Это просто Вьюи блог

я снова возвращаюсь к мысли, что проще не любить, не хотеть, не знать — не быть самим собой, быть кем-то другим. пусть унижают другого, пусть бьют и жгут заживо его, но не тебя, ибо тебя просто нет. есть некто другой, склеенный из боли утраченного и попыток жить заново. опустошенный и чего-то ждущий.

(с)

волгоград не умеет обниматься. он засасывает тебя с концами прямо с этой площади в кучу красок и мешанин из юбок некрасивых женщин волгограда. задаешься вопросами - и понимаешь, что бесполезно. лето такое удушливое, что по привычке тянешься к москве. боишься потеряться в этом болоте маршруток и хрущевок, где так мало приятных лиц - и все незнакомые. и все мешается и градусов под 30 подвешивает тебя-незнакомца, угрожая окончательно разжевать и выплюнуть. как же я не люблю этот город. и как привязан к нему той острой беспощадной ностальгией, что отравляет тот комочек внутри тебя, что мерно отстукивает твои часы.

иногда кажется, что продажные отношения - это все, чего ты заслуживаешь.
рыночные отношения.
деньги-товар-деньги­.
окунуться с головой в самое дерьмовое, что может быть в твоей жизни.
я думаю, что невероятно боюсь потерять то, что сейчас формируется между Эм и мной. нечто похожее на отношения. нечто лучшее, что у нас было. просто это она. а это я. и впереди может быть все, что угодно. не факт, что она продолжит выбирать меня. не тогда, когда это достается ей таким трудом. она часто меняет своё решение и разбивает мне сердце, если от него что-то ещё осталось. я люблю её. но я слишком хорошо помню, что такое, когда тебя бросают. снова и снова.
за все надо платить. и мне хочется ворох дерьма, потому что я знаю, как с этим справляться - бутылки виски и разговоры с самим собой, перекрываясь. когда все уже окончено и у тебя нет шансов. по крайней мере, ты так думаешь. потому что со временем тебя приучили склеивать ласты, когда тебе говорят, что ты - прокатанный вариант, малыш, и не было любви, никогда не было - так, оттенки, отголоски.
мне хочется почувствовать себя дерьмом, потому что ненавидеть начинаешь с себя - за этот страх и за все то, что ты с собой сделал.
чтобы твои чувства осели мягким коконом на дне живота между кишками и не кричали в тебе, как ты нуждаешься в ней сейчас.
сохранились неизменными.
пока эта грудная клетка продолжает двигаться в такт диафрагме.

­

на самом деле я до неприличия счастлив и грустен.
мне нравится этот Грустен. Йозеф Грустин.
осень, осень. завтра на вечернем поезде уезжать подальше, когда рвется поближе. к тебе поближе.
там очень жарко и истекает заливами волга, и счастливые люди едят желтую вареную кукурузу на улице комсомольская, где нет метрополитена и средств на счетах. никакой связи. вязко. солнечно. умирающе.
пропахшие невоспитанные воспоминания.
я люблю тебя, Эм. давай переживем август, чтобы осенью включить камеры для нашего с тобой нескончаемого кино про любовь. я засыпаю на вокзале - и когда я открою глаза на перроне, убери ладонь от моих грустных одиноких глаз, обними меня в конце лета и скажи, что мы по прежнему есть друг у друга.

лето. джазовки. песни из
девяностых.
вечный титаник. советский
пустой балкон.
на тебя смотреть-как будто
сдирать коросты
не смотреть-вообще нарушать
закон.
вечер. маршрутки
прожаренные до стекол.
темные вишни. персики на
развес.
я становлюсь темнее багровых
свекол
когда вижу море твоих невест.
джем из малины. юбка
смешным горошком.
тихий район. пригородная
черта.
мне бы не о тебе помечтать
немножко
но не получается ничерта.
кофе. халва. мешочек сухой
лаванды.
знаешь, я в ту же самую лезу
степь.
даже не степь. Гималаи,
Везувий, Анды
пропасти, реки, смертельных
препятствий цепь.
я повторяю мои к тебе
монологи.
это ведь не влюбленность –
чистейший плен.
я готова любую пройти дорогу,
чтобы читать стихи у твоих
колен.

