Жить бы тише

как воздух. исцеляющее молчанье. в тишине погромче звучание

И снова, видимо, мне везет. А может это знак свыше, который мне так и не понять.
Во время таких вот поездок я успеваю изрядно устать, захожу куда-нибудь потратить гривен 5. Преимущественно на чай. Что бы силы возобновить, согреться и почитать. Иногда что-то пишу, если напротив меня есть вдохновляющие люди. Я стала называть их бенгальскими огнями. Не знаю почему, просто они для меня, для жизни моей вспыхивают и исчезают, оставляя по себе незабываемый след.
Вчера я пол дня упивалась дивной компанией. Что-то я и правда стала слишком часто встречать глухо-немых людей. Знак свыше? Как знать. Двое мужчин сидели ко мне лицом, девушка спиной, и еще один большой парень с невероятно добрым лицом, стоял рядом со столом и потягивал сок через трубочку. Мужчины были очень красивы. И это, черт возьми, не могло не бросаться в глаза. Один с проницательными, глубокими, темными глазами и заразительной улыбкой. Чем-то похож на Хью Джекмена. Движения его рук были сдержанными и четкими, подобные стрелкам часов. Другой же был его противоположностью. Светло-русые волосы, небрежная заросшость, голубые, по-детски игривые глаза и очень откровенная улыбка. Он был мил, чертовски мил. И был что-то в нем от Джесси Спенсера. За то, руки с его длинными, тонкими пальцами, плавно, можно сказать изысканно парили перед ним, исписывая неопределенные жесты. Жаль, что мне так и не удалось разглядеть лицо девушки. Заметно лишь было то, что она очень хрупкая и миниатюрная. А еще когда она смеялась ее плечи очень забавно сотрясались. Пока рядом с их столом стоял веселый здоровяк, я периодически улыбалась в уме сама себе, представляя как должно быть это забавно смотрится. Потом он отошел и блондин заметил мой интересующийся взгляд. Я жутко покраснела, и достала из сумки первую попавшуюся тетрадь, уткнувшись в нее носом делала вид, что что-то пишу. Так иногда, поднимая глаза на них и думая рассказал ли блондин наш секрет остальным, или просто забыл.

Вчера я опять не пошла в школу, да в принципе как и сегодня. День изо дня я шатаюсь по городу, теряюсь и нахожусь. Я просто сажусь в первый попавшийся транспорт, будь это троллейбус или трамвай. А в особо удачные дни, я трачусь даже на маршрутное такси. Катаюсь с берега на берег. Когда я в метро, проезжаю Днепро, в наушниках что-то легкое, буть может классика или современный инструментал. Ближе к центру более сильное, роковое LP или TDG. А для тихих переулков, которые рассекает только трамвай и пара неспешных людей, у меня Radiohead и Coldplay. Да и еще много чего в стиле регги и поп. А прогулки пешком, обычно, чуть ли не пляс под легкий джаз. Для Днепровской набережной Адель. Для Андреевского Адамс, тот что Брайан. Для длинных заснеженных дорог инди рок. Для пробуждающегося весеннего парка немного Сплина, Би-2 и Дельфина. А что бы домой решится пойти Депеши и Айросмиты.
И вот после таких вот часов, город этот не кажется мне столь сумасшедшим и неродным.

Плод, безобразной скуки красуется на руках. Три десятка и четыре звезд. Странный, страшный зверь, которого я зову медведем. Почти десяток сердец. И дерево, на котором все тот же ученый кот, наматывает круги.

Я никогда не любила свои руки. Повелось так еще с детства. Мне виделись руки моей преподавательницы пианино грандиозными и легкими, словно крылья лебедя. Мои же, на ее фоне были просто неуклюжими, хаотичными, с маленькими толстыми пальцами, вечно не берущими все аккорды. Я постоянно получала от нее линейкой по пальцам. После наших занятий, руки для меня становились еще ужасней. Я просто люто их ненавидела. Зимой, без варежек засовывала их в снег, в знак наказания, а летом просто истерзала кожу. И так раз за разом.
Потом была та же история с рисованием. Вот только новая наставница не била по рукам. Она легко и нежно придавала им нужный вид. После каждого ее прикосновения мои руки становились послушными. После ее легкого прикосновения мои руки, как по магии, начинали творить. Жаль, что больше так никто и не нашел к ним подход.
Года прошли, но рученки стали чуть больше, но остались все так же безобразны. Короткие пальцы уничтожают мечту пианистки. Ногтей, как таковых, никогда и не было, так обгрызанная, яркого цвета пародия. А отношения между руками и фантазией, так и не улучшилось - абсолютное непонимание. В этом то и заключается трагедия моих рук - я никогда не смогу отобразить ими то, что возникает в моей голове.

