Грусть

В августе мне всегда хочется осени уже. Дикая тоска накрывает. И хочется побрюзжать по поводу нового расписания, привезти с Маяка два пакета тетрадей, ручек и книг, вставать в 6 утра и надевать теплую кофту, ехать 40 минут в 17-ом и сидеть на лекциях. Я даже готова променять на это свою буднично-летнюю привычку утром пить кофе на крыльце. Чтобы только возмущаться объемам литературы на семестр и нахальному поведению двух амбалов.

Хочу увидеть любимых, таких прекрасных и таких до чертиков странно-смешных, преподавателей (о, на филфаке они самые лучшие, и самые сумасшедшие) и слушать тонкие филологические шуточки.

И я не хочу ночью слышать грохот оружия и вздрагивать. Пожалуйста.

"По-видимому, звёзды знают больше о силе тяготения, а также и об одиночестве, чем вы; ибо они — глаза желания."

Только ради того, чтобы верилось, я готова быть самым добрым человеком в Мире, лишь бы только верилось и надеялось.

Ведь самое главное из красивого - искренность. Так почему же не быть?

Все дело просто в том, что я устала бояться. Во мне столько страхов, что даже не передать.

И я совершенно не пойму - почему Вселенная дала мне это тогда, когда я не знаю чего ждать от будущего? Может, это такой намек, мол Кать, это тебе для уверенности в том, что все будет хорошо, для поддержки, чтобы ты не сошла с ума, для надежды, что и в этом может быть счастье. Если так, я безмерно рада. Но Вселенная не учла одного - моего страха, ибо теперь я боюсь это потерять. И боюсь не потому, что воспылала какими-то нечеловеческими чувствами (ох, давайте смотреть правде в глаза, уже и так понятно, что за это я имею в виду), просто я начинаю привязываться и привыкать - больше двух месяцев уже прошло. Я перестаю здороваться - а это, кстати сказать, важный показатель моего отношения, ибо непрестанно меня винят в том, что я не говорю "привет", но если вдуматься, не говорю я этого только близким мне людям, и только потому, что у меня есть масса более важных вещей, которую я хочу на них излить, а "привет" - это формальный этикет; я могу определить настроение по взмаху ресниц, но не пожелать Доброго утра, так значит ли это, что я пренебрегаю вами? Ответ - нет. Это значит, что вы входите в мой круг доверия, становитесь одним из немногих, которому я могу позволить себе даже писать неграмотно и шутить жуткие шуточки. Но я отвлекаюсь. Так вот, я начинаю пропускать "приветы", говорить очень откровенно, писать первая без малейшего зазрения совести и не отпускать от себя мысль, что безумно хочу обниматься и целоваться. И тут снова раздвоение у меня - я боюсь упустить сама, потому что это для меня отдушина и надежда, и боюсь, что упустит он, потому что, при моих смутных представлениях всего его плохого прошлого опыта, я хочу дать ему веру, аки Прометей, такого себе местного разлива, встряхнуть этого юношу, лишить его прекрасные глаза грусти и наполнить осознанием, что и не все люди плохи, и бывают добропорядочные девушки, и предательство/обман/ложь - не норма отношений, а искренность - то, что присутствует обязательно и сквозит в каждом движении мизинца.

И такие в моей душе штормы и обвалы, такое неспокойствие, что ни одно "я точно тебе говорю, что все будет хорошо" не в силах успокоить это на все 100%. Успокоение приходит моментами, настигает минутами, ну, может, часами, а потом р-раз и новый обвал, такой, с грохотом и криками, душа вот так мечется, что

"Я входил вместо дикого зверя в клетку…"

"Сантехник, его жена, кот и другие подробности"

"Сантехник. Твое мое колено"

Я уже говорила, что это дико смешно, легко и современно, иногда даже можно найти скрытый смысл и веру во что-то светлое в жизни, потому что то ли сам Слава Сэ такой неотчаявшийся оптимист, то ли его "сантехник", но все это попахивает умышленной дачей надежд.

Это очень странно.

Ведь все тут я пишу для себя, в первую очередь, чтобы потом посмотреть и снисходительно посмеяться эдакой глупости. Но есть сейчас вещи, которые постоянно у меня в голове и которые, при этом, я писать отчаянно не хочу. Хочу запомнить их, потому что некоторые из них довольно чудесны. Но вот такая жадность, что не просто не хочу никому рассказывать, но не могу даже заставить себя записать их.