(с)

мне никогда не забыть наших волшебных дней вместе. самые теплые автострады. самые уютные завтраки/обеды/ужин­

ы. самые нужные слова и самые важные поступки. искренность, помноженная на крепкое объятье развязанных сердечных сумок. в дорогу через пару часов, и мне будет вас не хватать. моя маленькая шведская семья. от петербурга до волгограда. меня разрывает с вами врозь. насквозь.
как мы шли сегодня через столичный дождь в эпицентре событий. грелись чаем и молоком. мы вместе. мы вместе. просто вместе. часто смеёмся и подтруниваем друг над другом, утешаем друг друга, последние кадры на светокопии фотоаппарата /порванная сетчатка/ и я не знаю, у кого теперь спрашивать, размешивая кофе, едва открыв глаза, отстояв очередь в душ - и профункционировав пару минут на земле, вращающей вокруг солнца, в 3 часа дня по московскому времени
- что мы будем делать сегодня?
чтобы услышать
- то же, что и всегда, Пинки, попробуем захватить мир.

*
хочется рук. прикусанных губ. смятых постелей. и фотографий. длинных своих волос. тонких ментоловых сигарет. денег в кармане джинс. прищуренных глаз. видео-съемок. и неизменного горячего порно.
уходим на крыши.
осень.
скоро покину город. вслед.

играть в переходах и плавать в москве-реке.

— Рэй меня убьёт.
- м?
- он прислал мне двух здоровых детишек, а получит одну больную лесбиянку и одного больного гея-скинхеда. да.. он меня убьет.

­

иногда так хочется что-то пообещать - безнадежно глупое, практически невыполнимое, но такое искреннее. как в висках меня накрывает набат колоколов, и я задыхаюсь один в квартире, когда росчерком по губам и пощечиной по нервам, которые никогда не пытались выглядеть надежными, и в наушниках играет "письмо женщине", а на арбате, на арбате играет "сломано все" - и мне кажется, что я умираю.
я умираю.
я умираю.
этот смешной белорус. давайте его запомним? давайте я все сниму на фотоаппарат, давайте я сделаю заинтересованное лицо и спрошу, что привело его в россию. но. он берет в руки гитару - и я.. я умираю. в сухих пальцах по грифелю. вдоль жил струн мимо слов в глубину, в самую глубину - с привязанным грузом - на самое глубокое дно, где меня нет. ничего нет. это больше меня, это больше нас, это больше - как на ощупь чужая душа, когда ты высовываешь язык и осторожно лижешь, какова она на вкус. почувствуй, как все смешается - краски, лица, чувства. и в какой-то момент ты понимаешь, что нет никого ближе - человека, прочитавшего твою душу и сыгравшего её на гитаре на старом арбате. я очарован.

я не вернусь
так говорил когда то
и туман
глотал мои слова
и превращал их в воду
я все отдам
за продолжение пути
оставлю позади
свою беспечную свободу
не потерять бы в серебре ее одну
заветную
не по себе
от этой тихой и чужой зимы
с которой я на "ты "
нам не стерпеть друг друга
и до войны
мне не добраться никогда
моя безумная звезда
ведет меня по кругу
не потерять бы в серебре ее одну
заветную
а в облаках
застыл луны неверный свет
и в нем
перемешались города и я
зову ее несмело
ее одну
заветную