Трудно жить с человеком, который ценит и дорожит больше стиральной машиной, чем тобой.

Кто-то грезит Placebo, кто Джаредом Лето, а у меня в июне приезжает Хью Лори. Я чувствую будто это чуть-ли не главнейшее событие в моей жизни. Знаете, я никогда не мечтала о господине Лори, не хотела от него детей, скорее наоборот - я мечтала быть его ребенком. Для меня он был настолько обожаем и уважаем, что два года своей жизни я представляла его своим отцом, дедом или на худой конец дядей в каком-то там колене. И вот я узнаю сколько стоят билеты. Если бы я не берегла почти или печень для LP, то уже завтра мои органы красовались бы на черном рынке. И зря я думала, что то, что великий Лори приезжает почти на мой день рождение- это знак, на самом деле пустяк, просто так совпадение. Буду и дальше поглощать его блюз, сидя на диване и потягивая мусс.
И да, раз уж зашла речь о Хью Лори, я тут пару недель назад переживала страшную драму - прощание с Хаусом. Знаете, а я ведь помню нашу первую встречу. Я могу торжественно поклясться, что не было больше такого фаната, по крайней мере на Украине.
Началось все однажды во вторник, зимой 2005. Тогда еще другом моим был лишь пульт и хороший отечественный мульт. Как вдруг по СТБ "Прем*єра нового телесеріалу" встречайте через неделю Доктор Хаус. В ту свою первую рекламу, я и нашла себе нового идеала. Через неделю, считая дни, на том же месте, в 18:10, рядом лежала мать что-то читала, тогда наше общение еще не так сильно хромало. И вот он Грегори Хаус, а я Лера, так просто Лера - замечательное вышло знакомство. Каждая новая серия, выходящая раз в неделю, подобна сердечному удару. И вот еще с 11 лет, я мечтала однажды увидеть Хью Лори, просто сказать "Спасибо" за то, что так повлиял на меня. Правда сама не могу понять как, просто как-то грандиозно. А тут ему конец, грустно осознавать. Да и вообще, все на чем я росла, кончается появляются бредосериалы, все на одно лицо, а чего-то неповторимого, как "Доктор Хаус", "Отчаянные домохозяйки", "Сверхъестественное", "Анатомия Грей", "Друзья" - больше нет, или вот-вот не будет.

Вот-вот закончится этот период моей жизнь. Вот-вот, мне стукнет 18. Вот-вот я закончу школу. Вот-вот все былое не вернуть. Может все эти связи и слишком натянуты, но меня пугает это "вот-вот".

