.

но однажды придет весна
и в груди твоей пустит корни.

сколько их было, влюбленных в тебя до дрожи?
щечки в потекшей туши, как будто в саже,
пальцы дрожащие, выпавший на пол ножик
или разбитая чашка/тарелка даже,
и ничего ее склеить уже не сможет.

сколько их было, девочек-хрупких спичек?
длинные волосы и аромат жвачек,
и никаких, разумеется, тонких пачек
от сигарет, да и в целом дурных привычек,
кроме тебя, от которого ночью плачут.

девочки-куколки, ты же не видел прочих.
тонкие ручки и тело, что ветра легче.
ты говорил им, что любишь их очень-очень…
жаль, что зависимость как-то хреново лечат,
лишь помогая всё вспомнить намного чётче.

сколько их было? ты сбился давно со счета.
девочки плачут; ты девочек новых ищешь.
кроме любви их, другой не желаешь пищи,
каждой из них привираешь о новом чем-то…

хоть бы одна собралась и послала к черту.

если вы никогда не бежали - значит, вы, непременно, сильный.

в нас постоянны плохие фильмы, ночные оргии.
мы превращаемся в алкогольное злое месиво.
нам разрешается полюбить, а мы только трогаем.
и нам не весело, нам не весело, нам не весело.

может, он и живёт только для себя, но он хотя бы живёт.

а ты что делаешь?

мне от тебя не приходит писем, ты – независим,
а что же я?
я покоряю иные выси,
грусть свою ломтиками жуя.

я ищу тебя в кухне, в душе и в трех томах.
от меня до тебя всего пропасть, неловкий взмах.
проверяю тебязапасы как наркоман,
торжество невозможности. время сходить с ума.

отвечаю:
сегодня следила за ним глазами,
совершенно уверена - мы везде опоздали.

это было сто лет назад, мне казалось, все по плечу. мы смотрели глаза в глаза и играли с тобой в ничью. мне казалось, что сдашься ты. ты же думал, что сдамся я. и мы жгли меж собой мосты, говоря себе - нет, нельзя. и скользивший по пальцам день превращался в не нашу ночь. в той ненужной, пустой борьбе мы бежали от счастья прочь. наш азарт нас тянул играть и все ставки сводил к "люблю". мне хотелось тогда бежать из объятий твоих - в петлю. из петли - и опять к игре, но молчать, что хватало сил…

бог меня проиграл тебе, а меня о том не спросил.

спотыкаясь о нежность лжи, я мечтала придумать месть. сколько боли еще, скажи, мне пришлось бы тогда стерпеть?…

game is over, родной. пора. я блефую. рублю сплеча.

я, как наша теперь игра - ни твоя, ни своя - ничья.

и каждое утро, глаза открывая, я знаю, что небо на город не рухнет.

что может быть лучше вишнёвого чая среди выходного на маленькой кухне?

я легкими чувствую эту боль, что мирно лежит меж нами.

выходи за пределы галактик, находи там красивую осень –
у меня только сырость и серость, и коньяк, не разбавленный колой.

гладить его глазами, не прикасаясь

мы случились однажды. больше мы не смогли.

лето врывается рифмой в твою тетрадь,
руки на шею кладет и с улыбкой душит.
щупаешь пульс и пытаешься не дышать.
детка, расслабься, эй, музыка все заглушит.

все, что когда-то болело и жгло внутри
станет аккордом, мелодией.
ритмы рока
наши сердца отбивают, чтоб мы смогли
стать чуть безумнее шторма, смелее бога;

стать чуть отчаянней неба, важнее слов,
тише молчания, выше вселенной, тоньше
линии жизни на влажных ладонях снов.
весь мир исчезнет, достаточно сделать громче.

слышишь, достаточно просто нажать на play,
нам ведь отсюда не выбраться.
не согреться
в пыльных каютах простуженных кораблей,
тонущих в сонных каналах твоих Венеций

возле которых искали свою весну,
что непременно закончится нервным срывом.
нас здесь запомнят глядящими на луну,
вечных безумцев, играющих у обрыва.

весь мир исчезнет, ты слышишь, замкнется круг,
нас разорвет на цитаты, сотрет, разрушит
время. и все, что останется после - звук.

детка, расслабься, эй, музыка все заглушит.

Нервно смотришь в мое лицо и забавно пятишься,
мы играем, но ты так боишься со мной играть.
А курю я по пятницам, милый, сегодня пятница.
И плевать мне, что завтра вставать ровно в шесть утра.