Грусть

И Он таки начал проникать из моей головы прямиком сюда, хоть и не хотела. Ой, как же я не хотела. Не хотела ужасно.

Но, ладно, потом почитается-вспомнится. Ну, не глупая ли?!

"Да, она пошла вразнос. Вразнос, в загул, вдребезги, в стельку, ввысь. Отдать швартовы. Всё. Её не удержать. Ее понесло. Теперь сам черт ей не брат - он ей друг, она треплет его за корявые рожки и целует в черный пятачок.

Ох, как ей хорошо."

Верочка знает. Все совершенно знает.

И я не зря стала читать ее жж, потому что все чувства, все во мне отзывается, там же все такая правда и такое открытие.

Знаете, я когда увижу, когда Он меня обнимет, я сразу влюблюсь. Моментально. Просто в секунду. Главное только не задохнуться и не растерять какой-никакой умишко. А иначе - что же я скажу?

И как бы не злилась и не обижалась, не горевала/тосковала/надумывала, Господи, спасибо тебе, Господи, Господи.

Вы помните А.? Хоть кто-нибудь?

Я - нет.

Я стала настолько безразлична к нему и ко всему, что с ним связано, что сначала без малейших эмоций, не моргнув даже глазом, удалила всю переписку с ним, отовсюду, потом удалила его самого. А только что поняла, что забыла даже о его существовании, вспомнила только, когда увидела старые его записи мне.

Я его н е п о м н ю. Не помню ни плохого, ни хорошего.

Если в самом начале у меня была лишь злоба, то потом она сменилась ностальгией и благодарностью, а сейчас даже это ушло, представляете. Вот так.

Н и ч е г о.

И этот текст, по сути, даже не о нем, а о том, что из моей памяти изгладилось столькое. Я стала новая: неприкасаемая, необнимаемая, нецелованная, нелюбимая. Я ничего не умею и ничего не знаю. Всему меня надо учить.

А мы читаем жж Полозковой, и, как говорит мой Енот, "любимся".

"Неодолимое желание близости"

"Постель"

"Молекулы эмоций"

"Любовница"

Просто запомните, что никто не пишет о Любви лучше, чем Януш Вишневский.

Его произведения - апофеоз чувственности, душераздирающий, безумный апофеоз. Я не знаю как можно писать так, так превозносить Любовь, Секс, Ощущения.

Знаете, физическая близость у него всегда, всегда, абсолютно во всех и каждом произведении - это Превозношение, губы у него всегда исследуют каждый атом тела, будто в каждой молекуле - душа. Наверное, так и есть.

В нем - мои слезы.

Ибо так Любить, как Любят в его книгах - невозможно, нужно.

И, что самое удивительное, эта Великая Любовь у него всегда стоит на одном уровне с Умом. Он может на 10 страницах писать о Вселенной и физике, и это будет такая близость, что ни одно нежное слово не годится ей в подметки. И Женщина, и Мужчина у него всегда обладают потрясающим знанием, у Януша просто нет глупых, как нет и глупости, и наивности каких-то дешевых романов.

Его истории всегда потрясающи душевно, всегда выворачивающи, и такие дико польские, родные, что хочется побывать на польском вокзале.

Господи, да он даже историю смерти Гитлера написал так, что еще бы чуть-чуть и фюрера хотелось бы жалеть. Если бы Вишневский взялся за учебник истории, человечество оплакивало бы каждого вождя.

Если вы еще не влюблены в талантливую руку этого Мужчины, у вас нет сердца!

У Н. нет сослагательного наклонения. Абсолютно. Он никогда не говорит "я сделал бы". Все его фразы формулируются либо в настоящее, либо в будущее время: "я хочу…", "я буду…".

Это для меня такой показатель мужественности, что вы даже не представляете.

И при этом у него совершенно детское отношение к словам.

" - я буду печь блины завтра.

— почему печь, если их жарят?"

Я, недофилолог, на половину таких фраз не обращаю внимания даже, а у него все тонкости в словах выражены.

Хочется подмечать каждую деталь.

"Тогда я сижу, плачу и жду" - вся моя жизнь в трех словах.

Знаете, я очень памятливый человек. Моя душа отчаянно хватается за любую память и воспоминания.

Брови аля Пьеро у меня, например, с детства.

А в этих двух фотографиях - краткая история взаимоотношений с братом.

Да у меня куча историй с тех времен, как мы жили вместе у бабушки. И я все их помню.

На этом, вот, все мои лазанья по деревьям и заканчивались. Жопа немилосердно тянулась к земле. (Тут всплывает история про меня, брата, бабушкину яблоню и Механизм Х - потом расскажу).

Мамина кошка тут крошка еще. Но почему вот кошка мамина, если взять ее уговорила бабушку я?

А на выпускном в 9 классе я задорно пела частушки.

И я рада, что почти все наши фотографии сделаны на пленочный мамин аппарат (история его появления будоражит нервы!), ибо есть в нем что-то такое, что делает снимки душевнее. Их же не исправить, не стереть, один раз щелкнул и этот снимок окажется потом в альбоме, между остальных, и тут красней не красней, а снято.

Как же мне бежать куда-то, если у меня три альбома, два маминых, стопка маминых писем от ухажеров, которые я тайно читала раньше, три полки книг, и я помню где и как покупала каждую из них, маленький сверток с моими письмами и открытками из разных стран, полтора десятка полезных конспектов, Федор Иваныч, которого мама подарила мне на 19 лет (или не на 19… ;), коробка сережек, а еще целая куча акварели - почему-то до 18 лет считалось, что я юный художник со скрытым талантищем.

И я безумно люблю все эти вещи. Вот такой я, привязанный руками и ногами к вещам, человек. Люблю иногда перебирать их, смотреть, трогать, нюхать, гладить - ведь вслед за этим приходят такие теплые воспоминания, хочется улыбаться и немножко плакать (как после концерта Бабкина, т.е. вы понимаете насколько он Родной?).

Точно так же я привязана к дому, потому что в нем и вокруг него все эти вещи - яблоня у бабушки во дворе, и груша, место, где раньше был вольер, ванна на улице, новая летняя кухня (историю про старую тоже потом расскажу) и три огорода; а у нас с мамой один малюсенький, и место за домом, где я пробовала курить.

Если бы можно было, как в "Парфюмере", сделать из всего этого аромат, мне кажется, я бы всегда пахла только им.

В лучах лучшего друга летних недель, однако!

А потом он такой: я же всего лишь хочу, чтобы ты хотя бы 5 минут в день мне принадлежала.

И я совсем перестала слышать слова.

Да, у меня есть привычка переносить чувства от творчества человека на сам объект, любимые писатели у меня потому и любимые, и Прекрасные, потому что произведения их талантливых рук и голов вызывают настолько неподдельные ощущения, такой восторг во мне и восхищение, что я готова падать в ноги Творца.

И, ежели честно, пока Н. не акцентировал внимание на этом вопросе с такой стороны, я даже не замечала, насколько это у меня въелось в привычку.

Но, ведь восхищение творчеством и восхищение Человеком - вещи такие же разные аки небо и земля.

Картина: Возвращение блудного сына.

Путешественник еще подавал сигналы. Земля - нет.

"Собачье сердце"

Это даже не обсуждается.

!!!