Вот-вот

Вот-вот

Вот-вот

Вот-вот

Вот-вот

Вот-вот

Happy Birthday

Дорогая моя Илона. Быть может я погаречилась с "моя", но все же. Для меня за столь короткие сроки ты стала "моей". Странная и своеобразная. Личность с большой буквы, и дело тут вовсе не в точке. Ты как некий глоток воздуха свежего, животворящего, подбодряющего. И все эти вещи мешают мне адекватно поздравить тебя. Я просто буду стараться сделать это так как могу, как хочу и чувствую и будь что будет.
Я желаю тебя быть настолько любимой, насколько это позволимо. Хотя плевать на запреты, люби так сильно как только умеешь, а Ваня пускай любит тебя в сто крат сильнее.
Будь с каждым днем все счастливее, а лучше с каждым часом, минутой, секундой.
Пускай сердце твое трепещет, душа поет, глаза сияют, а с лица не сходит улыбка.
Пускай возможности твои не знают пределов.
Пускай мечты сбываются.
Пускай окружают любимые друзья. Вот только те, которые тебя достойны.
И пускай ты приедешь ко мне. Пускай закончатся все эти поступления и запары и ты тут же первым рейсом ко мне. Это можно считать приглашением. Мы прогуляемся по лучшим книжным, я подарю тебе Спаркса, ты ощутишь их запах. Зайдем на Андреевский в любимые мои места. Я напою тебя чаем, а будь это лето, мы наедимся мороженого и сладкой ваты. Ты ведь любишь их? Кто же не любит. Разве что, только я совсем не любила вату в детстве. По малости и глупости, я напрочь отказывалась ее есть, еще и приговаривала: "может вы мне прикажете это еще и зеленкой запить?" Я была странным и вредным ребенком. Я бы показала тебе места где росла. Любимое тихо место, в заросшем парке, на почти сломанной лавочке, я так часто укрывалась там от всех, что можно было бы подумать, что я там жила. Прогулялись бы под киевскими каштанами. Только надеюсь, тебе на голову он не свалится, а то в моей практике такое бывало. Хотя знаешь, кто-то говорит, что это на счастье. По этому, как бы глупо и жестоко это не звучало, но я хочу, чтоб тебе на голову в Киеве упал каштан.Еще бы мы обязательно побывали на Днепре, только со стороны Лавры непременно. Вид там особенно потрясающий, а уют и тишина поражают. Мы бы сняли видео на память. Глупое такое и несуразное, где обе смеялись бы и безобразно бегали в кадре. А потом бы бы поезд, но я не буду об этом. Прощания слишком грустны для Дня Рождения, по этому я закончу на такой вот ноте.

Просто знай Илоночка, ты невероятна и будь таковой всегда. И будь у меня всегда. С Днем Рождения!

Ну, здравствуй, дорогой дневник. Тебя так долго не было у меня, что я уже и разучилась это делать. Разучилась жаловаться тебе, и утопать в твоем понимании. Моя отдушина закончилась где-то там, на искомканных и выброшенных в окно, тетрадных листах, подобных туалетной бумаге. Ничему же не сравнится с твоим пониманием. Стержень карандаша слишком стойкий, бумага же слишком прозрачная. И ничто не сравнится с душами, сидящий за экраном людей, дарящих мне надежду, немного спокойствия и огромный вагон понимания и поддержки.

Ты знаешь, я очень скучала. Прошло много времени, с тех пор как я замолчала. Меня разрывают невысказанные мысли. Десятки изощренных слов, которые я готовила для тебя, совсем не ложатся в такт, да так, чтоб ты понял меня. И все эти будни с неизвестно кем и зачем, совершенно меня измотают. Очередной строчечный бред, который из себя выпускаю. Просто знай, дорогой дневник, я скучаю…

Древняя китайская пословица гласит: «невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на время, место и обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвется».

День медленно утопал в объятьях вечера. Воздух уже был пропитан осенью, с тонкими еле уловимыми нотками лета. Небо, освеженное дождем, пылало ярко алым закатом. Серость домов, угрюмость и затуманенность дымом, беспрерывно валящим из труб, в контрасте с нежным, но в тоже время олицетворяющим могущество природы, ярко красным пламенем вдали. Языки алого заката, поглощали город, захватывали крыши домов, и казалось, они вот-вот испепелят их.

Только закончился дождь, свежесть еще не успела осесть на теплый асфальт. Одетт расталкивала лужи, разбрызгивая воду ногами, так сильно как могла. В голове роились мысли, из-за которых она уже не слышала музыки, игравшей в наушниках и отзвуках в ее душе. Периодически выныривая из под волны самобичевания, в этот момент сила музыки ударяла по ушам с невероятной мощностью. На то время ей казалось, она счастлива - друзья рядом, в семье все неплохо, только начался учебный год и как то все стабильно спокойно. Подобно штилю на море, пугало ее такое состояние. Как бы все хорошо, но вот-вот буря. Что-то постоянно терзало – возможно, юношеский максимализм, может сложный возраст, но глубоко в ней зарождалось темное одиночество. Порой Одетт застревала в себе, как в болоте. Но ведь у многих так.