и все, конечно, правы - нужно стремиться к единству, а не разрываться по мирам. нужно любить, как дышать. отличать ложь от полуправды, иллюзии и самовнушения, искренние чувства от фальшивых чужих грязных игр. надо держаться подальше от карьеристок и тех, у кого нет на тебя времени. тех, кто причиняет страдания и тех, кто не имеет смелости представить тебя своим друзьям. держаться подальше от тех, кто не может гордиться, что ты с ним. правда. по чужим правилам на лезвии и с самим собой, непутевым, не в ладах. человек, который не делает тебя счастливее и который не умеет любить иначе, кроме как эгоистичным использованием, где стынет шепот, как угли - и прожигают внутренности - и тебя разрывает изнутри все, что такое неправильное. просто нельзя всех понять. просто нельзя всех оправдать. есть люди, с которыми лучше никогда не видеться, потому что ты знаешь.. ты знаешь. и все знают, что ты прав. и тебе не нужны никакие проверки и никакие разговоры. просто сыт этим под завязку. просто уже ничего мне от тебя, Мария Владимировна, ничего от тебя не нужно. и ты открываешь дверь своей квартиры - и тебя просто любят. просто обнимают - и это воспринимается, как привычное - домашнее, правильное . эти 4 человека - и они не позволяют тебе падать. и впервые за долгое время ты не чувствуешь себя грязным.
использованным.
обманутым.

где-то между пиццей и усталыми воспаленными глазами, когда сам воздух пропитан иллюзиями и - доверием. так щемяще видеть тех, у кого все в порядке. видеть и чувствовать - они вместе, смеются за закрытыми дверями. и что-то неприятно скребется изнутри и дерет улыбку. Господи, сохрани это все, и мои двери, которыми они хлопают, когда почему-то безмолвно ругаются - понять по жестам, по взглядам - и дверям - размашистым хлопком, как толстой кистью. росчерком.
эта привычка говорить в самые уши, целовать в шею, обнимать - и опять вдвоем на кухне говорить о мудачестве и любви, курить на балконе на смятых газетах и говорить, наблюдая за улиточным рассветом.

я обязательно сделаю ваши фотографии. я унесу в себе. я обещаю сейчас - глупо и невыполнимо. я обещаю. не растерять. верьте мне.
я не знаю почему. но мне кажется, я умираю.

би-2 - серебро (accoustic version)

прошло тридцать пять минут тебя еще нету дома
глаза на вторые сутки не видят света от монитора
просверливать взглядом дверь, проглатывать в горле ком,
и
бороться до первой крови
со сладостной
полудремой

сердце бьется чуть четче чем маятник
метронома

дышать чуть тише, старательно прятать стоны
прижаться, и глубже, и все, и кома

3:04 -
настроение кока-кола

я слышу
твои шаги
и
скромные
шепоты
телефона

(с)

чужие мечты сбываются в этом городе.
я потерял кольцо утром между квартирой-переходом­-электричкой, и ощущение сиротливой незаполненности какое-то время было таким удручающим. с разных сторон говорили о знаках и хиромантии. я не знаю, как сказать им, что не умею терять. я нашел его полчаса назад в том месте, где и предполагал.

мне никогда не забыть эти въевшиеся в кожу слова, ваши лица, впечатавшие в поврежденную сетчатку моих незрячих глаз, где я иду вдоль наших полос по кровавой линии метрополитена. когда меня вытягивают из-под колес. когда о тебе думают и заботятся, целуют в макушку, обнимают по утрам и на ночь, когда о тебе беспокоятся и обещают принести ещё что-нибудь, чтобы не так болела внутри душа_дыша копотью московских улиц, где я никому не нужен - ни этому чертовому небу, ни этим людям. когда не вытягивают внутренности, участливо садятся рядом - смотреть через плечо, устало прикрыв глаза. такие искренние, что впервые за долгое время я испытываю неловкость.
когда очередь в душ и никогда не есть в макдональдсе. эти лица. и скомканные просьбы. линии шеи, волос, смех. так много смеха. камера работает безостановочно, но самые важные события останутся в беззвучии.
эта пустая квартира становится такой уютной.
ma petite sudoises la famille.
я повторяю про себя это снова и снова, чувствуя, как расправляются прокуренные бронхи, треснувшие в основаниях, продолжаю дышать. мне кажется, светом.

5 утра. час назад угомонились вместе с рас_светом и первыми сигаретами.

