чужое небо

"Обмани меня" хорошо идет под мандарины. Под мандарины вообще все замечательно идет.

Иногда
Лучше никогда,
чем поздно.

В этот раз я впервые в жизни не смогла загадать желание на Новый Год. Полночь, шампанское - есть. Желания - нет. Я просто подумала, что пусть все будет хорошо. Не потому, что я такая альтруистичная и желаю всем добра, а потому, что не придумала, что пожелать себе. Разучилась мечтать.

Я ненавижу свой город.
Я в нем всегда как ошпаренная,
Чужая и не своя.

Дело, знаешь ли, в том, что мне нужен кто-то, кто станет
Осторожно-устало смотреть на меня сквозь дым,
И держать меня за плечо меховой перчаткой,
И потом, если дома, шершавой своей ладонью.
У меня тут нехватка воли, мечты и знаний
О таких, кто как я, родился уже седым.
У меня пресыщение волчьей своей повадкой
И потом - в наказание - острая паранойя.
Тут, в квартире на старой Паршина, пахнет гарью,
И, что страшно, уже нельзя никуда уйти,
Да и поздно пытаться выйти на новый след.
Дело, знаешь ли, в том, что расти одинокой тварью
Надоело до чертиков около двадцати,
Что тут скажешь про то, как знобит через пару лет.
Дело, знаешь ли в том, что со стен облетают листовки,
На полу возле кухни блюдечки с молоком,
Пересохли цветы - я так их и не люблю.
Я семь дней, как не доползу и до остановки,
Пригвоздив себя к креслу стихами, как молотком,
Никого не пугаю, не порчу и не тереблю.
Дело, знаешь ли, в том, что мне нужен кто-то, кто станет
Останавливать, если я захочу в окно,
Не читая потом нотаций о смысле жизни:
У меня этих смыслов, ты в курсе, сто двадцать восемь.
Просто здорово, знаешь, вернуться в родную стаю,
Хрипло кашлять, стебаться, сутулиться, все равно.
Просто здорово будет, случись этим кем-то ты и
Если утром, к примеру, снова вернется осень.

Видно, мы дружим затем, что мы оба - сволочи.
Но никому, никому не желаем зла.

Собираемся с силами, учимся не печалиться,
Не замыливать взгляд, не сбиваться с привычного шага.
Бог любимцев не милует: если дерьмо случается,
То, как водится, не на день, а, к примеру, на год.
И не сердце уже - полигончик из старого шутера,
На картонных стенках следы от очередей.
И давно не любовь - регулярные вспышки судорог,
Абсолютная преданность, брошенная в беде.
Собирайся, печаль моя, вот твои чемоданчики,
Аккуратные стопочки, памятные вещицы,
Вот тебе твои едкие девочки, сладкие мальчики,
Отрывные билетики, сонные продавщицы.
Собирайся, родная. Тут все разнесло снарядами
И не место для мародерской твоей возни.
Уходи - огородами, станциями осадными,
Добирайся и - обязательно - не звони.
Так бывает - садишься в поезд, расставив галочки,
И все ищешь в окошке встревоженное лицо.
Не находишь, вздыхаешь, роняешь себя на лавочку
И рыдаешь душно в дырявое пальтецо.
Собираемся с силами. Учимся не надеяться,
Покупаем книжек, печенек и молока.
А под ребрами, битой псиной, скулит метелица.

И сквозное от неотвеченного звонка.

— Вы спятили?
— Пока нет, но через пару часов я точно напьюсь в хлам.

Но когда мне признаются в любви те, кого я не люблю - я испытываю ужасную неловкость, граничащую со стыдом.

Как будто я что-то попросил и не отдал, как будто я что-то украл и меня на этом поймали.
Я могу выражать любые степени симпатии друзьям, но когда мне признаются именно в любви - я теряюсь. Я совершенно не могу использовать это. Я абсолютно не могу извлекать выгоду из чьей-то любви. Напротив, я терплю моральные страдания из-за своей "бесчувственности"

Вальс по заснеженным крышам Москвы
Души разменяны, совесть спит.

ты стоишь сам с собою лицом к лицу, и
тебя от себя тошнит.

Ты не любишь никого. Ты Цербер у двери миров, пес, питающийся эмоциями, упырь, который живет только чужими чувствами! Ты позволяешь их испытывать, ты пробуждаешь их, как муравей, щекочущий тлю! Ты чу-же-ро-ден! Ты паразит на людях! Ты - демон! И ты не имеешь права так поступать с ними! Это кощунство!

На подпевках у сырого подъезда,
Прислужилось эхо пьяной походки.
Бакалавр граммометрии водки -
Ты нашел себе хорошее место.

Я же своей рукою
Сердце твое прикрою -
Можешь лететь и не бояться больше ничего.

Сердце твое двулико,
Сверху оно набито
Мягкой травой, а снизу каменное, каменное дно.

фраза "один человек следит за мной" вызывает у меня неконтролируемую манию преследования