Небо сменило цвет граната на глубокий сливовый оттенок. Вечер же, напоминал о холоде, особенно после дождя, пробегая по коже мурашками от свежести воздуха. Одетт надела на плечи накидку, которая до этого небрежно болталась на сумке. Резкий порыв ветра, ознаменовал приближение новой грозы. Вздрогнув, она прижала руки к телу, как будто обнимая, пытаясь согреться. Чем быстрее становились ее шаги, тем тяжелее было дышать, резкий воздух почти ранил легкие. Мало по малу, капли дождя ударялись о землю, как то шумно и резко. На ее же лицо они ложились мягко и не казались столь холодными. Видимо, это было из-за температуры ее тела, она горела, осенние прогулки под дожем стали плохой ее привычкой. Природная стихия в праве сломать что угодно, но эта хрупкая девушка, лишь слегка согнувшись не покорялась, а больше наслаждалась ею.

Старая, тяжелая дверь парадного поддалась не сразу. Войдя внутрь, Одетт поднялась на второй этаж, тусклый свет от одинокой лампочки, едва освещал лестничную площадку. Промокшая, замерзшая и одинокая, сидела она на ступеньках. Повторялся подобный ритуал, почти ежедневно. Почти каждый день она останавливалась на несколько минут перед дверью своей квартиры, что бы сделать вид, что все в порядке, что бы настроить себя на правильный лад. Одетт попыталась выжать свои длинные русые волосы, сейчас они были еще более волнистыми, и непослушно заплетались в ее пальцах.

- Как же ты не вовремя, дождь – на тяжелом выдохе сказала Одетт.

По старой привычке, спустя десять минут, девушка поднималась домой.

Одетт закрыла за собой дверь. Хоть квартира была не велика, но уюта в ней никак не чувствовалось. Наоборот, как тени, эти стены сковывали и налаживали необъяснимый груз на хрупкие плечи Оди. На белом отблеске пола, отсвечивал огонь свечи, которая горела на кухне. Доносились тихие и ровные молитвы матери. Одетт набрала воздуха в легкие, и громко выдохнула, откинув ключи и сумку на пол, она прошла в комнату, закрыв за собой дверь. Не включая свет, она просто упала на кровать и тихо произнесла:

- Вчера, сегодня, завтра, так будет всегда.- снова набрала воздуха, и опять громко выдохнула – Зачем? Все равно сегодня все было так же, как вчера. А завтра? А что завтра, маловероятно, что оно будет другим. Уже маловероятно. Не верится.

Вдруг холодной руки Оди коснулась теплая, мягкая шерстка ее кота Доллара. Так было всегда. Как только ей нужен был кто-то, у нее был кот. Он приходил к ее рукам или мирно ложился на ноги. Старый, толстый, черный кот. Звали его вообще-то Бакс, то ли, чтоб в детстве лучше привык, то ли из-за того, что он был какой то американской породы. Но с того самого дня, как Оди нашла больного котенка в парадном, звала его Долларом, назло матери или брату, чтоб он привык и был только ее друг. Он был с ней почти всю ее сознательную жизнь, и знал о ней гораздо больше матери, друзей, ее самой и даже Господа Бога.

Одетт повернулась на бок, поджав ноги и положив одну руку под голову:

- Ты знаешь, что пришло мне сегодня в голову, Доллар? Я вдруг подумала, что я одинока. Глупо, наверное…нет правда глупо. У меня есть Инга и ты. Знаешь, с ней я опять поссорилась, она сказала, что я больше не я, что я изменилась и не в лучшую сторону. Что я падаю в бездну и хочу утащить ее с собой, а она на подобное не подписывалась. Но ведь, не она ли клялась всегда быть со мной? Не ее ли это слова? Хотя что там слова, в наше время слова ничего не значат, так как и люди. - кот же смотрел на ее угрюмыми синими глазами, терся о ее руку головой и тихо мурчал - да ты прав, я хотела бы быть кошкой. Все лучше, чем человеком. И тогда бы я точно не была одинока, у меня бы был бы ты, мой идеальный кавалер - в этот момент Доллар, затяжно мяукнул, Оди улыбнулась - я знаю, Доллар, знаю, все когда-нибудь будет иначе.

