it feels like falling in love for the first time

« - У меня слишком много "Насть" в телефоне.
- Запиши меня "Кай"».

Я долго не понимала: Кай? Почему так? Что это за три буквы?
И только где-то месяц назад я вспомнила сказку про Снежную Королеву. Что там было? Дьявольское зеркало, которое превратило сердце Кая в глыбу льда. Неужели в этом разгадка твоей холодности и безразличия?
Я сижу и вместо тебя собираю слово "вечность" из осколков льдинок, которыми ты уже успела ранить меня. "Собери их, и все станет как прежде". И только во снах мне удается собрать это страшное слово. Но даже там ледяной дворец рушится и передает нас в руки темноте, которая своими огромными ручищами раскидывает нас по своим кривым плечам. Я была на правом.
В оригинале Герда возвращает прежнего Кая. "Вечность" собрана и не выглядит так страшно.
А что в моем мире? Разбросанные по разным углам черепной коробки восемь букв. Вечность - уже не как слово. Вечность - как единица времени.
А вывод больно бьет по вискам. Герда расколдовала Кая?
Представляешь. Снежная Королева победила.
Я не твоя Герда. А ты не мой Кай.

Я резко поняла, что никогда не была так счастлива, как в то летнее утро, когда ко мне в комнату забежал папа с криками: "Кто в тебя влюбился?". Я только помню, как я, ничего не успевавшая и не понимавшая, подошла к окну и увидела на асфальте надпись "Аня one love". Папа выжидающе смотрел на меня, пока я смеялась, как-то наивно и по-детски, прислонившись лбом к окну.

говорите, день рождения раз в году?
очень сомневаюсь.

В тихом Скотте Мориарти водится.

ну, а если честно, я с подобными вещами не доживу и до тридцати, ибо мое сердечко не перенесет столько инфарктов.

Ужасно просыпаться и осознавать, что это был всего лишь сон, не так ли?
Но, знаете, еще ужасней, когда в самом сне ты резко останавливаешься, стираешь с лица улыбку и начинаешь в осознании как-то болезненно шептать: "Господи, это же сон ". Все продолжает двигаться в твоем сюрреалистичном мире, а твоя счастливая, или уже не счастливая, копия стоит и рушит миражи. Потому что даже сознание уже понимает, что это невозможно.
Что этого никогда не будет.

— Мне придется тебя наказать, и я это сделаю. Ты под домашним арестом.
- А как же работа?
- Ладно, помимо работы. И никакого телевизора.
- Он и так сломан.
- Тогда никакого компьютера.
- Компьютер нужен для занятий.
- Тогда никакого…никакого Стайлза.
- Что? Никакого Стайлза?!
- Никакого Стайлза!

мухахаха любитьобожать

…Мой голос, торопливый и неясный,
тебя встревожит горечью напрасной,
и над моей ухмылкою усталой
ты склонишься с печалью запоздалой,
и, может быть, забыв про все на свете,
в иной стране - прости! - в ином столетье
ты имя вдруг мое шепнешь беззлобно,
и я в могиле торопливо вздрогну.

Иосиф Бродский.
23 января 1962.

Одним из главных разочарований моего детства было то, когда в киндер-сюрпризе мне попадалась игрушка, которая у меня уже была.
Учитывая этот факт и вторую фигурку Сэнди из Спанч-Боба, понимаешь, что до взрослого человека мне еще очень далеко.

— А как это — приручить?
— Это давно забытое понятие, — объяснил Лис. — Оно означает: создать узы.
— Узы?
— Вот именно, — сказал Лис. — Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя всего только лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственным в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете…

Лис замолчал и долго смотрел на Маленького принца. Потом сказал:
— Пожалуйста… приручи меня!
— Я бы рад, — отвечал Маленький принц, — но у меня так мало времени. Мне еще надо найти друзей и узнать разные вещи.
— Узнать можно только те вещи, которые приручишь, — сказал Лис. — У людей уже не хватает времени что-либо узнавать. Они покупают вещи готовыми в магазинах. Но ведь нет таких магазинов, где торговали бы друзьями, и потому люди больше не имеют друзей. Если хочешь, чтобы у тебя был друг, приручи меня!

