ритмы окон, улиц и дорог

Во мне живут два человека. Один вечно отчаивается и защищается, у него "fuck off" на лбу написано. Второй отбивается, тщательно маскирует следы поражений и сломя голову несется навстречу жизни. Никак не сведу их в одно целое. Эльчин Сафарли

ты ведь девочка образцовая, ну же, милая, погляди:
у тебя голова свинцовая и холодная сталь в груди,
у тебя же талант к отчаянью - как ни влюбишься, так беда,
вместо нервов висят печальные оголенные провода.

все дороги твои исхожены, все маршруты ведут во мрак,
чувства намертво заморожены, и теперь не помочь никак,
не доверить и не довериться, не занять и не дать взаймы.
говорили, что перемелется, что не будет в душе зимы,

но морозы грядут недобрые, всё вокруг - темнота и мгла.
ты сама у себя под ребрами поместила кусок стекла.
вот ходи теперь и выклянчивай у небес хоть чуть-чуть огня,
чтоб любовь не была обманчивой, а была тебе как броня.

© Вербицкая Евгения. Стихи.

это город душевных ран и души распятий,
он спасал меня по ночам, предварительно дав мне спятить.
он сводил меня с теми, кто перетягивал вожжи,
я была в нем ведомой, но и водила тоже.
я любила здесь, здесь я была любимой.
этот город собрал меня в кучу и половинил.
я была здесь счастливой, здесь я была несчастной,
я горела дотла и не могла погаснуть.
каждый парк и лавочка, каждый любимый дворик
был мне рад и давал мне все, что он мог позволить.
здесь я выросла и впервые коснулась моря.
я люблю все, что было здесь, все, что всегда со мною.

ты ничего мне, правда, не обещал.
и непонятно, кем мы друг другу будем.

искоренив привязанности к вещам -
будто назло, теперь прикипаю к людям.

детская жажда внимания и тепла
гложет неистово вне временных промежутков.

я бы тебя три тысячи раз ждала, -
если бы ты возвращаться умел не в шутку.

что мы имеем. опыт, закалку, сталь.
пару стихов, апофеозный кризис.

все ничего. мне ничего не жаль.
лишь бы ты смог.
выкипел.
выждал.
вырос.

я хочу чтоб ты знал и, наверное, всё таки помнил
я
тебя
жду
через год, через два, или, может, во вторник
я и вечность, пожалуй, смогу

полусонного, пьяного, дикого
говорящего ерунду
беззаботного или разбитого
я любого тебя приму

будешь плакать- я слезы высушу
я- под пули, и я - в огонь
у Всевышнего вымолю-выпрошу
". .только сердце его не тронь! "

твои руки, до одури нежные
буду гладить и обнимать
мои чувства к тебе безбрежные
понимаешь, их не унять

что им время? оно обманчиво
вроде лечит, а боль жива
только шепчет тихонько, вкрадчиво
" лучше б ты его не ждала"

это первый декабрь, в котором тебе нет места, независимо от того, у какой мы грани. для поэзии здесь немыслимо мало текста для поэзии той, которая не поранит… это первый декабрь из многих, где мне теплее. независимо от того, как прохладны ночи. а стихи что? стихи, со временем, только тлеют… __________________________________ превращая поэтов в странников- одиночек.

Cпасибо за то, что было, пусть было не так много. Cтранно представить, что тебя могло и не быть. Cпасибо.

..милая, сколько грусти в твоих устах,
словно мечтаешь выкричать, но молчишь.
по небу гонишь свой непробудный страх,
и, кажется, третьи сутки уже не спишь.

хочешь, обсудим с тобой то, что было «до»
ну, или листвой покроем чужой навес.
а может быть чаю или пойдем в кино?
ты героиня лучших прощальных пьес.

я расскажу о закатах безумных дней.
ты о своих примерках в чужих краях.
может, шепнешь о нем, а потом о ней
иль просто развей печали на небесах.

.. хочешь, найдем совместно свои пути
или продолжим тоску о пустых годах.
осень, родная, ведь лучшее впереди?
видишь, даже прощаемся впопыхах.

я ненавижу женщин в бесформенных свитерах
с льготным абонементом в «Ленком», «Современник», «Этсетера».
смотришь на пальцы - не замужем, любит стирать.
смотришь на губы - надменна, скупа на ласки.
даже порой - и осанка, и волосы без седин,
а веет глубокой могилой, в которую как один
летят Достоевский, Булгаков и Константин
Сергеевич Станиславский.

