ритмы окон, улиц и дорог

не видно звёзд в огромных городах,
и мёрзнут руки даже у камина,
надежда поднимает белый флаг….
виной всему – нехватка эндорфина.

а люди строят планы и дома,
идут войной на будни и стихии,
настали непростые времена
погони за обманной эйфорией.

хоть бейтесь вы об стену головой,
но не помогут средства из аптеки.
забыли напрочь все, что основной
источник счастья - в близком человеке.

в пятницу вечером верится в новых людей,

в жизнь после будней.

холодные стекла маршруток -

ты прижимаешься лбом и твердишь "все окей",

пусть не сегодня, но будет,

н а в е р н о е, утром.

я много чему научилась
к своим годам:
любить, ненавидеть
и жизни учить других.
но честно сказать:
мне так трудно дается, Мам,
тепло своих чувств
донести до сердец родных.

но чувств этих столько,
что не описать масштаб!
и, право, мне горько,
что к возрасту моему,
порою сложнее сказать:
" я люблю тебя, Пап",
чем произнести
" Я Люблю Тебя "
Миру всему. Ах Астахова

Джесси курит в окно. косяком пролетают стаи.
интересно, когда милый Стивен её оставит?
она поправляет чёлку и закрывает ставни.
и так уже третий по счёту злосчастный год.
каждый месяц внутри у неё что-то звонко бьётся.
Стивен дважды на дню повторяет, что разведётся.
только все обещания снова на дно колодца
с таким всплеском летят, что кончается кислород.

Джесси встретила Стива, когда увлекалась джазом.
она была терпкой, колючей и несуразной,
и любой за тридцать, не поведя и глазом,
захотел бы такую в плен шелковых одеял.
а теперь стала ластиться, словно ручная кошка.
«мол, вот ужин твой, вот коньяк, вот ложка,
если слишком горячее, ты вот подуй немножко,
ложку за папу, за маму и за меня…»

Стивен каждый четверг на боинге заграницу,
сочиняет потом стопятьсотую небылицу,
о том, что трудиться, трудиться и только трудиться.
и Джесс ему верит. и даже почти всегда.
потом начинает путать слова, переписки, даты,
приходит к ней трезвым, но чаще всего поддатым.
такого не пожелаешь и супостату,
когда каждый день без него беда.

У Стива жена и три замечательные дочурки,
а у Джесси сыпется тоннами штукатурка,
на глазах её стрелки острее кинжала турка,
и зачем она его только встретила, подлеца?
на weekend’ы он снова с друзьями в Штаты,
она пишет ему поэмы, стихи, трактаты,
заклиная рифмой, богами и кроя матом,
чтобы только не видеть больше его лица.

это будет во время священного Рамазана,
когда у него появится какая-нибудь Сюзанна,
и ты вдруг будешь счастлива несказанно,
что он перестал тебя трахать и теребить.
ты вновь побежишь по шоппингам и джаз-барам,
по мокрым нью-йоркским извилистым тротуарам,
только уже не поддашься ничьим кареглазым чарам,
только уже не сможешь так полюбить.

(с) Дарья Урванцева

То, что сперва притянуло их друг к другу, в конечном итоге и стало причиной того, что они расстались. Они оба разыгрывали из себя крутых
циников, независимых одиночек, которым никто не нужен, и, чтобы не выбиваться из образа, не позволяли себе проявлять нежность друг к
другу - самую обыкновенную нежность, в которой и он, и она так отчаянно нуждались…
(Поппи Брайт "Потерянные души")

это был год прощаний со старой жизнью -
я научилась верить и провожать.
боже, подумать только, как ты завистлив!…
эти упреки гораздо острей ножа.

мне бы спросить, как ладится на работе;
сколько побед отпраздновал безо лжи.
я же тебя так баловала заботой
(той, что тебя угораздило обнажить).

вот и стою нагая который месяц,
люди проходят мимо, им дела нет.
если бы кто убаюкал да перевесил
боль мою - эту горечь и страх, мой свет!

если бы кто-то понял, как безрассудно
письма писать, и после бросать в камин.

ты так боялся разрушить чужие судьбы,
что не заметил,
как стал засыпать один.

