my slough

жить в мире, в котором для тебя нет места.

самое страшное, когда кто-то смеется над твоей болью. но куда сташнее, когда этот кто-то родной человек

мы взрослеем случайно, в один момент:

был ребенок - наутро оброс коростой.

в красках ночь, а рассвет белесый,

здравствуй, новый мой человек.

это правда, разок разобрав себя

по кусочкам, винтикам, правдам - маткам,

посидев над всем этим, облокотившись на

что-то твердое, в конец передав остаткам

это цельное, неживое, что тебя бередило,

плавило, ломило, травило ядом и наркотой.

ты все это заберешь с собой,

только в виде другом и силе.

и как грянет громом над головой,

полоснет ударом в районе шеи -

три дыры в тебе, все зашили:

и от пули, и ноживой.

ты проснешься снова

в своем же теле, в своей постеле,

из последствий: взгляд лишь совсем другой.

С виду хиханьки да хаханьки, а внутри ад разрывается

И пока, Вера, у тебя тут молодость апельсиновая,
И подруги твои сиятельны и смешливы, —
Время маму твою баюкает, обессиливая.
— Как ее самочувствие? – Да пошли вы.

И пока, Вера, ты фехтуешь, глумясь и ёрничая,
Или глушишь портвейн с ребятами, пригорюнясь,
Время ходит с совочком, шаркая, словно горничная,
И прибирает за вами юность.
И пока, Вера, ты над паззлом исходишь щёлочью,
Силишься всю собрать себя по деталькам, –
Твой двадцать первый март поправляет чёлочку.
Посыпает ладони тальком.

Вера Полозкова

есть такое время, когда все, что извне, остается чуждым.

ни слов, ни движений не находится, чтобы выразить, что вовне

и всем тем, кто становится самым нужным,

не понять, что сейчас пора бы тебя хотя бы убить

или же спасти.

Никто не обязан относиться к нам так, как мы относимся к другим. Просто стоит это понять однажды и перестать разочаровываться в людях, ожидая от них слишком многого.

Эрих Мария Ремарк

истинное одиночество обнаруживается всегда вдали от привычной жизни: вот ты приехал куда-нибудь, а звонить, чтобы о тебе не беспокоились, некому.

мне дано нечто большее, чем красота и власть.

вместо прекрасной плоскости есть бездонная страсть:

двери с петель срывает, жжет изнутри костром,

телом повеливает, испытывает нутро.

У меня дурацкая память. Я помню преимущественно ночи. Дни, свет - это быстро забывается, а вот ночи я помню прекрасно. Поэтому жизнь кажется мне полной огней. Ночь всегда празднична. Ночью люди говорят то, что никогда не скажут днем. Вы заметили, что ночью голоса у людей, особенно у женщин, меняются? Утром, после ночных разговоров люди стыдятся смотреть друг другу в глаза. Люди вообще стыдятся хороших вещей, например, человечности, любви, своих слез, тоски, всего, что не носит серого цвета.

Константин Паустовский, "Блистающие облака"

человек рано или поздно - всегда возвращается к тому, что является частью его существа

Ночью моим мыслям, мечтам и надеждам не существует пределов. Нет пределов для радости. И для боли тоже.

© Кетиль Бьёрнстад
«Река»

я устал от людей. я устал от насмешек глупых,
от притворства и фальши, мучительной пустоты.
я не вижу просвета, и мысли мои так смутны,
обрекли меня вдруг равнодушием жечь мосты.

я не знаю себя. я иду лишь туда, где вижу
хоть какие-то цели для выхода сил души.
я пытаю любовь, с каждым днём становлюсь всё тише,
беспощаднее к чувствам, смиренней на пустоши.

не стремлюсь к небесам, не хватаю чужие роли,
жду исхода своих, в тишине посвящая пульс
позабытым во благо, и корчусь от дикой боли,
умоляя себя, что когда-нибудь да вернусь

к тем, кто видел во мне что-то большее и сильнее,
чем прохладу и ветреность мыслей (теперь - стихов).
я устал от рассвета, что каждый мой день жалеет
сердце в громких надеждах сбежать от земных грехов.

и теперь - отпуская всю суетность (пусть на время),
вновь пишу об оставленных днях и насущном зле.
честно верю, что жизнь не позволит мне быть не с теми,
и смотрю, как закат расползается по земле.

(с) aquamarinel

я ворую фото, картинки,

музыку, дни, стихи.

их ревнуя к людям,

не ревную людей к ним

— проклятый визави.

этот мотив был жалок:

тонкий бесстрастный бред.

все, что нам здесь осталось:

недопитый скотч,

недопетый другим куплет.

я бы бросил все и уехал,

купив билет.

но и там меня ждет сутулый

стул в темноте и прах,

тот, что стучит по ребрам,

вселяет страх.

и в итоге ты остаешься

загнанный в угол

убранный в стол

задвинутый стул

шах. мат.

вся беда в том, что мое сердце сильнее разума