Еще немного Одетт пролежала на кровати в кромешной темноте, и почти в тишине. Нарушало тишину только тиканье часов, висящих на стенке, в окружении старых фото, детских картин, была и пара билетов из кино и один с концерта. Эта стена была кладом воспоминаний девушки. Вечерами, особенно когда выключали свет или что-то случалось с компьютером, желательно зимой, что бы батарея грела ей спину или коленки, она сидела здесь, рассматривая что либо, ну или просто проводила пальцами по бумаге, как будто забирая или наоборот отдавая им частицу своей души. Поднявшись, она снова подошла к фотографиям, смотрела на себя еще несколько месяцев назад, и не узнавала, будто другой человек, подобный фотографиям неизвестных, на которых все так загадочны и счастливы, которые так хотелось разгадать и почувствовать. Вот и ей хотелось снова почувствовать, что тогда было. Но почему то уже пусто. Она села на пол поджав колени, батарея была все еще холодна, а от балконной двери по полу несло улицей, Оди пришлось сесть на кресло. Тут же, на свое законное место, на ее колени, пришел Доллар. Она долго думала стоит ли проводить еще одну бессонную ночь в сетях, бесцельно и безрезультатно бродить интернетом, в поисках как бы того заветного лекарства от всех болезней, от всех чувств. Она все же включила компьютер, потом музыку, а спустя пол часа поднялась и остановила настенные часы. Она всегда так делала. Поясняя это тем, что не хочет так глупо прожигать свое время, и что бы все неудачные часы, проведенные за компьютером, просто проходили мимо, она останавливала стрелки часов. Что бы все, что происходит с ней в такие ночи не могло зацепится о стрелки. А сама она все равно ничего не запомнит, уснет и все, завтра же всегда новый день.

В 4:21 утра резкий звук сообщения разбудил кота, и что-то внутри Оди.

-Интересно, а ты так же улыбаешься?

-Хотелось бы, но нет.

-Скорее всего, ты врешь

-Ничего себе заявление - с чего-то вдруг засмеялась Оди - я вообще не вру. Стараюсь. Да и какая разница, я же тебя не знаю

-Теперь знаешь, ты же со мной говоришь. Я Брайан.

-А я Одетт, и мне больше шестидесяти лет

-Снова врешь. Будь тебя шестьдесят, ты бы уже спала

-Нет никакой логики. И все равно ты обо мне ничего не знаешь. - Оди так быстро перебирала пальцами по клавиатуре, что Доллар нехотя шевелил лапой, мол хватит уже.

-Узнаю, но не сейчас мне пора идти, поговорим позже.

-И снова громкое заявление и обещание - немного поутихши написала она, уже опустив голову и снова закрывая глаза, подготовилась снова включать любимую аудиозапись и уходить в себя.

Как опять он:

-Это просто слова, они сегодня ничего не стоят. Не думай о них всерьез, есть много другого, чем я с тобой поделюсь. Есть целый мир, где не обязательны слова, его нужно просто почувствовать. Брось, ты же не глупа

И снова тишина, которая почему то уже не пугала. За окном поднималось солнце на слишком голубое и безоблачное небо. Улицы шумного города, серость домов, запыленность дорог была смыта дождем, а вместе с ним и, так называемая Оди, пыль ее головы. Теперь стоял туман, приятный и легкий, чарующий. Она думала об этом почти не знакомом ей парне, который вот так в раз, смог сделать, что прежде не делал никто - дать ей надежду, убедить ее, что все еще будет. Его словам она поверила. Она сидела и смотрела в окно, сквозь которое мало по малу пробивались лучи солнца. Она ждала своего луча, который должен был отправить ее в постель и избавить хоть на время от мыслей о нем.

Заканчивается февраль, заканчивается зима, а я до сих пор не определилась рада ли я этому, скорее всего да. Февраль был жутким и даже хуже. И дело даже не в морозах, не в обострившейся меланхолии, а просто так он был уже слишком. Подведем же итоги.

