ритмы окон, улиц и дорог

взвесьте мне килограмм Веры,
и налейте сто грамм Блажи.
есть в продаже крепкие Нервы? -
посчитайте и их туда же.

дайте мне полкило Удачи,
годность Правды еще не скрыта?
и добавьте Любви в придачу.
нет. не этой. эта открыта.

как у вас обстоит с Дружбой?
снова слиплась? ну да. жарко.
есть в продаже новые Судьбы? -
я свою бы бросил. не жалко.

год назад занимал Честность -
отдаю как всегда - силой.
вижу, снова забрали Верность?..
я б купил. мне б не лишним было..

невозможно достать Прощенья
или Счастья консервную банку:
дефицит наступил в отношеньях..
но Надежда - всегда под прилавком.

© Алёна Васильченко

эта девочка - бес /на бис по углям босиком, канкан/
эта девочка - твой каприз, что захлопывает капкан,
оголяя овал плеча, предлагая себя /ложись/.
с легкой нежностью палача до утра забирает жизнь.
воскрешая из забытья поцелуем "тебе пора".
эта девочка не твоя. нет. точнее твоя. игра.
с репутацией на кону /в окружении зорких глаз/.
эта девочка - утонуть. но ведь ты выплывал не раз.
правда там позволяло дно. а она - словно сто волчиц.
этой девочке быть одной. но так хочется приручить
то неведомое в глазах, что таят в своей глубине.
эта девочка - твой азарт. а со страстью - азарт вдвойне.
ты не думаешь про "потом", на него наложив печать.
но вдруг ловишь себя на том, что ты начал по ней скучать..
это "что-то" в твоей судьбе. легкий сбой основных систем.
эта девочка - о тебе. о себе ничего совсем.
яркий свет, за которым тьма. где теряется смысл и суть.
она сводит тебя с ума, обьясняя про Млечный Путь,
по которому шла домой. и светила ей вслед Луна.
эта девочка не с тобой. а сама по себе. одна.
ты ей хочешь задать вопрос, только кажется он - пустяк.
эта девочка - передоз, без которого ты - никак.
и второе твое крыло. между вами как - будто нить.
и все так далеко зашло. это просто не может быть.
она смотрит тебе в глаза. и ты слушаешь, как во сне
то, что тысячу лет назад ты уже повстречался с ней.
это чушь. это полный бред. ты не ищешь совсем причин
для короткого слова "нет". .и ее телефон молчит..
словно призванный не мешать. она снится тебе во сне,
так, как-будто твоя душа навсегда поселилась в ней.
и не кажется ерундой это сказка про Млечный Путь.
она стала твоей звездой, что тебе не дает уснуть.
и ты снова жмешь на звонок. но впустую его накал.

ты ее уберечь не смог,
ту, что тысячу лет искал..

© Галина Стрелкова

Он был худший человек в моей жизни.Или лучший, я пока не знаю.Если верно, что надо учиться на своих ошибках, то он-моя лучшая ошибка.Он-мой самый яркий и самый любимый провал.

1.
а женщиной становиться, как правило, нелегко. сначала мы все - за принцем, по следу его подков, ну, то есть, подков-то конских, но дело уже не в том - два взгляда, потом - знакомство, а после - с коня, и в дом. а дом полыхает жарко от страсти и чистоты, и ты для него - служанка, и девушка из мечты, что надо, с умом побрито, ну просто три раза ах, у трона и у корыта, и всюду - на каблуках. а он копошится мелко под грузом твоих надежд, угрюмо глядит в тарелку - "ну что ты, родной, не ешь", испуган почти до колик безумством твоей души, и вот он - блудливый кролик, из дому навек бежит. ну что тут - пожар потушишь, коня на скаку схватив - ах, сволочь, он плюнул в душу, развод и аперитив.
потом ты выходишь в поле, походка твоя легка, ты кошка, и ты на воле, и в поиске мужика. и бедра твои округлы, и очи твои с искрой, ну что вы, какая кухня, безумие, домострой! из карточной рассыпухи ты вытащишь даму пик, на лавке рядком старухи считают - тебе кирдык, совсем загуляла девка, пропащая, что сказать, и, словно плевок, припевка - плешивое слово "б***". тебе наплевать на это, ты греешь холодный дом, подружки дают советы, но чаще ты спишь с котом.

