меня всё бесит

7 лет не было температуры. тут пошла работать и через месяц слегла с 37.7 и ужасной болью в горле. настя, у тебя 2 дня на лечение.

Восемь?.. Восемь вечера!

Я помотал головой и открыл глаза. Все тело одеревенело от холода, а голова раскалывалась от боли. Было отчетливое ощущение, будто меня засунули в кухонный миксер, добавили льда и хорошенько взболтали. Но самым неприятным оказалось проснуться в кромешной тьме. Когда просыпаешься и открываешь глаза в темноте, кажется, что весь мир теперь придется сотворять заново. Себя же при этом себя ощущаешь так, будто залез в чужое тело и живешь чужой жизнью. И нужно изрядно повозиться, чтобы спроецировать себя на эту жизнь – и снова в нее вернуться. Странное, вообще, занятие – рассматривать свою жизнь как жизнь кого-то другого. Сама мысль о своей жизни отдельно от себя самого крайне плохо переваривается сознанием.

эх, сейчас бы 3 часа поспать и 11 поработать

– Кис-кис – сказал водитель, наклонился к кошке, однако трогать не стал. – Как зовут?

– Никак не зовут, – ответил я.

– Ну, каким-то же словом вы ее подзываете?

– Не подзываю, – сказал я. – Она просто так существует.

– Но все-таки… Это же не какой-нибудь неподвижный предмет; раз перемещается туда-сюда по собственной воле – значит, должно быть и имя.

– Селедки в море тоже перемещаются по собственной воле, однако никто почему-то не придумывает для них имена!

– Между селедкой и человеком не может быть отношений, основанных на эмоциях. И к тому же, селедку зови, не зови – она своего имени все равно не услышит. Хотя, конечно, называть что-нибудь или не называть – дело глубоко личное.

– По-вашему, человек называет отдельным именем только то, что двигается, переживает и имеет уши, так, что ли?

– Именно так! – и водитель несколько раз кивнул, словно убеждая в своей мысли себя самого. – А ничего, если я сам ее как-нибудь назову?

– Да мне все равно, – пожал я плечами. – Но как?

– Ну, например – Селедка. Ведь до сих пор с ней обращались как с селедкой… Как думаете?

– По-моему, совсем неплохо.

– Ведь правда? – и он просиял от гордости.

– А ты как думаешь? – спросил я у подруги.

– Замечательно! – сказала она. – Прямо как в дни Сотворения Мира…

– Да будет Селедка! – изрек я торжественным тоном.

– Селедка, ко мне! – позвал водитель и взял кошку на руки. Та с перепугу укусила его за большой палец и тут же испортила воздух.

сходилана концерт монатика чисто ради того, чтобы попялиться на его баб на подтанцовке. а ещё я пила вкусную водку, которая отдавала мне жвачкой. а еще завтра на работу в 6 утра вставать. и скоро я переезжаю и единственное, что меня волнует, это как не помереть с голоду.

в голове какой-то ебанутый диссонанс касательно нас. когда кажется что он мой, но уже давно нет. это общение просто ломает меня. но я понимаю, что без него мне не выжить. вспомнила песню тол - одиночество, как-то в тему о последних месяцах моей жизни.

решила сегодня не рыдать, а написать ему. от счастья, что он ответил написать много лишнего. теперь мне снова хочется рыдать. от этого чувства не сбежать.

я наконец-то попала на концерт димы птицами. было так уютно, тепло и грустно. я поражена, что в пабе, где проходил концерт, абсолютно все сидели молча и внимательно слушали (после концерта пнд, я думала это невозможно). и дима такой простой и забавный молодой человек. было здорово, спасибо.

похолодало. я так долго этого ждала, а теперь меня окутывает лишь грусть. завтра так рано вставать. я кстати нашла работу (вроде как). до сих пор смеюсь после фразы типа "я не могу, мне на работу в понедельник". я вот очень нервничаю по этому поводу, так не хочется натупить (что неизбежно).