• -Моя мать дома уже почти месяц, и мне кажется, я скоро потеряю последние капли рассудка. Единственное, что греет меня суровыми февральскими вечерами, так это счет дней, который я веду с недавних пор. «Еще немного» повторяю себе ежедневно, «на целый день меньше. Еще «чуть-чуть» Я жду мая с трепетанием в сердце, потому что смогу, наконец, сбежать, уехать в другой город к другим людям и проблемам, смогу оставить весь свой хлам в проклятом Киеве и уехать. Сменить бы еще номера, не сказать старым знакомым на какие именно, забыть их адреса и… все, больше ничего и не нужно.
• - Причина моего ухода. Может я тешу себя надеждами, но как знать. Один симпатичный мужчина преклонного возраста и в дорогом костюме, попросил меня закончить книгу к июню, и тогда он сделает из странных записей в ворде7 настоящую книгу в переплете и с твердой обложкой. По этому уже битые недели я провожу тупо смотря в монитор, периодически заглатывая литры чая. Еще критикую себя, шлепаю ладонью по лбу и музу ищу под диванами, и все это вместо того, чтоб собраться и выдать что-либо стоящее. Но что может быть стоящего от не стоящего человека? (На заметку, пора бы завязывать с подобными фразами)
• - Здорово было бы, если бы причиной моего ухода было то, что я взялась за голову, погрузила в учебу и жутко паниковала каждый день из-за ЗНО. Но увы и ах. Видимо, мне совершенно не до этого. В школе я не частый гость, обычно прихожу на 2-3 урока и сбегаю, под каким либо прикрытием. А еще бывало, возомнив в себе Джеймса Бонда, прокрадывалась мимо охранника, выбрасывала сумку с окна и просилась выйти покурить, да разного рода отмазки, придумать сказку это же не проблема. А потом, я шла домой и корила себя одной и той же фразой «никогда бы не подумала, что буду проделывать подобное в 11 классе. Плевать!». Печально осознавать, что тебе на все плевать.
• - И да, кстати, официально перестала употреблять слова «подруги». Хватит с меня его. Мне и так засоряет голову проклятое «люди». Есть два человека, ладно может три. Просто вся проблема в том, что я это я. На одни и те же грабли, это моя привилегия. Как же можно называть подругами тех, кто упрекает тебя в твоих изменения? Вместо того, чтобы поддержать, дать силы тебе начать все сначала. Так нет же стоит только лишний раз напомнить в какое дерьмо ты превращаешься, и тыкнуть тебя в грязь. Нет уж, хватит.

И может есть еще что-то важное, да вот только взгляды сейчас мои безобразные, по этому что есть, то есть. Вот такой он месяц февраль, я все такая же неспокойная, тише жить так и не научилась. Как жаль.

Странные существа эти музы. Сегодня она с тобой, обнимает тебя в своих шелковых руках, держит, не дает упасть, подливает чай и сама, прикрывая глаза, смакует его. А завтра исчезает куда-то, заставляет мучатся в конвульсиях и в ломке. Заставляет перерывать всю квартиру, лишний раз заглянуть под диван, взбудоражить шкаф. И уже опустить руки, вспомнить, на сколько же ты ничтожен, а одной прекрасной ночью снова разбудить тебя теплым шелком, касаясь души.

Ну здравствуй новый лучший друг
Не нужно шума, лишний стук
Не стой в двери, заходи, располагайся
Чувствуй себя как дома, в душе покопайся

Выверни ее на изнанку, в клочья изорви
Давай не стесняйся, ты же уже внутри
Обувь не снимай, не нужно прелюдий
Я же тебе сразу душу свою на блюде

Ты хочешь поговорить? Не стоит распинаться
Всему суждено кончится, а не начаться

Давай я пойду сразу наточу нож
Тот, который из спины всегда вынимаю
Положу рядом с душой на поднос
И не обращай внимания, если вдруг зарыдаю