­ ­ ­ ­ ­ ­ ­

­

я думаю о том, что мне пора прекратить пить и открывать глаза в три часа дня. первые сигареты - мимо меня. моя маленькая шведская семья, только бы мы не поломали тетины часы и не разбили волшебные рюмки. до рассвета говорить о последней осени и засыпать со вкусом витамина С. он меня обнимает, чтобы показать - все в порядке, - и это самое участливое и правильное, что со мной случалось. забавные люди-палочки. питерские маленькие справедливости.
моя маленькая шведская семья.
это больше меня. да.

я курю на балконе или в ванной, долго разворачивая круги времени, наматываю на пальцы. тяну не спеша ликер из винных стаканов и терафлю.
размеренность пространств. отсутствие минусов. спокойствие трогает за ключицы - теплым прикосновением. кажется, я.. очарован.
только ладыженский на повторе крутит старые кассеты.

нынче холодно, и в доме плохо топят,
только водкой и спасаешься, однако,
не знаю, Костя, как у вас в Европе,
а у нас в Европе мерзнешь, как собака.
приезжай, накатим спирту без закуски
и почувствуем себя богаче Креза –
если выпало евреям пить по-русски,
то плевать уже, крещен или обрезан.
я сижу за монитором. теплый свитер,
уподобившись клопам, кусает шею,
в голове кишат мечты про аква-виту –
лишь подумаю, и сразу хорошеет.

Х

был в борделе. думал, со смеху не встанет.
дом терпимости эпохи Интернета:
тот к гетере, этот к гейше иль к путане…
заказал простую блядь – сказали, нету.
поживем еще. а там и врезать дуба
будет, в сущности, не жалко. может статься,
жизнь отвалит неожиданно и грубо, -
все приятнее, чем гнить вонючим старцем.
сядем где-то между Стиксом и Коцитом,
на газетке сало, хлеб, бутылка водки,
и помянем тех, кто живы: мол, не ссы там!
все здесь будем. обживемся, вышлем фотки.

Х

холод стёкла заплетает кружевами.
в щели дует. как всегда, забыл заклеить.
в старом скверике февраль переживает
и, ссутулившись, метется вдоль аллеи.
календарь китайский с рыбками. сардины
или шпроты – жрать охота, вот и грежу.
подоконник белый. белые гардины.
в кресле – я. еще бываю злой, но реже.

­

о, я не знаю о чем писать. /слегка шумит прибой моря в ушных раковинах/ ликер. дожди. терафлю. осенняя лихорадка. сбитая машиной любимая кошка Эм. оправдания. равнодушные слова - под дых, ну что же ты так плохо целишься - там все итак отбито до тебя и тобой, милая, сколько же можно по самому больному. рыдания в трубку полузадушенные. мои. и это похоже на смирение. наверное. никакого красивого, правильного, светлого момента. я чувствую усталость. разбитость. я чувствую себя обманутым. преданным тобой в очередной раз.
моя простуда набирает обороты, как турбины самолёта. я проглатываю ликер, сладкий, пряный. завтра я соберу твои вещи. да. завтра я наведу порядок. я почти забыл это слово. с тобой никакого порядка. я говорю тебе:
- убирайся из моего телефона, проваливай.
мне не нужно от тебя ничего. ни жалости, ни участия, ни заботы, ни мнимой дружбы, которой между нами быть не может. как там у ахматовой? "у разлюбленной просьб не бывает". да.

я всегда хотел спросить у людей, которые разлюбили, которые уходят. всегда хотел спросить - почему ты не мог остаться? просто остаться. почему ты обещал быть всегда, а потом ушел? неужели было так сложно любить другого человека. продолжать любить его по прежнему. почему тебя нет рядом, ведь тебя любят. разве не об этом ты умолял небо.

