Это просто Вьюи блог

Часть 2(х)

Забыть о своем пари, о ее пари, забыть о своем нарциссизме, хотелось помнить, что здесь только мы, я и она. Я хотел, чтобы она была рядом со мной, хотел, чтобы она позволила мне быть рядом с ней. Я хотел отдать ей все. Всего себя.

- Ты хотела подарить мне нечто большее? – я знал, что она этого хотела. Я знал, что хотел принять ее дар. Я знал, что тоже могу подарить ей нечто большее, потому, что, черт побери, до сих пор я не отдал ей ничего. Она согрелась, прижимаясь ко мне. На моем лице остались следы от ее волос. Она была такой сильной и в тоже время ранимой. Сейчас ее тело дрожало, пока она прижималась ко мне. Я прошептал, что хочу, хочу получить большее.

- Тогда я хочу получить это, - я хотел ее. Я хотел, чтобы она была моей. И она была, Анна была моей. Я едва не простонал от облегчения, потому что она стояла передо мной, она не пыталась убежать, не пыталась бороться. Она не кричала, не осуждала меня. Она просто стояла рядом. Она была моей. И я могу быть ее, принадлежать ей. Я могу. Я не дал ей ничего. Отдать ей себя? Это вдруг показалось настолько легким, простым. Дать ей то, чего она хочет. Казалось, что она собирается сделать мне минет. Я и не спорил.

- Да, - я согласен это принять, я согласен дать все, что она хочет.

- Да, - я отдам ей себя. Дам то, что она желает. Я страстно желал, чтобы она получила то, что хотела. Наверное, впервые в своей жизни. Последние несколько лет я лишь совершенствовал технику, навыки. Изучал и сравнивал, как сворачиваются пальцы, как может ласкать язык, ягодицы, все что угодно. Я учил и учился сам. Менял одну девицу на другую, а ее на третью. Но, в конечном счете, все это сводилось к тому, что я в очередной раз мог гордо прокричать: «Fuck you. Я самый лучший». И сейчас, когда она стояла передо мной на коленях, я осознал, что все вело меня к ней. Именно к ней. Я просто этого не осознавал. Это так жалко. Я спустил боксеры, на то, как она брала меня в свой рот я смотреть не мог. В это миг мы стали одни целым. Анна была такая красивая, готовая отдать все, всю себя. Она была слишком прекрасна. Ее действия были безупречны, а я не позволял себе думать о том, откуда все это пришло. Движения, язык, ее ритм. Она остановилась и глубоко вздохнула, на мгновение словно замерла, ее горячий рот вокруг моего члена, а потом она снова взяла его в рот. Звук ее скользящих мокрых губ. Я почувствовал легкое покалывание. Я был почти загипнотизирован блеском ее высохших волос. Я опустил свои руки ей на голову, заставляя двигаться быстрее. Я как всегда был себялюбив, заставляя ее совершать более быстрые движения, но я брал, я отдавал… fuck. Я не хотел кончать в ее рот. Я хотел быть в ней в этот момент. Я хотел, чтобы и она испытывала удовольствие. Я хотел, чтобы она знала, что все это не просто чертово пари. Я должен был ей это показать, доказать. Должен был сказать, но я не мог. Не мог. Не мог, если мы собирались переспать. Это неправильно. Ты не можешь сказать нечто подобное человеку, когда пытаешь достичь оргазма и доставить наслаждение ему. Таким образом, ты манипулируешь человеком, а я не хотел ею манипулировать, никогда больше. Я должен был бы понять все это до того, как она взяла мой член в рот, но сейчас было слишком поздно. Это признание придется отложить. Это было бы неуважением к ней, сделать подобное признание, пока мы оба во власти вожделения. И меньше всего я хотел, чтобы она неверно поняла мои намерения. Я решил поступить так, как будет лучше. Я хотел, чтобы мы сделали это вместе. Я хотел, чтобы она отдала мне себя и получила меня взамен. Только так мы сможем все исправить, вместе. Я оторвал ее от себя, осознавая, что вот-вот кончу в ее горло. Она выглядела слегка удивленной и раненой. Я сказал, что хочу, чтобы она дала мне большее. И она поняла.

- Ты хочешь…

Да. Я хочу. Я наклонился, чтобы поцеловать ее, ощущая ее особенный соленый запах. Мои губы прикоснулись к ее. Я слегка заколебался, зная, что, поцеловав Анну, я уже не смогу остановиться. Мне это было так необходимо. Она мне была необходима. Не просто секс с ней, а она сама, Анна.

