же бесполезного и стараемся забыть, вместо того, чтобы однажды набраться смелости и выкинуть все старое, заполнив полки новым и приятным.