Думать модно

И он говорит ей: «С чего мне начать, ответь, - я куплю нам хлеба, сниму нам клеть, не бросай меня одного взрослеть, это хуже ада. Я играю блюз и ношу серьгу, я не знаю, что для тебя смогу, но мне гнусно быть у тебя в долгу, да и ты не рада».

Говорит ей: «Я никого не звал, у меня есть сцена и есть вокзал, но теперь я видел и осязал самый свет, похоже. У меня в гитарном чехле пятак, я не сплю без приступов и атак, а ты поглядишь на меня вот так, и вскипает кожа.

Я был мальчик, я беззаботно жил; я не тот, кто пашет до синих жил; я тебя, наверно, не заслужил, только кто арбитры. Ночевал у разных и был игрок, (и посмел ступить тебе на порог), и курю как дьявол, да все не впрок, только вкус селитры.

Через семь лет смрада и кабака я умру в лысеющего быка, в эти ляжки, пошлости и бока, поучать и охать. Но пока я жутко живой и твой, пахну дымом, солью, сырой листвой, Питер Пен, Иванушка, домовой, не отдай меня вдоль по той кривой, где тоска и похоть».

И она говорит ему: «И в лесу, у цыгана с узким кольцом в носу, я тебя от времени не спасу, мы его там встретим. Я умею верить и обнимать, только я не буду тебя, как мать, опекать, оправдывать, поднимать, я здесь не за этим.

Как все дети, росшие без отцов, мы хотим игрушек и леденцов, одеваться празднично, чтоб рубцов и не замечали. Только нет на свете того пути, где нам вечно нет еще двадцати, всего спросу — радовать и цвести, как всегда вначале.

Когда меркнет свет и приходит край, тебе нужен муж, а не мальчик Кай, отвыкай, хороший мой, отвыкай отступать, робея. Есть вокзал и сцена, а есть жилье, и судьба обычно берет свое и у тех, кто бегает от нее — только чуть грубее».

И стоят в молчанье, оглушены, этим новым качеством тишины, где все кучевые и то слышны, - ждут, не убегая. Как живые камни, стоят вдвоём, а за ними гаснет дверной проём, и земля в июле стоит своём, синяя, нагая.

Пока человек жив, ничего не пропало. Из любой ситуации всегда есть выход, причем не один, а несколько; и кто ты такой, чтобы оказаться первым человеческим существом во Вселенной, попавшим в действительно безвыходную ситуацию?

- Макс Фрай

Меня всегда до глубины души поражало, как люди могут усложнить свою жизнь, а потом от этого страдать, или пытаться страдать, чтобы хоть что-то почувствовать.

Все эти игры друг с другом, недосказанность, недоделанность, неопределенность. Запутанность, которую мы создаем в своих отношениях, ссоры, которые мы пытаемся сотворить из ничего - к чему? Зачем все эти намеки, подтексты? Это уже не философия, а никчемное существование. Зачем мы создаем двойной смысл там, где его не должно быть и пытаемся найти там, где его попросту нет? Почему мы не можем говорить о чувствах? Почему нам легче написать смс, промолчать, поджав губы, похоронить всё возвышенное в себе? Я никогда этого не понимала и, кажется, не пойму.

Жизнь - не особо простая штука, так зачем создавать лишние хлопоты? Зачем не жить, а притворяться?

Почему нельзя быть прямолинейными и откровенными друг с другом, просто быть с теми, кого любишь, без попыток проявить гордость, ум? Зачем всё это лицемерие? Почему из-за своей же глупости мы обречены быть с теми, на кого нам, по сути, плевать и отдаляться от тех, ради которых мы и живем? Нужно учиться искренности и отвыкать от притворства. "Люди любят себя по-всякому убивать, чтобы не мертветь", но в этом ли состоит простое человеческое счастье? Слишком много лишнего, лишенного смысла в мире и в нас самих, потому наши судьбы и обречены на сокрушительное фиаско.

Разве для этого эволюционировали наши предки, выживали, жили, столько писали и создавали, чтобы нынешнее поколение замкнулось в себе, проявило неумение в искусстве быть человеком?

А со временем понимаешь, что все прошло. Еще вчера так болело, накрывало, забывалось, закрывалось и заливалось очередной бутылкой с содержимым покрепче. А теперь? А теперь ничего. Это даже не спокойствие какое-нибудь, не умиротворенность. Для такого состояния придумали особое слово: апатия, как безразличие ко всему и ко всем. Все те проблемы насыщенно и деловито рвутся к тебе в жизнь снова и снова, да вот реакция уже не та, тебе безразлично как-то. Давайте-ка, дела, зайдите лучше в пятницу, а еще лучше в субботу, м? Именно в таком состоянии проявляется натура человека - опустится он еще ниже: к смерти, или же найдет в себе силы для того, чтоб убедить и себя, и близких, что скоро будет солнечно.