я ненавижу женщин, скупивших Родео-Драйв,
идущих на «лабутанах» в роскошные номера.
глядишь в декольте ей - там светится копирайт
пластического хирурга с опытными руками.
такая пройдёт, как агония, как гроза,
и чувствуешь - пальцы мечтают хватать, а язык лизать…
но только засмотришься - резко по тормозам,
и хрясь в неё камнем!

я ненавижу женщин-наседок а-ля маман,
такие обычно сидят с рукоделием по домам,
и всё у них славненько: ужин, детсад, роман
[бульварный бестселлер о чем-то таком бандитском].
она вам расскажет под водку и корнишон,
как Митя покакал оранжевеньким в горшок,
в манере Ван-Гога, и все испытали шок
и долго ребенка лобзали по ягодицам!

я ненавижу женщин, сидящих внутри меня,
я им поджигаю избы и завожу коня,
мне хочется их уничтожить, убить, унять,
в глубокие лузы загнать беспощадным кием..
но всё, что я вижу в других - это точно я,
поскольку на каждую женщину есть персональный яд,
поскольку на каждую женщину есть персональный ад,

и это - другие.

момент, когда отпускает, неуловим –
азартно спускаешь как деньги на алкоголь
изящную чувственность, ревности смятый нимб
и адовость фразы, что это была любовь.
декор хрупких стен обнажает сырой бетон –
объемная съемка с секундами нас на бис.
во мне пустота, говорящая лишь о том,
что смысл изначальный – выдохни плюс смирись.
его познавая, сто раз выходи на старт,
подкошенный почерк, наполнив дневник тобой
до кровосмесительной связи – мой нежный брат
взатяг курит душу, хлебает ее взапой,
но искренность эта без сути дойти до дна,
поскольку мой рот наслаждение лишь сулил –
и даже, когда ненавидя, касалась лба,
игла узких губ не заставила петь винил.
лодыжки, колени, запястья, щека к щеке –
телесность такая, что чудилось – нет родней
в момент осознания: мой болевой предел
выходит за рамки нестираных простыней.

(с) Ксения Мель

Беда в том что я неврастеник. Я могу идти по улице совершенно спокойно и вдруг неожиданно впасть в депрессию. Я без конца копаюсь в себе, а прежде чем сказать что-то вслух, проговариваю в уме что бы не вышла глупость.

ты испортилась, девочка
не ждешь уже принца,
ждешь двойной мохито у бара.
уходишь.
у тебя раз в месяц стипендия,
на носу вечная сессия,
секс иногда из-за скуки
живешь.
ты испортилась девочка
тебе осточертели лица,
душа тлеет после пожара,
с ума не сходишь.
все у тебя - стратегия,
жизнь - лабиринты и лестницы
ты прячешь в карманы руки,
а за бедро - нож.

глянь сегодня в прямом эфире,
как опасно сжигать мосты.
всё равно в этом грёбаном мире
никого нет родней, чем ты.

я ночами лечу с обрывов,
попадаю под поезда.
я пишу о тебе курсивом
по металлу кусочком льда.

ты распял бы меня в два счёта,
но лень ехать за три версты..
в этом мире /какого чёрта?!/
из хорошего - только ты

пой, чтобы музыка до краев; чтобы после прочтения сжечь рассказ.
мне отныне, знаешь, не до стихов. да и прозой уже не опишешь нас.
я же проф. непригодна ещё с весны. это даже не мысли, а их аборт.
реставрировать правдой к тебе мосты не выходит…
чёрт!

разговаривай шёпотом, не кричи. привыкай к обстоятельствам и не ной.
вот квартирка на Юзовском, вот ключи. каждой твари по паре, ты слышишь, Ной.
нам Ковчега не нужно, не нужен рай. мы привыкли ручаться за то, что есть.
если хочешь свободы, тогда прощай.
умирай за честь.

я же так суеверна, считай глупа. я не знаю где правда сменяет ложь.
если верить преданиям, есть тропа, на которой встречаются… если ждешь.
да, вот именно, если… тебе плевать. я стараюсь не думать, не верить, не…
чтобы после прочтения сжечь рассказ, мне самой не единожды быть в огне.

Виктория Миловидова

мне нужно что-то менять в судьбе.
хочу покоя. хочу уюта.
я ухожу от тебя — к себе,
к себе любимой, а не к кому-то.

проходит время, а вместе с ним,
коснулись души и снова – мимо.
давай друг друга не обвиним
в том, что мы оба – неисправимы.

я не искала тебе замен,
да и не нужен мне кто-угодно.
я ухожу от тебя ни с кем,
я ухожу, чтобы быть свободной.

себя винила по нам скорбя,
а оказалось – совсем напрасно,
в себе мне нужно менять тебя.
теперь мне это предельно ясно.

© Золотова