Господи, как вы в точку, Марина Ивановна, почему вы так точны? Это поразительно просто.

"Ты хочешь меня обнимать? Значит ты не злишься, потому что, когда злятся, обнимать и целовать не хотят."

Снился Евгений.

Тут должно быть большое уточнение по поводу самого Е.: Евгений, для нас с моей женщинкой, - показатель правды; это тот человек, которому рассказывалось практически все, который заставлял меня изливать ему душевные подробности в общественном транспорте по дороге домой, который вел жуткие беседы и серьезные разговоры в сатирически-обличительном стиле и давал такие же советы, человек, которому можно было рассказать что-то очень важное и услышать в ответ какой-нибудь специфический вывод из этого всего.

Так к чему я же это веду - снился Евгений (что происходит, по-моему, второй раз за те 6 лет, что я его знаю).

Не буду описывать весь сон (был там кто-то еще - хорошо знакомый, не удивлюсь если Иван - про Ивана рассказывать не буду), мы были на моем крыльце (видимо, я очень хотела домой), курили (и курить). И все, вроде бы, шло нормально (ну, относительное "нормально" для сна, знаете). Но вот я сижу на ступеньке, смеюсь с шуток Е., курю, а он внизу, напротив, и вдруг смотрит серьезно в глаза, говорит, мол Кать, как так с тобой получается? "В смысле?" - спрашиваю. А он: "Ну, как так выходит, что ты все время раскрываешься с каких-то других сторон, меняешься, другая постоянно, как получается так?" И я не успела не то, что ответить, не успела даже задуматься, как пропал и Е., и крыльцо, а появились красные занавески, зеленое постельное и сопение сестры на соседней кровати.

26.07

Здесь вот небо очень-очень чистое, и ветер здесь сильный и свежий. И люди тут спокойные. Какие бы мысли не терзали их головы, они лежат на солнышке, переворачиваются томно со спины на животик, и с животика на спинку, купаются, готовят кушать, пьют чай и гуляют с детьми. Здесь тьма детей, и они громко смеются, кричат и гомонят на все лады.

Разве все это плохо?

Почему нельзя, как и раньше, негласно недолюбливать друг друга, но не выливать это в открытую вражду? Зачем разрушать такие прекрасные города? Во имя чего размазживать друг другу головы? Неужели какая-то абстрактная цель сможет это окупить? Эта цель отстроит города, успокоит детей, оживит мужчин?

Здесь очень и очень спокойно. Но тянет меня отсюда с дикой силой, потому что там все мое: мой город, моя семья, все совершенно мое. И я хочу, что бы это всего лишь осталось целым.

В чем мне повезло, так это в том, что, когда я пьяна, я не бушую.

Л., например, такая, что пол бутылки вина делают ее громкой смелой любительницей танцев. Я же наоборот - выбираю себе уютненький уголок, сажусь поудобней и молча наблюдаю, единственное, что могу - громко хохотать; я очень редко позволяю себе что-либо рассказывать, становлюсь тиха и спокойна.

Но соль в том, что если в это время мне скажут, мол а давай взломаем будку в парке и будем кататься на ночном колесе обозрения, вероятность моего согласия - 120%.

Я вчера ночью пошла курить на пляж. И ладно еще то, что народу там аки днем, и все на тачках и мопедах (деловитая, однако, публика), и фонари светят ярче солнца. Но если сесть на песок, ближе к воде, черное небо начинает сливаться своим цветом с безбрежным 'окияном' и ты, будто бы, смотришь на конец мира, будто бы там, где заканчивается песок, ничего больше нет, а Земля, плоская как столешница, лежит на спинах слонов, стоящих, в свою очередь, на огромной черепахе. И такая это звездная чернота, а я выдыхаю в нее дым из легких и перебираю пальцами ног песок.

27.07.

Что-то я от 14-летних детей, по дядюшке Йосе, "как земля от птиц".

30.07.

Пирожки со сливами - средоточие вселенского зла. Есть их хочется всю жизнь, а живот после второго болит так, будто вовсе они не со сливами, а, как минимум, со слоном.

27.07.