2.
но сказано - время лечит, не угли уже, зола, и ноги на чьи-то плечи - для радости, не со зла, и вот он - герой романа, в руках номерок зажат, глядишь на его изъяны, и дринькаешь оранжад. ну что там у нас по списку - храпит по ночам с тоски, мечтает о жанне фриске и прячет в диван носки. все это портрет с натуры, чапаев и пустота, известно, все бабы - дуры, но ты-то уже не та! где нынче отыщешь принца, спасибо, он был уже, и ты воздвигаешь в принцип пристрастие к неглиже. свободны, бесспорно, оба, спокойна от а до я, но душит ночами злоба - где шляешься ты, свинья? однажды (и это странно!), поставишь ему на вид, и вот уж герой романа не пишет, и не звонит.
бесстрастно поставишь точку, и выйдешь на белый свет, но снится ночами дочка, которой все нет и нет. работа, друзья, карьера, подводка, помада, тушь, и очередь кавалеров, но капает в ванной душ. все это, пожалуй, глупо, что делать, такая жизнь, украдкой кусаешь губы, когда говорят "ложись!". однажды, устав до колик от шума и от кальсон, решишь, что отныне в койке ты ищешь здоровый сон.

3
и вот ты живешь-не тужишь, такая карден-диор, подруги давно при муже, зато у тебя - декор, готовишь себе лазанью, калорий отсыпав горсть, но звезды уже сказали, что будет нежданный гость. ух, ты бы по этим звездам - в упор, из дробовика, но поздно, родная, поздно, куда ты без мужика? ты помнишь -твердила мама, что надо терпеть, как вол, и папа, приняв сто граммов, стучал кулаками в стол, дурная, лихая сила его волокла до дна…потом, у его могилы, не плакала ты одна. но память - такая штука, она норовит предать, и мама все просит внука, чтоб отчество передать. ну все, отвлеклись, довольно, пока мы болтали здесь, подъехал клиент на "вольво", и денежки тоже есть. "хватай, - поддержали с тыла подруги, - не то уйдет!"…ну, в общем, ты с ним крутила, не сделав потом аборт. сказала ему без крика - спасибо, на этом все, а он улыбался дико, почувствовав, что спасен.
зачем, почему, ты дура кричали ей вслед глаза, живот, округлив фигуру, единственный, кто был за. плевать на слова и сплетни, не им за тебя решить, а дочка родится летом, но надо еще дожить.

4.
сгорает в кастрюле каша, в игрушках царит бардак (а дочку назвали Машей, без умысла, просто так). глядишь на нее украдкой, не веря в свою судьбу, а дочка мусолит пятку, и мрачно кривит губу. растет, головенкой вертит, конфету зажав в руке, а ты, улыбаясь, чертишь зарубки на косяке. конфета, потом - помада, с подружкой глоток вина, и "мамочка, ну не надо, я просто пройдусь -луна, ты, знаешь, а он хороший…", и роза на стебельке. паршивца зовут Сережей, и ты с ним накоротке. свои вспоминая роли, волнуясь, сходя с ума, ты, вместо "рехнулась, что ли?!", ей скажешь:"решай сама. подумай, чего ты хочешь, дорог на земле полно…", и будешь потом полночи бездумно курить в окно. как сделать, чтоб ей, малышке, зажегся другой маяк, твои не достались шишки, колдобины, острия? прикрыть бы, укутать, спрятать…чтоб жизнь не досталась ей, и стала дешевым ядом, как выдохшийся портвейн.
дождавшись свою пропажу, увидишь, как в первый раз, и все про себя расскажешь, без вымысла и прикрас. про то, как дрожат ресницы, когда за душой - беда, и первый, зараза, снится, пусть изредка, иногда, и третий, четвертый, пятый…любовь, понимаешь, Маш? "и твой заезжает папа, впадая в семейный раж, и Коля звонит, и Гриша, ну, помнишь, такой, в пальто? все это, родная, слышишь, должно быть, совсем не то. но я не жалею, дочка, себя на куски разбив…" и скажешь, поставив точку: "не бойся. живи. люби".
затянешься, глядя прямо, и грянет - из пустоты: "какое ты чудо, мама! я тоже хочу - как ты!