расставания - это как смерть. но когда тебя бросают - это насилие, душевное изнасилование. факты остаются фактами. как будто у меня есть выбор. в самом деле. усмешка. кадр. черный квадрат. зачеркнуто. я хочу тебя увидеть. не ту тебя, которой ты так стараешься казаться, которая носит её одежду и иногда говорит её голосом. а ту тебя, которую я полюбил, бесценную, волшебную, милую. мою. девочку. у которой я спал на втором этаже, смотрел салют из её окна и смотрел фотоальбомы. я хотел бы надеть ей на палец кольцо и поцеловать тот шрам, оставшийся не от меня, чтобы думать, что когда-нибудь она обо мне вспомнит. возможно. вспомнит что-нибудь хорошее. мне хотелось бы думать, что она где-то ещё существует в мире. моя не исполнившаяся мечта. которую следует похоронить на Кладбище Мертвых Апельсинов. я хотел бы попрощаться. знаешь. с мертвецами прощаются. стоят возле гроба. шепчут светлые слова. вспоминают что-то хорошее. знаешь. я не понимаю, почему я не могу проститься с любимым человеком. я не боюсь боли уже давно. мне кажется, я вообще ничего не боюсь.
и хотя в твоем новом расписании ты можешь разлюбить человека за сутки и разбить ему в очередной раз сердце и продолжать его мучить, я, к сожалению, остаюсь неизменным. шутка ли - задушить чувства. серпием. скальпелем. одним лезвием. нажатием. как ты сказала? "то, что следовало давно закончить". maybe.

я собираюсь сняться обнаженным для одного фотографа. я собираюсь завалить квартиру незнакомыми людьми. я собираюсь напиться, накуриться, натрахаться, только бы прекратить эту агонию. я собираюсь выжить. и сделать это в одиночестве.
заменить механику за внутренности.
откровенность за полуправду.
мой любимый человек умер.
мне больше нечего сказать.

я соберу завтра твои вещи. я приведу все в порядок, правда, Скриббл?*

­

все оправдано. ты совершаешь путь,
доверенный тебе богом.
небо как состояние.
осень как предчувствие.
вера выстрадана.
душа бессмертна.

скоро и птицы-то петь не станут.
ты накинешь свой верный сон
на плечи, отвыкшие от прохлады.
соберешь в ладони
горсть разлетевшихся мыслей
и кинешь их
в лицо встречному ветру
в виде награды.

свет. сумерки. тьма.
все было и не было.
пустота неминуема.
одиночество неотвратимо.
преходящее вечно.
бесконечность весьма
относительна.

все и теперь-то уже иное.
дороги перенаправлены.
тропы давно забыты.
ты стоишь на заброшенном пустыре
и искренне веришь,
что все возвратимо.

все возвратимо.

(с)

­
и оглушительно падать о твоё такое обманчиво мягкое

- ты мне как младший братик, знаешь. давай просто останемся друзьями. я люблю тебя, но не как человека, с которым хочется встречаться. ты мне дорог, но только в качестве такого вот человека. понимаешь? я не виновата. так случается.

на твоем "так случается" болезненно отзывается звонкой пустотой там внутри, где я когда-то жил, а потом был медленно притеснен твоим" йозеф? ты - мой", твоим "я люблю тебя.я люблю тебя.я люблю тебя". как будто там ещё что-то должно остаться для продолжения истории, для продолжения этой истории, что началась 11 сентября.
иногда мне кажется, что осень, она так поступает со мной специально, чтобы к её приходу я успевал облачиться в серые сырые одежды и поступал, как бандероль, прямо в объятья одиночества, жмущийся и успокоенный, вяло апатичный, чтобы осень как привыкла могла шептать мне на ушко обещания и осыпать листьями мою опустевшую постель.
в конце концов, я принимаю для себя решения.
все слова были сказаны.
все эмоции прописаны.
все выверено, рассчитано, взвешенно.
я буду любить эту женщину,
воспоминания о ней,
эти дни, которых было и много, и мало.
я опустошаю от себя её стену в контакте, оставляя только это нечаянное сентябрьское

"а мы останемся такими: с запахом табака на тонких пальцах и с виски. на нас будут оборачиваться на улицах и возмущенно качать головами. мы будем с теми, кто рядом (так проще). мы будем говорить: "блять", встречать рассвет на крышах. мы будем звонить ночью и шептать в трубку: "я скучаю", даже когда поймем, что все кончено. мы будем. и нас по-другому уже не заставишь."