- Да. Больше. Всю тебя.

- Хорошо.

Анна наклонилась и поцеловала меня в подбородок. Прикоснувшись руками к ее лицу, я посмотрел ей в глаза. Увидев ее слегка дрожащий подбородок, я поцеловал ее. Несдержанно. Бездумно. Мягко и легко. Я поцеловал ее. Мы целовали друг друга. Когда она выдохнула мне в рот, меня буквально разрывало на части. Она нужна мне, ее кожа… Нужна мне. Я. Я. Я. Я. Как всегда эгоист. В тот момент я понял смысл слов «заниматься любовью». Между нами было нечто…нечто новое и пугающее. Никогда прежде я не целовал девушку лишь для того, чтобы ощутить ее дыхание у себя во рту. Отстранившись от меня и не встречаясь со мной взглядом, она села на кровать и резко легла. Она словно звала меня к себе, покачивая своими ногами. Я снова надел на себя боксеры, потому что в комнате было очень холодно. Неожиданно вспомнив про дождь, я услышал, как капли стучат по стеклу. На полу была небольшая лужица, потому что Анна не закрыла окно, когда «вошла» в комнату. Где-то вдалеке гремел гром, в небе сверкнула молния. В комнате вдруг стало так темно, хотя, в общем-то, свет за все это время мы так и не включили. Я развернулся к Анне, она ждала меня, доверяла мне, … и ей было холодно, поэтому, подойдя к кровати, я прилег на нее, пытаясь согреть свои телом.

- Привет, - прошептал я, слегка улыбаясь, потому что почувствовал сквозь ткань футболки ее соски. Наклонившись к лицу, я прильнул к ее губам, потом Анна слегка откинула голову, и я начал, слегка покусывая, целовать ее шею, медленно опускаясь к плечу. Она слегка вздрогнула, когда я поднялся с нее и начал рассматривать. У меня же буквально кружилась голова, пока я водил рукой по ее обнаженной ноге. Коснувшись рукой ее туфель, я снял их и бросил куда-то на пол. Снова наклонившись и пытаясь ее согреть, я продолжал двигать рукой по ее ноге. Анна слегка напряглась, когда мои пальцы проникли под ее юбку. Когда кончики моих пальцев коснулись ее трусиков, я слегка оттянул их, не дотрагиваясь до кожи. Я медленно продолжал свои действия. В ответ глаза Анны потемнели, но она не пошевелилась, даже не попыталась. Неожиданно для самого себя, я резко приподнялся и потянулся к пуговице на ее юбке.

- Если я в одном белье, то и тебе следует снять лишнюю одежду, - прошептал я, пытаясь разрядить обстановку, но у меня это не очень получилось. Она приподняла бедра, когда я начал стягивать ее юбку. Наблюдая за ней, я тут же почувствовал возрастающее возбуждение. Плечи и голова не отрываются от матраца, обнаженные ноги расставлены по обе стороны от меня. Отбросив юбку, я любовался прекрасной девушкой, что лежала передо мной, ее длинными ногами, обнаженными животом, что виднелся между футболкой и трусиками. Наклонившись, я поцеловал ее живот, от чего Анна вздрогнула. Ухмыльнувшись, я начал легонько дуть, на ее коже тут же появились мурашки. Прикасаясь к ней подбородком, я сдвинул края блузки и увидел пупок. Дотронувшись до него кончиком своего языка, я начал выводить круги рядом с пупком, в ответ на это Анна слегка напряглась, ее бедра начали слегка трястись. Неожиданно комнату осветила молния, а за окном раздался гром. В этот момент я увидел лицо Анны, глаза зажмурены, рот приоткрыт, грудь тяжело вздымается. До этого момента я хотел переключить свое внимание на ее красивую грудь, но сейчас мне хотелось дарить и дарить, поэтому я снова прикоснулся к ее пупку и начал слегка покусывать кожу, от чего Анна заерзала.

- Прекрати щекотаться, - сказала она, тихо посмеиваясь.

