my slough

кажую ночь я - другой человек. будто ночь - волшебная палочка или дверца в мир истинный. ночью хочется дышать, летать, петь, танцевать, рисовать, создавать, действовать, верить. я не знаю, в чем суть этой аномалии, будто солнце плавит во мне все желание, волю, умение.

свет своим присутствием уменьшает расстояние межу людьми, потому что мы способны видеть его. темнота же обеспечивает вездесущее одиночество, где человек лишь изредка посредствам осязания, слуха и ощущений, способен обнаружить себе подобного. только благодаря чувственному восприятию мы отчасти можем осознавать что все же не одни в этой вселенной.

так развиваются и взращиваются наши чувства, открывается дверь сокровенного, немыслимого. нам доступны такие границы, за которые в свете дня даже не посмели бы заходить. мы способны поверить в чудо, в волшебство, в другие вселенные и жизнь в них.

мне нечего сказать,

и на последок я промолчу,

как чья-нибудь кукушка

молчит, заснувшим лесом над,

и предвещает

своим существованием незримым

всеобщую и верную погибель.

я себя ненавижу

отпускать уходящих без криков в спину, без сожалений, боли, не надеясь на их возвращение. рвать все связующие нити, жечь мосты.

принимая новых, ни на что не надеяться, ни во что не верить. молчать и как можно дольше скрывать этот яростный блеск желания пренадлежать в глазах.

яодинодинодинчертвозьми!

пора бы уже запомнить

и людей вокруг тебя много,

и объятья недрузей сильны,

и весь мир отнюдь нечужд, робок.

но, кто был тебе, как есть, дорог,

стал навек чужим домом.

что ты глядишь безутешно томно

и убавляешь звук, как ломаешь ребра

нет, это не то, что можно назвать каким-то возвышенным чувством. не влюбленность и не привязанность. это нечто большее, чем то, что может возникнуть между мужчиной и женщиной в их идеале. нечто, что заполняет пустоты пространства, времени, и предано огласке своей невозможности. понимание. всепоглощающее, всепронизывающее понимание. мы будто с одной планеты, одного мира, одной вселенной. когда я говорю, я услышана, когда говоришь ты, услышан ты. и мне сложно сопоставить это с нечто другим. быть может, в этом и есть ключ к величию.

иногда встречаешь людей, восхищение которыми постепенно переполняет твое существо. и вся сущность, все нутро твои привержены этому неслучайному, неведомому человеку. и доверие незримо проникает в душу и поселяется там навеки.

не все недостатки есть недостатки, зачастую это своего рода особенности человеческой личности.

Если вас трамвай задавит,
вы, конечно, вскрикнете,
раз задавит, два задавит,
а потом привыкнете.

Вера Полозкова.

чтобы я когда-нибудь повзрослела,

покривить душой, посидеть в тиши?

и конечно сбросить оковы истины,

провалы в памяти, мы ведь бездари:

нам подайте чего-то крепкого,

было б маяться от чего.

чтобы даже безумства жаловать было некому -

говорить, гостить и готовить чай.

чтобы этих дней неминувших миловать,

баловать, лелеять, и приручать.

и себя разменивать на случайности,

на бескрайние невозможности. якоря

не бросать напрасно, не лгать, не сетовать

не досадовать, безумстуя, не молчать.

это наша правда - вода соленая,

и она, как водка, для всех горька.

разве есть то место, где ты

бесчетно верен себе свободному:

— разве нету?

— да черта с два!

безысходно перестаешь верить людям, когда над ними появляется даже самая незначительная власть. мне все здесь кажется фальшиво, особенно относительно тех, кто мне воистину дорог.

мне не хватает тепла как единственного источника возможностей для безумства и желания уходить прочь из стен. в холода я воздвигаю каменные клади вокруг себя, это сковывает всю волю.

мне бы хотелось ждать нового года, как праздника, способного принести волшебство и сказку, но я знаю, что и на этот раз меня ожидает лишь разочарование. ведь даже встретить его не с кем.

не то страшно, когда люди исчезают по причине ведомой и основательной, когда жизнь сама разводит и постепенно отдаляет вас. страшно, когда ты чем ближе физически к человеку, тем дальше духовно. когда за несколько долгих лет между вами не несколько сотен километров, а несколько этажей, ты понимаешь, что уже все кончено.