не оставляя следов
не оставляя разводов
не оставляя ничего
апатия устраивает во мне вакханалию

и это кольцо глупое отягощает мне сознание в поисках выхода.
таблички с надписью exit.
которое ты никогда не будешь носить.
и мне жалко, жалко эту ничейную вещь, купленную для того, чтобы сделать другого человека счастливым.
купленное,
обмененное,
выкранное,
чтобы передать часть одного человечка в другого.
и которое обречено пылиться, валяться среди груды других ничейных вещей.
вещь, которая была создана быть любимой
и которая не получит ничего из обещанного,
потому что однажды я зашел в ювелирный и купил его
для мертвого человека.
человека, который никогда не сможет его полюбить. из-за меня.

хотел бы я знать, как все завершить красиво. достойно
без ещё больших потерь. без ещё больших ранений
ты настаиваешь на своем желании приехать. и это вызывает во мне некую идею утопии, от которой что-то подстегивает кнутом раскаленным и дышит адом в лицо.
я не знаю, что ты ещё хочешь сказать, сделать. и не могу расценивать это иначе, чем дополнительную возможность меня/нас помучить.
ты приедешь оправдаться, чтобы совесть не так сильно мучила. чтобы осталось хорошее впечатление, чтобы оставить для себя какую-то лазейку в мой непроницаемый мир. - и это так жестоко с твоей стороны.
бесчеловечно.
мне остается только гадать - когда я тебя увижу, я потянусь тебя обнять или буду шарахаться от любого твоего движения ко мне. только гадать, что я соберусь тебе сказать, но наверное кроме молчания, я не позволю себе ничего из настоящего.

я надеюсь, что не опущусь до уровня нуждающегося и не стану просить тебя вернуться.
я надеюсь, что голос мой не дрогнет, когда я буду отдавать тебе кольцо.
что взгляд мой так и останется непроницаемо-стекля­нным.
что невозмутимость и сила воля вцепятся в меня покрепче, чем ты в меня.
я надеюсь, что закрывая за тобой дверь, я сумею остаться собой, покореженным от боли и внутренних пережеваний, ты не догадаешься ни о чем
танец масок. игра слов. ни слово о настоящем.
пусть будет так. пусть меня окрестят вечным ребенком, а тебя вечно равнодушной. пусть мне припишут драматичность, а тебе равнозначность.
я продолжаю
я надеюсь, что отпущу тебя так легко, как никогда никого не отпускал.
я прощаю тебя.
никому и ничего не должен.

все на своих местах



алексей ионов - на столе

А я ещё помню твои портреты:
Короткая стрижка обычного цвета,
Обычные губы, обычные скулы.
Я делаю вид, что ещё не свихнулась
И слушаю 'новости' ежечасно.
А если честно, то очень часто
Бывает плохо: всё от палёной
Тоски. Называй Алёной,
Еленой, Леночкой, кем угодно
И с кем угодно справляй Новый Год, но
На днях без меня сбиваясь со счёта
Сходи с ума, посылай всех к чёрту
И будь со мной слаще, и резче, и проще.

А я? А я помню тебя наощупь:
И руки, и пальцы, и губы, и скулы.
Я делаю вид, что ещё не тоскую.
Я делаю вид, что ещё не свихнулась.
Я делаю вид, что я есть.

(c)

заворачиваться в духоту асфальта. город сумасшедших.
сплюнуть, достать смятой рукой сигарету.
вдохнуть, выдохнуть, не подавиться от жадности.
неторопливо спуститься в подземку.
сделать вид, что уснул,
только бы не видеть больше.

