Чернейкина.(не моя)

Иногда так безумно до лампочки, иногда до слезы на щеке, а потом..без рифмы, без галочки, прикоснись только к себе. Может быть я утрирую и сгущаю, может быть прощая правду, не воспринимая лживость, я эти слова отношу лишь к себе, а может быть, … Правдивое лицемерие… А люди-человеки…могут быть рядом только лишь на большом расстоянии, когда же они живут в одном городе…им наплевать друг на друга. Размусоливая любовь на 89 страниц, выдумывая слова нежности в моменты когда хочется выть, так (матершина), что же тогда всем так хорошо, раз всё так плохо а? Да нефига, можно прикинуться, таким обиженным всем миром, вот вы нехорошие, вот мне плохо, а вы не понимаете, да нефига… Когда человеку по-настоящему плохо, он не сможет неделю, месяц, полгода держать улыбку на лице… Это лицемерие и эгоизм. А в остальном, настанет лето и будет вам счастье. Но только каждому своё.

Твой мир превратился в фантазию, ты сама разрешила (единолично) эвтаназию, лоботомию и атрофию сердца, потом удивлённо так спросила, эй насекомые вы кто такие?
Мне поговорить хочется с человеком моего круга, а где вы люди-человеки не вижу я ни одного друга)

Просто удушье.
Когда нехватает воздуха, когда нашупал ногами дно, но чувствуешь что проваливаешься в ил, задыхаешься, кричишь, но звуки тонут в глубине тебя.
А потом просыпаешься, и понимаешь что подушка мокрая от слёз.

Настанет время, не сегодня и не завтра и род человеческий исчезнет с лица земли…и возможно из глубин океана вновь выйдут Стеллеровы коровы…

Меня блевать тянет, от вашей так называемой боли.

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему»

Я долго не мог понять, что же, что в нём было такого, что позволило этому снести у тебя крышу, долго это знание шло ко мне, наверное в начале сентября я понял.

Это понимание оказалось тривиальным до глупости, ведь сначала ко мне приходили возвышенные мысли, но уже в сентябре, в тех сожженых письмах к тебе я писал…

—------------------просто наверное, он всегда под рукой, хоп, звонок и он тут и летим сквозь ночь….

Чтоб не вдыхать запах
Чтоб не писать вёснам
Чтобы быть завтра
Чтобы не поздно
Чтобы проснулись
Чтобы забыли
Чтобы так глупо
Вместе любили
Чтобы встать утром
Чтоб без похмелья
Смотришь в глаза мои
Я тебе верю.

Герда сделала дреды, надела кеды,
выкурила первую
(ей похуй, что вредно)
Герда стала стервой,
вскрыла Каю вены,
сожгла Снежную королеву,
напилась в таверне.
Герда предпочла ванили - цедру,
розам - вербу.
Предпочла не снизу, а сверху.
Герда убила в себе герду.

______________________________

герда молчит, не воет, не бьется в истерике не смолкая
герда приходит в бар и за стойкой высматривает спину кая
ничего не требуя
не умоляя
не прикасаясь к нему. совершенно не паникуя.
абсолютная аллилуя.

герда выглядит на семнадцать - это успех, в ее усталые двадцать три.
при ее-то образе жизни, при регулярном уровне алкголя в ее крови,
при количестве никотина внутри,
транквилизаторы,
операции,
гепарин.
снова бары, тотализаторы
и пари.

каю, кажется, двадцать пять, и он выглядит на удивление хорошо.
он говорит - криогенная медицина. хотя скорей всего - лоботомия.
электрошок.
одевается не по погоде: кеды, фиолетовый шарф и капюшон.
герда видит кая - и он ей чуть-чуть смешон,
этот шафр вязала ему она.
шарфик связан - и она ему не нужна.

заходя в свой любимый бар герда видит кая, но держится молодцом -
заказывает чай с лимоном, мятой и чабрецом.
выпивает, и по привычке пытается до бармена дотянуться,
чтобы виски со льдом,
в олдфэшн'е с толстым дном
ноги ватные и не слушаются
пальцы не гнутся

они делают вид, что друг друга не знают. или не замечают.
у нее зрачки от ненависти дичают -
она представляет, как он в эту снежную бабу ночами кончает.
еще один виски
еще один виски

и
чаю.