Ноябрь 2013
Виктория Миловидова

въедливо пробираетесь под корку
головы
но это еще ничего не значит
как и для Вас
мой господин
я по-прежнему прекрасна
Вы как и прежде
по всей видимости
один

осінь знає про брунатні спогади.
десь нізвідки з'явився обрис знайомого носу
і губи що мовчали з часу ще веселих вікендів.

у таку пору варто палити свічки і сірники
по тілах інших замерзлих
що ховалися у тутешніх трамваях й вагонах.
вогко.

з тих рук висковзнуло каркаде і
запахло самотністю осені у небі
над Берліном а може й у Римі.

навіщо осені знати про брунатні спогади?
навіщо пити холодний чай серед такої пори?

и вот у него - два диагноза не совместимых ни с жизнью, ни друг с другом,
тринадцать справок от двенадцати врачей,
к двадцати трем - он все ещё ни чей,
нет памятных - ни дней и не ночей,
есть только кот слепой - один на всю округу.

он множит телефонные звонки,
все без ответа, абоненту просто
катастрофически плевать на двадцать семь пропущенных за сутки.
он любит дождь и теплые маршрутки,
он помнит эти злые промежутки
что разделяют приступы белесой злобной боли,
он помнит все - квартиру, запах, номер,
он все отдал, но все не нужно, кроме
двух сообщений на разбитом телефоне:

" я так люблю тебя "
и
" возьми мне сигарет. ментоловых. за двести "

они уже полгода как не вместе.

а город помнит.
Город помнит всё.
от этого мучительно и тяжко -
он курит сигарету в три затяжки -
врачи дают ему полгода уже год,
он курит.
смотрит в небо.
просто ждет.

дай ему, Боже, любой уже исход.

(с) Виктория Marla Власова

я надеваю любимый колючий свитер
и до рассвета читаю чужие мысли…
каждой весной мне снится бродяга-Питер,
вышли однажды в сеть, завлекло.
мы «виснем».

боль не скрываем, а просто меняем способ.
сколько успеешь символов напечатать?
каждый второй - не личность, а «ссылка», особь,
в сердце которой нежности – лишь початок.

девочка-море, море - источник правды.
ты заходил по пояс, но сил не стало.
я, по привычке, утром и секс, и завтрак.
но человек не вечен, прости, устала…

холить тебя, лелеять - то стих, то песню.
или ещё забава - «ich lieb`\ ti amo.
были когда-то вместе… и что, что вместе?
там, где вчера наперсток - гноится рана…

пальцы исколоты, ткань обрастает пылью.
прачки\швеи не вышло, невесты тоже.
то, что когда-то счастьем – сегодня былью.
то, что вчера пленило, сегодня гложет.

каждую пятницу я провожу вне дома.
а выходной стандартно – конспекты, книжки.
ты остаёшься пленником сна и рома.
я остаюсь «с корытом», и это слишком.

сказки бывают разные… рыбка, где ты?
Оле Лукойе, Карлсон, Принц и Нищий.
мне бы вернуться в прошлое. два билета…
я надеваю свитер, а ветер свищет…

(с) Виктория Миловидова

Все женщины талантливые актрисы
и замечательно играют в жизни свои роли.
Однако немногие из этих лент можно назвать успешными:
для хороших фильмов как всегда
не хватает настоящих режиссеров.

—Женщине необходим уход.
-Вот и я говорю, главное вовремя уйти.

вечерами я люблю вспоминать то, что было, чего уже не вернуть. и появляется какая-то приятная грусть. вроде и счастлив от того, что было это все, а вроде и грустно от того, что этого больше не случится, со многими ты уже не общаешься, ведь все изменилось. но ты всегда будешь благодарен тем людям за твои счастливые минуты, проведенные вместе с ними.

-Тебя мужчины когда-нибудь бросали? -Я бы не стала их так называть.

порою лучше.. отпустить!
сломать в себе, все эти чувства..
и вместо написать: «привет»
сказать: «прощай, так будет лучше».

порою лучше.. не звонить..
стереть твой номер телефона,
и вместо тысячи речей,
уйти и, не сказав ни слова..

порою лучше.. удалить,
с тобою нашу переписку.
и заменить ее на ту,
что в сердце даже не вселится…

порою лучше..не встречаться..
пройти по улице другой,
и может даже целоваться..
хоть, будет он и не родной!

порою лучше.. бы забыть,
да заменить бы не любимым,
вот только знал бы ты сейчас,
как тебя я ненавижу!!!

Ксения Кистанова