Антуан де Сент-Экзюпери
" Маленький принц"

последние строчки попались мне сегодня в тренировочном
ГИА по русскому, из-за чего во мне загорелось желание
перечитать это вечное, поистине восхитительное произведение.
цель на вечер намечена муа

По английскому задали написать сочинение про любимую группу. И знаете, вроде бы все охуенно, но возникает вопрос:

как выбрать среди этого большого множества любимых групп только одну? как?

Cпасибо за то, что было, пусть было не так много . Cтранно представить, что тебя могло и не быть . Cпасибо.
Хорошо, что ты есть. Я желаю тебе побед и радости и никогда ни о чем не жалеть.
И себе желаю того же.

Эльчин Сафарли.
" Если бы ты знал".

Люди ошибочно полагают, что они станут мне интереснее, если начнут интересоваться тем же, чем и я. Мое чувство собственности проявляется во всем. Поэтому, полюбив то, что люблю я, нельзя завоевать мое расположение. Максимум раздражение.

Похоже, в последнее время о любви больше знают ученые, чем поэты.
Любовь проявляется в виде определенных физиологических реакций. А если так, то за этим должны стоять какие-то молекулы, так как именно они отвечают за все наши эмоции, тем более когда речь идет о такой сильной, как любовь. Поэтому когда выяснилось, что чувства однозначно и неопровержимо связаны с определенными центрами головного мозга, ученые принялись искать эти молекулы именно там.
С помощью хроматографического анализа химических соединений они находят в мозге влюбленных главным образом амфетамины, схожие с опиумом эндорфины, а также производные адреналина.
Любовь для людей — словно наркотик, они испуганы и возбуждены одновременно. Исследователи делают компьютерную томографию головного мозга, пытаясь обнаружить любовь, словно опухоль. А поэты? Они и так все знают. К счастью…

Я. Л. Вишневский.
«Неодолимое желание близости».

Нет ничего хуже, чем неоправданная надежда, которую подарил тебе человек. Ты рисовал себе в своих мыслях каменные замки, строил защитные укрепления, стараясь защитить эту надежду. А человек просто взял и разрушил все то, о чем ты так мечтал. Он просто передумал. Перехотел. Надоело ему. Пробил твой бастион и все, оставив тебя разлагаться в руинах и обломках собственного лживого рая.
Но хуже неоправданных надежд есть только пустые слова, которые всегда имеют красивую оболочку, под которой любит скрываться гнилая пустота. А ты верил. Ты впечатывал в себя каждое слово, оставлял их как клеймо на сердце, как ядовитую татуировку. Порой ты даже сомневался в них. Но потом получал новую порцию лживых признаний и таял, таял, таял, обволакиваемый дурманящим туманом, не дающим избавиться от пелены надежд. Но вскоре ты перестаешь получать даже это. И что дальше? А дальше несводимые татуировки, которые несут за собой шрамы, что при любом неверном движении начинают кровоточить. А дальше ты погружаешься еще глубже в свой собственный мир, не желая больше связываться с тем, что твориться за его пределами. Потому что ты доверился, отдался, позволил приручить себя, а тобой поиграли и выбросили на свалку испорченных игрушек. Ты готов был дать человеку все , а ему это оказалось не нужно.

Люди всегда будут уходить, что бы мы не делали.
Поэтому, как бы эгоистично не звучало:

Трудов напрасно не губя,
Любите самого себя.