Просто в голове слишком много грез
О неком человеческом рае

Валерия Лаос

И вот спустя столько времени на те же грабли, с новыми силами, безумным напором налетела на проклятые грабли и в дребезги. Что уж тут не скажешь, в этом виде спорта, я несомненный чемпион.
Последний раз такую опустошенность и неистовую боль я чувствовала вечность назад. Нет-нет, опять вру себе, всего два года как начались десятки «новых жизней». И снова люди и снова я, извечная, видимо, проблема. Видимо, терки у меня с людьми будут по жизни, и с этим стоит научится жить.
Я так быстро привязываюсь к людям, так быстро делаю громкие заявления. Я как преданный пес к ним, а они от меня, как от прокаженной. Да если честно, мне было бы плевать, если бы не человек которому я вот только вчера признавалась в любви, доверии, человек, которому доверила себя. Так паршиво, как сегодня я себя давно уже не чувствовала. Сначала я написала все, все что было у меня на 12: 41 по киевскому времени, потом порвала выбросила, отчаянно убеждая себя, что с этими бумажками и боль уйдет. Я как всегда, такая я, со своими очками то розовыми.
А в чем же собственно проблема? Да в общем опять мое преувеличения, как сказал муж, а мне же кажется очевиден факт. Завтра 23 февраля, и еще недели две назад я слышала о намеченном сюрпризе нашим мальчикам. Какое-то застолье, пицца, торт, все это после уроков или во время – не важно. Нужно было девочкам деньги сдать. А так как я с недавних пор не имею друзей, все мило сидели вокруг меня, и пока я «как бы слушала музыку» поливали меня дерьмом. Нет-нет, опять все не так, не поливали, но уж лучше бы поливали. Напротив меня сидел мой человек, он улыбался, смеялся, шутил, но все это сквозь меня. И лишь в тот момент, когда мне показалось, что от всего этого я уже теряю сознание она посмотрела на меня, спросила, дала воды. А мне не вода нужна была, а яду и побольше. Все люди сидящие вот-вот около меня, когда то все такие «мои» вдруг оказались чужими, как в кошмарном сне, когда ты попадаешь в другой мир, где все неизведанное и пропитано страхом. Вот и я себя уже вторую неделю так чувствую. Некомфортно, жутко некомфортно. Мне кажется еще совсем немного и я свихнусь. И снова дело тут не в этом, а в том, что они сидели и обсуждали как завтра должно быть здорово, обсуждали что да как, кто еще сдал деньги, кто додаст, а обо мне ни слова, тем самым дали мне понять, что на данном мероприятии гость я не желателен, как и в их жизнях в общем.

Муж сейчас отчаянно борется со мной, просит что бы я открылась кому-то еще. Только что бы высказала правду, как на духу. Что бы без украшений, без лишней помпезности, а просто чувства. Говорит:"бумага не поймет", а мне то что, понимает или нет, мне лишь бы молчала и слушала. Понимания сейчас все равно не от кого не дождешься. Все лишь умеют обвинить, сказать, чтоб я расслабилась, не думала, успокоилась. А что там успокаиваться, когда считаешь дни. И может я все же, когда-то скажу как на духу, но это будет большой и тяжелый пост, совершенно не нужный вам, я даже вас предупрежу большими огненными буквами написав заголовок - "не читайте!".
В общем вот такие у меня пироги происходят. Да это даже не пироги, а глупость просто, вершина айсберга, а я как могу концентрирую свое внимание на этой проблеме, что бы не думать о других. Друзей больше нет, сил больше нет, желаний каких либо тоже. Ах да и страницы в вк больше нет. Но это не на долго, без музыки своей я ведь все равно долго не смогу. Воздуха-воздуха мне, а лучше музыки

Как жаль, что мы с вами не кинозвезды. И дело тут вовсе не в славе, деньгах, успешности и все что там у этому прилагается. Все было бы гораздо проще, если бы мы с вами, со всеми жили по сценарию. А ведь и правда жаль. Что бы все всегда можно было переиграть, что бы нужные слова и в нужный момент. И что бы если что, самый главный дядька где-то там сказал: «Нет-нет, ну это же совсем никуда не годится. Переснимаем!». Или не понравилось нам что-то, и мы сами по новой запустили пластинку, а что - мы же кинозвезды, нам можно. Жаль все же. Хотелось бы в жизни все как в качественном кино, и романтики достаточно, в нужный момент интрига, совсем не много драмы, что бы больше смеха, а конец? Да какой же еще можно желать конец, все счастливы, все на своих местах, а камера уходит в небо, на закат и играет какая-то вдохновляющая мелодия. Как охота что-то на подобии «Шоу Трумана» только не совсем шоу. Чтоб не оказалось в конце, что вся твоя жизнь неудачный розыгрыш. Жаль, невообразимо жаль.

Ах да, здравствуйте и до встречи. Надеюсь, не испортила вам вечер. Просто очередные приступы помешательства. Но я уже опять ухожу, не буду создавать замешательства. А все свои тараканы забираю с собой. В добрый путь, на покой