вы меня пустили в душу.
это зря.
без меня там было лучше
и теплей.
вы ошиблись в этом, честно
говоря.
в голове мне вашей тесно
от соплей.
я же циник, не романтик
уж никак.
не подарок, хоть и бантик
в волосах.
каждый умный со мной будет,
как дурак.
каждый смелый все равно познает
страх.
вы меня пустили в душу.
ну, зачем?
я же вас предупреждала.
вот глупец.
вашу душу я на ужин
просто съем.
ваше сердце отстучало.
вам..
конец.

я такая как есть и совсем не желаю меняться,
а еще не люблю я диктаторских слов "ты должна.. "
я должна только Богу и в этом не стыдно признаться,
да и маме с отцом.. остальным же я просто нужна..

я нужна на работе, чтоб были в порядке бумаги,
я нужна своим детям - в ненастье подставить плечо
и друзьям я нужна, чтобы их поддержать в передряге
и кому-то еще, постоянно кому-то еще..

и не надо меня подгонять под какие-то рамки,
и не надо воспитывать или чему-то учить.
я такая как есть.. и души открывая изнанку,
я безмолвно кричу: "да меня надо просто любить".

надо просто любить, не пытаясь к чему-то примерить:
как готовит, стирает и может ли долго молчать,
как ведет себя на людях, станет ли россказням верить,
чем болела?.. и все примерять, примерять..

я умею понять, никого не виню, не ругаю,
я умею прощать, в моем сердце ни зла. ни обид.
я такая как есть и меняться совсем не желаю
и, надеюсь, меня есть за что и такую любить.

мой милый мальчик, попробуй меня не забыть. и я навещу тебя где-нибудь через вечность.
когда наконец-то оправлюсь, смогу простить. и будь, что будет -ты знаешь мою беспечность.
в стихах не расскажешь главного - не беда. но ты ведь находишь себя в каждой глупой строчке.
спектакль окончен, дамы и господа. и никаких дополнительных после точки.
пускай мне придется учиться жить в свете грез. я справлюсь, мне это дается намного проще,
чем думать, гадать: действительно ли, всерьез, что у тебя не осталось под сердцем больше
три буквы смешные родного (когда-то) имени. твое я держу под ребрами не спроста.
прошу тебя, не отпускай, а просто держи меня- болезненно повторяют мои уста.

и пусть даже сделаю вид, что жизнь не кончается. и будто я знала, какой меня ждет финал.
но сердце никак не обманешь. да, так случается. мой милый мальчик, к чему этот карнавал?
со мною теперь моя сила и вера в лучшее: приходят всегда, когда не терплю бытия.
и ты живи себе славно, забыв про худшее.

и если ветер подует, знай - это я.

здравствуй, мой самый придуманный псевдобог, не оправдавший, как раньше, моих надежд. выведи нас за искусственный свой рубеж и затеряйся в кресте бесконечных дорог.

здравствуй, моя неизвестная боль внутри, обыкновенно глуха и, как прежде, нема. что остается? себя доставать со дна, воздуха брать, выплывая на два и три.

здравствуй, мое еле-слышное 'помоги', теплится что-то и просит не отпускать. сколько ни бейся, не встать без его руки; сколько ни верь, он не будет тебя спасать.

ты не проснешься свободной, не жди утра; цепь не порвет, не залечит кровавых ран. твой самый вечный желанный трофей - дурман; все, что здесь есть - это холод в его глазах.

он притупит тебя, стоит хоть раз взглянуть, стоит хоть раз задержаться и не вздохнуть; в лед затвердеет, пронзив и сковавши грудь. 'может быть наверху встретимся как-нибудь'.

