Забегая на чай

Мне бы хотелось сейчас стать китом. Большим, могучим, спокойным. Погрузиться на глубину, задержать дыхание, закрыть глаза и уснуть. Уснуть на много лет, не тревожась совершенно ни о чем. Я хочу уснуть.

Весь мир разрывает мой череп, давит на мозг, нейроны бесятся. Держи меня за руку, когда я умираю, хотя бы в моей голове держи меня за руку.

Я громко смеюсь. По вечерам разрезаю кожу на бедрах и запястьях. Губы не успевают заживать, как я снова чувствую металлический привкус крови. How can I fuckin' believe what you say was a true. Я не верю в людей. Я громко смеюсь, всегда смеюсь, не срывая этой улыбки с лица.

Черт возьми, я настолько шокирована, что не хватит никакой силы воли, чтобы собрать мои мысли воедино. Не считая того, что мы уже довольно давно не разговариваем и не пересекаемся, не считая того, что ты сам попрощался со мной в ответ на честность с моей стороны, не считая того, что ты изначально предпочел меня другой особе, ты никогда не говорил о своих чувствах и переживаниях. Со мной. Даже когда я, пьяная и импульсивная, вывернула тебе свою душу, разложив по полочкам все свои мысли и чувства, пусть не столь сильные, сколько гложащие, ты промолчал, ограничась стандартными словами. И я свыклась, смирилась и подружилась с мыслью о том, что, значит, человек не привык, не умеет, не может говорить о своих эмоциях и внутренних переживаниях. А тут такое. А тут такой шквал эмоций в мою сторону, такие громкие слова, душещипательные признания, что мне ничего не остается, кроме как сидеть, пораженной до глубины души и периодически опомниваться, нужно ведь отвечать.

Ты настолько прочно засел в мою голову, что я не могу, как бы я не хотела, думать о других мужчинах.

Вы все такие тяжелые, тяжелые, усталые, сонные, я одна из вас. Вы думаете о химии, думаете о контрольной, я боюсь за экзамены. Вы ходите поникшие, вы ходите веселые, безумные и замерзшие. Вы улыбаетесь, вы болтаете, вы жалуетесь на свою жизнь. Мы пишем сочинения, ходим в столовую, все такое бытовое и такое замкнутое.

Мы не можем пить черничный чай и продавать апельсиновые косточки взамен на абрикосовые. Мы не можем вплетать жемчужины в волосы, носить венки из васильков и держаться за руки.

Я никогда не носила таких венков, только из ромашек и одуванчиков.

Мне так не нравится то, что происходит с моим блогом.

Я хочу снова писать о Юпитере в ладошке и солнечных девочках, заплетающих на ночь косы, о мальчиках с глазами всевозможных цветов, о тебе, мой незабываемый человек-невидимка. О чем угодно, только бы как раньше, чтобы слова пропитывались земляничным джемом и светом далеких звезд.

Я теперь такая занятая девушка, учусь и выполняю задания, строю планы, готовлюсь к экзаменам.

Север печально смотрит на меня изнутри и на мое тело, я разочаровываю ее. Я не слышу ее. Я теперь Север.

Из чудесного теперь только пронзительно голубой лак на ногтях, мои ногти цвета солнечной стороны Урана.

Вы отписываетесь, мои следящие. Я все понимаю. Я мало пишу и много стираю.

Нужно писать. Нужно писать. Нужно, нужно. У меня нет вдохновения. Нет сил. Нет времени. Нет конца отговоркам.

И снова моя комната становится пристанищем холода, пронизывающего пальцы и даже ног, заставляющего мурашки носиться по коже от плеч до коленок.

И снова за стенкой не прекращаемый дождь стучит по карнизу и тонкой стене у изголовья кровати. Не останавливайся.

Пустота стен теперь соответствует выражению лиц прохожих, вытащенных Утром из под идеально мягкого и теплого одеяла, каким оно всегда бывает по утрам, когда непременно нужно куда-то идти. Обязанности не терпят опозданий.

Впереди четыре незаслуженных выходных, и меня уже хотели вытащить в 9 утра из дома. Спасибо, сну я отдаю большее предпочтение, нежели еще более холодному воздуху, чем днем, когда градусная мера за окнами достигает невеликой цифры 12. Раньше 11 не будить, в 13 разумней выбраться из белостенного убежища навстречу новому дню, Арбату и сказочным переулкам, ароматному горячему шоколаду и мечтательным разговорам с моей милой и ставшей такой родной девочкой.

Видишь, как легко вселять в меня желание писать. Я снова чувствую твое присутствие, участия, учащенное дыхание и притупление разных неприятностей извне. Ты снова рядом. Как думаешь, какого цвета глаза у наших драконов? Медно-золотистого или цвета синий кобальт?

"Это как коленками об асфальт".

