и он говорит, наливая вторую стопку:

«у тебя глаза такие, что можно сдохнуть,

и ты смотришь так, как-будто уже ласкаешь,

только вот почему-то ближе не подпускаешь

ты найдешь — говорит- такого, что не захочешь,

от него убегать ни днем, ни бессонной ночью,

он возьмет тебя в руки, за руку, за собой,

и полюбит тебя серьезною и смешной,

да любой, он полюбит тебя любой!

а пока я смотрю, как пьешь свой лимонный чай,

ты из тех, по которым сама не даешь скучать.

я копаюсь в душе твоей, там я не вижу дна.

ты умна. оттого никому ты и не нужна."

долго курит и нервно треплет ее плечо.

если будет мечтать, то не скажет уже о чем…

здесь не нужно гадать или каяться на крови.

эти девочки слишком сложные для любви.

Если бы кто-то меня спросил,

Как я чую присутствие высших сил –

Дрожь в хребте, мурашки по шее,

Слабость рук, подгибание ног, –

Я бы ответил: если страшнее,

Чем можно придумать, то это Бог.

Сюжетом не предусмотренный поворот,

Небесный тунгусский камень в твой

огород,

Лёд и пламень, война и смута,

Тамерлан и Наполеон,

Приказ немедленно прыгать без парашюта

С горящего самолёта, – всё это Он.

А если среди зимы запахло весной,

Если есть парашют, а к нему ещё

запасной,

В огне просматривается дорога,

Во тьме прорезывается просвет, –

Это почерк дьявола, а не Бога,

Это дьявол под маской Бога

Внушает надежду там, где надежды нет.

Но если ты входишь во тьму, а она бела,

Прыгнул, а у тебя отросли крыла, –

То Бог, или ангел, Его посредник,

С хурмой «Тамерлан» и тортом

«Наполеон»:

Последний шанс последнего из последних,

Поскольку после последнего – сразу Он.

Это то, чего не учёл Иуда.

Это то, чему не учил Дада.

Чудо наступает там, где, помимо чуда,

Не спасёт никто, ничто, никогда.

А если ты в бездну шагнул и не

воспарил,

Вошёл в огонь, и огонь тебя опалил,

Ринулся в чащу, а там берлога,

Шёл на медведя, а там их шесть, –

Это почерк дьявола, а не Бога,

Это дьявол под маской Бога

Отнимает надежду там, где надежда есть.

Где рождаются таланты

Если есть где-то музыка не от мира сего, то концентрируется она не в городах-снобах и городах-декадентах, а там, где культурная диета бедна и специфична — зубы обломаешь. В городах индустриальной провинции рождаются самые необычные художники, музыканты, писатели, философы. Всех их объединяет одно — сюрреализм как миропонимание. Ось сюрреализма, мощней, чем 60-я параллель, поддела Россию от Ростова-на-Дону, Нижнего Новгорода до Омска, Тюмени и Владивостока.

#вреднонечитать