ты умираешь. сожженые дети содома, манящие духом в остатки греховного рая. мы ходим и жжемся о выступ каленого края, и рушатся стены от рвущего голос стона.

и хочется крикнуть отчаянное 'прости' тому, кто с тобой пройдет, за ладонь схвативши, тому, кто в себя твою душу в углях вместивши, продолжит идти. только, новый бог, где же ты?

где
же
ты?

как жена декабриста
кидается в пропасть
вслед за..
как отчаявшийся утопающий
выныривает на поверхность воды
в последний раз.
.. так и ты..
хватаешься пальцами
за неустойчивый воздух.
в лёгких рождается проза
и на выдохе обретает форму
разрисованных на морозе
дыханием стёкол.
.. так и я..
ловлю эти фразы
и, будто в последний раз,
чувствую
в полной мере
их красоту.

всех утопающих
тянет ко дну,
и нам с тобой это знакомо.

неужели всё то, что к тебе у меня сейчас
можно назвать обречённо-научным термином - аксиома.

всё посредственно, стерто, истоптано, мой малыш.
вот все смотрят глазищами, рты раскрывают: «шшь,
посмотри – не жена, не сестра, не мать, а целует в лоб
так легко, так бесстыдно и черт ее не берет,
будто вовсе не чтит ни иисусов, ни джа, ни кришн.

завтра плесень укроет хлеба, а могилы – цвет.
вся любовь их, по госту, канет, сойдет на нет.
homo sapiens любят по Фрейду - и дать, и взять.
я сижу у воды и тревожу морскую гладь.
кто же я среди них всех? господи, дай ответ.

та, что взращена, как своя, среди трех мужчин
да четвертым, ушедшим в темень – поди ищи,
возлюбила их, как братьев, как свет и всё.
один шаг за дверь – раскаркалось воронье,
и звучало что-то про социум, статус, чин,
инстинктивную тягу, абсурдность ее идей,
что бывает выше же что-то в умах людей,
чем кровать и что у кого в штанах.

индевели стекла. осень терпела крах.
на груди обретал спокойствие древний змей.

и присвоили душам пол, и брызжал рассвет,
как слюна всех тех, кто пред богом давал обет
«и в любви, и в горе…», а после, сломав печать,
находили новое тело и сон на чужих на плечах.
на такую любовь плевала я двести лет!

и живя в этой всей грязи, не ища причин,
не забудь меня унизительно уличить,
что взводила любовь и дружбу в единый ранг,
обретя не слово, но прочный духовный фланг,
что не видела в душах этих тела мужчин.

потому что мне эти рамки – песок, зола,
потому что душе - душа, а телам – тела.
и не важно, что и над чем здесь имеет власть -
я пряла эту нить, пряду и продолжу прясть,
обретя не сеть, но небо и два крыла.

за бревном в глазу не увидеть сожженный лес.
ляг под звездное небо - чувствуй вселенский пресс,
и пусть слово твое обретает массивный звук,
а плечо - тепло и тяжесть любимых рук,
облегчающих твой незримый телесный крест.

© Катя Батушан

говорят,
срок годности
есть у любой love-story.
почему без тебя -
я самое мертвое море?
почему
у меня на всех
интернет-паролях
твои буквы
даты
цифры
и имена.
видит бог, я устала стирать
твои отпечтаки пальцев
ты впечатан
и вклеен так крепко -
не оторвать(ся)
не отбиться, не выжечь, не вытравить
этот карцер;
эти векторы
линиии
лилии
письмена.
сколько можно любить по памяти
без подпитки.
выжимает до цедры
пропитывает до нитки
запираю все окна. двери. дворы. калитки.. -
проникаешь неслышано
сквозь веки и провода.
я тону в виски/кола
я плачу холодным чаем
аппарат абонента упрямо не отвечает
мое сердце не дышит -
его от тебя отключают
и оно остается недвижимым
навсегда.
хэппи-энды не в моде
давай поиграем в драму.
за тебя я умру без оглядки
на панораму.
отобьешь мне последнюю телеграмму:

" ты нужна мне
но я не вернусь
тчк
прости "

у моих паспортов и виз на тебя
истекают сроки
мы с тобой безнадежно больны
и бессовестно одиноки.
перекрой мне последние сны
и электротоки

" я люблю тебя "
точка
" пожалуйста,
отпусти "
.