.. он мечтает о ней. о своей женщине. о моменте, когда он будет делать своё шутливое предложение и как будет сидеть на её безымянном пальчике его эгоистическое подношение.
прямое заявление на неё прав.
он до мелочей представляет выражение её лица - словно окаменевшее, отстраненное, подернется насмешливой гримасой, и обратит это в театр. ему не останется ничего другого, как подыграть, или напротив - смертельно побледнеть и выйти за револьвером.
она спросит у него, он уверен, спросит - зачем это?

они в последнее время ссорились. он выкрикнул, разбивая и разбивая немое зеркало между ними телефонными линиями - я ухожу.насовсем.
наутро он проснулся с головной болью, чувством вины. признаваться в этом - выше его сил. он знает, что она его не любит.
в какой момент торопливо склеиваемое размокает от безразличия, высыхает и трескается? он не знает.
он думает, что поступает правильно, но не ищет объяснений - почему купил для неё это кольцо, от которого не сводит глаз с того момента, как оплатил и вышел из ювелирного. простое колечко.

­ ­ ­ ­ ­

она предлагает остаться друзьями. она предлагает дружеские секс-отношения. без обязательств. она говорит - понимаешь, я хочу тебя уже 10 месяцев, ничего не могу с собой поделать.
он говорит - ладно. только одну ночь, после которой мы отпускаем друг друга.
как отпускают по воде бумажные кораблики - с затаенным чувством светлого поражения, где от тебя ничего не зависит.
остается только надеяться, что бумага достаточно прочная.
что ты надежно закрепил каркас.
что на его пути не встретится роковых преград.
это выше его сил тоже. но нет ответа до каких пор он будет теряться в глубинных поверхностях её жизни и слепо брести по дороге отчаянных, следуя заповеди зависимых без возможности стать кем-то большим.

он практически уверен, что в последний момент она передумает приезжать.

- а ещё у меня медленно растет эйфелева башня. ты же приедешь ко мне посмотреть на неё, умм? дай мне Нерушимую Клятву, что 21го приедешь.
- не могу. мало ли, что случиться может. а ты меня еще обвинишь.
- как будто ты этого опасаешься, пфф. это как билет на 25е число, знаешь. пусть это тоже будет как билет на 21е. в общем-то приезжать или нет - остается за тобой. но билет работает только в это число.

­ ­ ­

он выходит на пустую кухню. неторопливо дулает себе кофе. садится, разворачивает Алессандро Барикко - 1900 и принимается ждать.

"- не то, что я видел меня задержало, а то, что не видел. что не увидел… то, что искал я, но все напрасно, в бескрайнем городе все есть кроме. есть все. конца нет. и я не видел, где все кончалось. света конец.
теперь подумай: вот пианино. начало клавиш. клавиш конец. восемь десятков и восемь их, знаешь, никто не посмеет оспорить это. положен конец им. а ты бесконечен, внутри этих клавиш, и музыка, что ты играть умеешь, она бесконечна. всего их восемь и восемь десятков. а ты бесконечен. мне нравится это. так можно жить. но если я встану на этом трапе, и передо мною вдруг развернутся миллионы клавиш, миллионы клавиш и миллиарды, которые будут всегда бесконечны и это - самая горькая правда, они не кончатся никогда, все эти клавиши бесконечны. и если клавиши бесконечны, тогда для этих клавиш нет музыки в мире. ты сел играть не на ту скамейку: на этом пиано играет Бог.
…
весь этот мир. этот мир вокруг, ты даже не знаешь его пределов. и как он велик. вам никогда не бывало страшно, что вас разорвет на мельчайшие части при мысли одной об огромности мира, лишь только подумать, а чтобы в нем жить…
- ты же видел эти улицы?
- только их я и видел, тысячи улиц. просто голова кругом идёт! как можно выбрать одну улицу? одну женщину? один дом? один клочок земли? один пейзаж за окном и один путь к смерти?
ты можешь выплеснуть свое счастье за борт корабля, но пределы рояля этого не позволят! я научился жить в этих пределах.
суша — слишком большое судно для меня. слишком долгое путешествие. слишком красивая женщина. слишком сильные духи. эту музыку я не умею играть. я никогда не смогу сойти с корабл я."