— Иногда, — продолжал он, — у меня бывает странное чувство по отношению к вам. Особенно когда вы вот так рядом со мной, как сейчас. Мне кажется, что от моего сердца тянется крепкая нить к такой же точке в вашем маленьком существе. Но если между нами ляжет бурное море и еще сотни две миль, то я боюсь, что эта нить порвется. И мне грустно оттого, что тогда мое сердце будет кровоточить. Что касается вас, то вы меня забудете.
— Я вас никогда не забуду, сэр, вы это знаете…
Нет, я не могла продолжать.
— Джен, вы слышите, как соловей поет в роще? Послушайте!
Я слушала и судорожно рыдала. Я не в силах была сдерживать свои чувства. Я вынуждена была дать волю слезам, так как отчаяние потрясало мое существо. И когда я, наконец, заговорила, то лишь для того, чтобы сказать:
— Лучше бы мне не родиться на свет или по крайней мере никогда не приезжать в Торнфильд!
— Оттого, что вам жаль расстаться с ним?
Глубокое волнение, пробужденное печалью и любовью, все сильнее овладевало мной, рвалось наружу, требовало своих прав, хотело жить, взять верх над всем. Да, — и заговорить во весь голос!
— Мне больно уезжать из Торнфильда! Я люблю Торнфильд! Люблю оттого, что я жила в нем полной и радостной жизнью, — по крайней мере иногда. Здесь меня не запугивали, здесь меня не унижали, заставляя прозябать среди ничтожных людишек, не исключали из мира, где есть свет и живая жизнь, и высокие чувства, и мысли. Я говорила как равная с тем, кого я почитала, кем восхищалась; я имела возможность общаться с человеком незаурядным и сильным, человеком широкого ума. Я узнала вас, мистер Рочестер; и меня повергает в тоску и ужас мысль о том, что я буду оторвана от вас навеки. Я понимаю, что должна уехать, но это для меня все равно что умереть.

Шарлотта Бронте
«Джейн Эйр».

Скажите, как мне передать здесь все то, что я почувствовала, прочитав эту книгу? Как мне передать эти эмоции, что захлестывали меня с головой на протяжении этих нескольких дней? Как? Ни одна книга еще так не восхищала меня. Никогда я так не боялась окончания какой-либо истории, как этой. Ни одну книгу я не закрывала на несколько секунд для того, что бы просто сказать вслух самой себе: "Боже, как это великолепно". На некоторых моментах я просто отрывалась от страниц и начинала улыбаться сквозь слезы. Где-то же я откладывала книгу в сторону и начинала рыдать. Я повторю и будут повторять: я никогда не испытывала таких чувств, интереса и безумного восхищения. Я могу с точностью заявить, что это лучшее, что я когда-либо читала.

Пробегаю в памяти все мое прошедшее и спрашиваю себя невольно: зачем я жил? для какой цели я родился?.. А, верно, она существовала, и, верно, было мне назначение высокое, потому что я чувствую в душе моей силы необъятные… Но я не угадал этого назначения, я увлекся приманками страстей пустых и неблагодарных; из горнила их я вышел тверд и холоден, как железо, но утратил навеки пыл благородных стремлений - лучший свет жизни. И с той поры сколько раз уже я играл роль топора в руках судьбы! Как орудие казни, я упадал на голову обреченных жертв, часто без злобы, всегда без сожаления. Моя любовь никому не принесла счастья, потому что я ничем не жертвовал для тех, кого любил: я любил для себя, для собственного удовольствия: я только удовлетворял странную потребность сердца, с жадностью поглощая их чувства, их радости и страданья - и никогда не мог насытиться. Так, томимый голодом в изнеможении засыпает и видит перед собой роскошные кушанья и шипучие вина; он пожирает с восторгом воздушные дары воображения, и ему кажется легче; но только проснулся - мечта исчезает… остается удвоенный голод и отчаяние!
И, может быть, я завтра умру! и не останется на земле ни одного существа, которое бы поняло меня совершенно. Одни почитают меня хуже, другие лучше, чем я в самом деле. Одни скажут: он был добрый малый, другие - мерзавец. И то и другое будет ложно. После этого стоит ли труда жить? а все живешь - из любопытства: ожидаешь чего-то нового. Смешно и досадно!

М. Ю. Лермонтов.
" Герой нашего времени"

Хотела написать здесь что-то умное, да слов нет.