(с) Превзойти Всех

спасибо тебе
за то, немногое
за несколько летне-осенних
дней.
по разным городам разбросаны,
ждали чего-то,
вечером не гася фонарей.
спасибо тебе
за то, немногое
мне страшно представить, что
тебя могло вовсе не быть
в моей одинокой
жизни.
жаль, что в одном городе
ты кажешься больше далекой,
а я - еще более лишней.

не важно,
что я на вокзале вижу везде
твои тени и слышу смех,
не важно,
что хочется просто собрать все вещи, наспех,
и сесть на первый же поезд
не важно, куда, главное, что отсюда,
главное не издать не единого звука.

помнить, что все еще будет, что жизнь не кончилось
что оно не бывает сплошным, перманентным,
это чертово одиночество.
что дрожь в коленях проходит и боль в сердце - тоже,
но касания твои навсегда проникли под кожу.

(с) Алина Рихтер

а помнишь время, когда у нас
хватало смелости без причин
любить воистину, без прикрас.
не зная, кто кого приручил.

не зная правды о том, когда
нас разлучат. или мы уже…
ты разъезжаешь по городам,
а я стишочками в неглиже,

тебя не смела бы соблазнить
(мы столько войн прошагали врозь) …
я знаю множество слов, где «ить» -
любить, чтоб вылюбить?
не срослось.

и сколько песен потом не пой,
какой не строй для двоих шалаш,
мне жить придётся совсем одной,
сказал бы сразу, что ты предашь.

что в мире много других принцесс,
а мир-то вертится, он большой.
ты сердце мог бы оставить здесь,
с моей поломанною душой.

они ужились бы, вот те зуб,
другого выхода просто нет.
я на вокзал тебя отвезу,
благословлю
и куплю билет.

ты просто помни, о том что мы
существовали, в конце концов.
пока ты души крадёшь взаймы,
я здесь ношу на руке кольцо…

Виктория Миловидова

он – совершенная форма бытия.
внутри большое горит, острые края.
использует местоимения «мое/моя».
она улыбается и молчит.

всецело импульс. атомный взрыв.
систему в прах! прилив – отлив.
гонки со смертью. манит обрыв.
она улыбается и молчит.

любые связи невыносимы, как кандалы.
любые реки, проливы – тесны, малы.
истлеет все, останется горсть золы.
она улыбается и молчит.

немного мнется. говорит, что любви нет.
что правды нет, смысла тоже нет.
есть смерть и есть жизнь.
и, пожалуй, свет.
она улыбается и молчит.

щурится, как чешир. молит заговорить.
словно Клерфэ, просящий Лилиан закричать.
«если кровь - душа, у тебя малокровие.
прекращай молчать!»
она улыбается и молчит.

он обессилен, безумен, он сам не свой.
сжимает кулак, вздымает над головой.
прежде беспечный голос, больше похож на вой.

волчонком диким вбегает, в висках стучит.
и тишина наполняется, становится многоликой.
все от чего отрекся, теперь звучит -
правда, любовь и смысл обретают шрифт.
он бросает ей вызов, затем ключи.
а она молчит.улыбается и молчит.

(с) Аншель Мари

полно девочка, что упреки ты бросаешь ему в тиши.
это все людские пороки, стали крахом его души.
это видимо Бог придумал одичалую, злую суть,
принимай от него уроки, не живи больше как-нибудь.

полно девочка, что за сказки поселились в твоей душе,
ты его словно "супер принца", создала на своем холсте.
ты придумала светлый образ, что остался в твоей груди,
это вирус его, как-будто, передозом застыл в крови.

полно милая, время лекарь час за часом сменяет дни,
он холодный и лютый ветер, взбудораживший все внутри.
и опознаны нотки фальши.. растворяются миражи,
да, безумство конечно слаще, но горчит ожидание лжи.

© Наталья Писаная