со временем я начала понимать одну вещь очень четко - никогда, слышите, никогда люди не будут относиться к вам так же, как и вы к ним. Знайте это и лучше поверьте сейчас, потому что дальше - в лепешку расшибетесь, себя потеряете, душу наизнанку выверните, а человек так вам и не откроется.

Не жизнь, а сплошное разочарование.

И кому, скажите, тогда нужна будет ваша искренность*?

радует то, что люди сейчас начали цитировать Бродского. Раньше, когда я только начинала читать его (примерно 3 года назад), никто даже понятия не имел, что же это за поэт. Зато теперь много кто добавляет в блоги его шедевры. Либо это массовое эволюционирование, либо же фишка с Бродским просечена и теперь знание его цитат и умение поставить их в нужный контекст - это признак высокого интеллекта и хорошего вкуса. Вкуса, не как у всех.

я восхищалась Бродским до того, как это стало мэйнстримом. А ты?

Мы говорим: "Я не поднимал трубку, потому что был занят", когда нам стыдно признаться в том, что слышать этот голос больше не доставляет нам радости.

Мы говорим: "Мне от тебя больше ничего не надо", когда не можем получишь то, что хотим.

Мы говорим: "Здесь холодно", когда нам необходимо чье-нибудь прикосновение.

Мы говорим: " Мне незачем больше жить", когда хотим, чтобы нас разубедили в этом.

Мы говорим: "Спасибо тебе за то, что ты есть", когда не можем сказать: "Я люблю тебя".

Мы говорим: "Я никому не нужен(нужна) ", когда мы в действительности не нужны одному-единственному человеку.

Мы говорим: "Я справлюсь", когда стесняемся попросить о помощи.

Мы говорим: "Ты хороший друг", когда забываем добавить: "…но тебе не стать для меня кем-то большим".

Мы говорим: "Это — не главное", когда знаем, что у нас нет иного выбора, как примириться.

Мы говорим: "Я доверяю тебе", когда боимся, что мы стали игрушкой.

Мы говорим: "Навсегда", когда нам не хочется смотреть на часы.

Мы так много всего говорим, что когда на языке остаются три последних неизрасходованных слова, мы поджимаем губы, смотрим в пол и молчим.

Мы смеёмся над смертью и покупаем килограммы таблеток в аптеке.

Мы говорим, что жизнь прекрасна и идём в магазин за ещё одной бутылкой водки.

Нам не важно общественное мнение, но мы постоянно спрашиваем: "как я выгляжу?".

Мы любим одиночество, но крепко сжимаем в руке мобильник."

Знаете ли вы, как это - терять людей? Без смертей, несчастных случаев или переездов. Настоящая потеря намного страшней. Знаете это чувство, когда ещё вчера ты считал человека родным, а он ушел, будто никогда никем тебе и не был, когда ты верил, что ваше общение вечно, а это "вечно" смогло уложиться в определенный срок? Знаете ли вы, что же делать тогда, когда хочется умереть?

Это настолько прискорбно, когда человек был твоим всем, а в одну секунду это все для тебя умерло. Но со временем, как ни крути, ты примиряешься с этой пустотой у тебя в душе, ты начинаешь забывать и можешь даже завести новые контакты, с новыми людьми, но "родных" или "вечностей" у тебя не будет, хотя бы из-за твоей осторожности. И ты знаешь, что у того человека свои знакомства, заботы, компании. Есть даже тот, кто занял в его жизни твое место. Но ты такую роскошь позволить себе не можешь - лучше с пустотой в душе, чем с иллюзией. И ты даже можешь улыбнуться тому, кого потерял, перекинуться парой фраз и только в мыслях расплакаться, разрыдаться, сорваться , ведь вы больше друг другу ничего не должны, никогда не станет как раньше.

Но знаете что самое страшное в таких ситуациях? Это знать, что ты еле-еле выживаешь без этого человека, тоскуешь по былым временам, задыхаешься, хочешь вернуть те моменты, начать все с начала, а он без тебя обошелся.

— а ещё можно встретиться с ним через год-другой
на клочке земли, что общей числилась - для острастки.
и в капкане стен метаться от просто "здравствуй "
до убийственно нежного "здравствуй, мой дорогой".
и сдирать, сдирать с себя кожу за слоем слой.

можно дымом дышать в темнеющий лёд окна
и одну от одной принуждённо прикуривать фразы:
- я приехал вчера, но не смог позвонить тебе сразу.
- это к лучшему, ты ведь знаешь, я не одна.
(а еще ты знаешь, что выжег меня до дна).

и летит в подреберье сердца тугая взвесь
и взрывается там опять тяжело и гулко.
он давно б шагал лабиринтами переулков,
но боится ранить тебя - и всё ещё здесь.
ты молчишь и со злостью думаешь: "в этом ты весь".
и зачем-то вцепляешься в край его старой куртки.

(с) Вера Плех