"Родиться женщиной - это ужасная трагедия. Я испытываю всепоглощающее желание путешествовать с бродягами, моряками и солдатами - быть частью происходящего, анонимным слушателем и наблюдателем. Однако все мои мечты отравлены тем фактом, что я девушка, а существо женского пола находится в постоянной опасности физической и сексуальной агрессии. Мой огромный интерес к мужчинам и их жизням часто принимается за желание соблазнить их или за приглашение к близости. И все же, видит Бог, я хочу говорить с каждым так искренне, как только могу. Я хочу иметь возможность спать в открытом поле, отправиться в путешествие на Запад, свободно гулять по ночам. "

Сильвия Плат, американская поэтесса

Я только что поняла, что меня здесь любят, действительно читают мой блог и запоминают. Говорят, что я одна из любимых блогеров. И, знаете, мне так тепло становится от того, что не только я дарю свою безграничную любовь тем, за кем слежу и тем, кто следит за мной, но еще и получаю признание тех, кого обожаю.

Без тебя и писать не хочется. И ленту листать.
Пусто все без тебя стало. Без твоего участия.

Пока мы молоды, мы должны вооружиться зубной щеткой и отправиться туда, куда глаза глядят. Cмеяться, совершать безумные поступки, рыдать, идти против системы, читать столько, сколько, кажется, не вместится в голову, любить, что есть сил, чувствовать. Просто жить.

К. С. Станиславский

Лето, прощай

Октябрь осторожно обнимает за плечи, переворачивает холодными пальчиками очередную страницу и не хочет выпускать из под теплого пледа и мягкого света золотой лампочки. Я на минуту перестаю читать, впитывая в себя эту осенне-домашнюю атмосферу.

Взгляд скользит по таким родным стенам и зеркалу, двери, что ведет в совершенно другой мир, слух улавливает тихое гудение компьютера и усталый вздох мамы на кухне, на секунду нарушивший тишину. Где-то бегут стрелки на часах, и все звуки сливаются в симфонию уюта родного и молчаливого дома.

Я еле заметно улыбаюсь от теплой волны спокойствия в районе солнечного сплетения и снова погружаюсь в историю, бережно запечатленную на шелестящих страницах книги в руках.

Лето в неуловимый момент оказалось далеко позади.

Люди уходят. Это нормально.

Не стоит из-за этого плакать.

А мой родной Питер по прежнему волшебный. Я хожу по набережной Мойки, по Невскому проспекту и окунаюсь в его объятия. Я улыбаюсь каждому дому, и вспоминаю, как так же делал и Достоевский с его Белыми Ночами. Вот солнечно-желтый, вот голубой, синий, даже персиковый и мятный домик подмигнули мне в ответ своими солнечными зайчиками в окнах.

Питер встречает меня даже в самые ненастные и дождливо-слезные дни теплотой и умиротворением.

Чего бы я ни отдала, только бы всю жизнь, каждую минуту прогуливаться среди этих улиц и мостов, медленно шагать вдоль картин и чувствовать в сердце Пушкина, много лет назад ходившего по этим коридорам. Впитывать все это величие залов, превосходство картин, стоять, невольно задержав дыхание в библиотеке Николая II, пока в голове не помутнится, все мое восхищение перед Санкт-Петербургом и "нитям", из которых и плетутся все его чудеса, у меня даже не хватит слов, как бы я не старалась.

Тут даже люди, куда ни глянь, особенные, ни на кого не похожие, будто ты в маленькой Европе.

Я дважды загадываю желания на мостах Питера, перекидываю монетку через плечо и знаю, что все сбудется. Волшебство да и только.

Не знаю, как начать, и как продолжить в общем-то, как вытащить весь тот кипящий и бушующий поток мыслей из головы в буквы.

Забываюсь другими. Если раньше это касалось чувств, то теперь я позволяю целовать себя, держать за руку, обнимать. Домашняя девочка, прибывшая с Сатурна, целуется с человеком, которого знает 3 дня. А сколько противоречий кипит во мне, сколько негодования по отношению к себе. Я не отвечаю за себя. Я позволяю.

Сижу и надеюсь, что сидя, накрывшись с головой пледом, я спрячусь от всего извне. Я хотела быть хоть для тебя не "одной из". А ты, оказывается, таких пачками собираешь. Наши драконы обиженно плачут.

Хочется ударить себя по лицу тяжелым предметом. Выбить лишнее.

Я стараюсь очистить свой мир от всего постороннего и рвущегося снаружи, выбелить его. А все становится только хуже.

Я просто хочу, чтобы ты услышал меня.

Еще август, а Осень уже целует щеки и касается кончиками пальцев твоей души.

Дыши полной грудью и улыбайся.

Даже если холодно от осенних прикосновений на душе и леденеют пальцы.