- Нет, - ответил я, прикасаясь кончиками пальцев к ее бедрам и медленно двигая их к ее трусикам. Ощутив мое прикосновение, она выгнула спину и шире раздвинула ноги. Я практически ощущал ее желание. Когда сверкнула еще одна молния и раздался гром, наши взгляды встретились, и мне показалось, что я ощутил неконтролируемое желание, от которого спирало дыхание. Я слегка смутился, понимая, что мое дыхание стало очень тяжелым. Каждый мой вздох Анна могла ощущать кожей. Она начала слегка ворочаться, а живот снова покрылся гусиной кожей. Ее идеальная грудь вздымалась вверх и вниз, а дрожащие губы и веки словно призывали меня не останавливаться. Я и не останавливался. Больше. Я покрывал ее поцелуями, медленно перемещаясь от ее пупка, к краю трусиков. На ткани остался легкий влажный след от моего поцелуя. Я ощущал запах дождя и аромат ее желания. В этот момент он мне был просто необходим. Комнату снова осветила вспышка молнии, ее голова откинулась назад, волосы разметались по подушке, она тяжело дышала. Я терся своей щетиной о внутреннюю часть бедра, от чего она шипела и слегка подпрыгивала. Комнату снова заполнили звуки грома. Так как в комнате не был включен свет, все казалось серым, но мое внимание занимали лишь шортики перед моими глазами. Я уткнулся лицом в ее кожу, вдыхая и ощущая жар. Мой подбородок медленно опустился, лицо переместилось на мягкую ткань между ее ног. Ее бедра начали подниматься, мои волосы щекотали ее кожу, от чего Анна начала слегка дрожать. Я замер на мгновение, потому что не хотел торопиться, я хотел, чтобы все прошло медленно, чтобы все было идеально. Я желал быть для нее настолько хорошим насколько в принципе был способен. Сверкнула молния, освещая ее лицо, освещая то безумство, что читалось в ее глазах. Я снова наклонился, выдыхая в мягкую ткань трусиков. Она уже была готова для меня, от чего я ощутил резкий толчок своего члена. Воздух буквально накалился, жаркие дыханья, свет, вспышки молнии, стоны Анны. Одним пальцем я оттянул тонкую ткань и тут же ощутил ее дурманящий аромат. Мои глаза словно заволокло дымкой, не в силах справиться с собой, я прикоснулся к ней своим языком, желая попробовать ее на вкус. Анна начала дышать с трудом или это был я… С каждым движением моего языка дыхание все больше и больше превращалось в нервное стаккато. Нам необходимо снять нижнее белье. Сделано. Где-то вдалеке сверкнула молния, Анна тихо стонала, одна ее рука лежала на ее лбу, другой ее руки я не видел… Я вдыхал, выводил круги, лизал, делал все, на что был способен, но, черт побери, никогда в жизни мне не было настолько хорошо. Большее. Вкус, ее вкус, который я ощущал, облизывая свои пальцы. Никогда прежде это не приносило подобного удовлетворения. Ее ноги прижимались ко мне, за окном гремел гром, а мои мысли спутались в непонятный клубок. Все мое внимание было приковано к ее бедрам, к ее плоти, и одновременно я думал, почему она дала мне пощечину, а потом подпустила к себе? Почему она так сильно меня любила? Почему я любил ее так сильно и даже больше, больше, больше… Я пытался дать ей больше, отдать все, что у меня было. Она потянула меня за волосы, я продолжал лизать. Анна простонала, но ее стоны больше походили на рычание. Молния. Я увидел, как на ее шее проступали вены, она стиснула зубы, ее дыхание было таким тяжелым, словно она задыхалась. Моя язык двигался все быстрее и быстрее, ее кожа, ее вкус – все это словно смешалось в водовороте. Поддерживая ее за бедра, я чувствовал, как напрягаются и сжимаются ее мышцы. Сейчас ее руки были широко раскинуты. Сверкнула молния, комнату наполнили звуки грома, но еще громче были крики Анны, моей Анны. Больше. Вспышка света. Я начал медленно подниматься, медленно вдыхать. Мне не хотелось ни о чем думать, стоило только задуматься, как я вновь вспоминал о том, что сделал с ней, как я с ней поступил. Да и сложно было о чем-то думать, когда ее пальцы вцепились в мои волосы, но на самом деле в ее руках были мои мысли, мое сердце. Я целовал ее бедра, а она слегка дрожала, несмотря на наши разгоряченные тела. Я вновь прикоснулся к ее пупку. Я покрывал ее тело поцелуями, медленно расстегивая пуговицы на ее блузке. Дюйм за дюймом я растягивал эту сладостную муку, целуя ее, прикасаясь к ней языком. Удар молнии. Ее глаза закрыты, сбивчивое дыхание. Я поцеловал ее в лоб, поцеловал брови, веки, нос, щеки. Больше всего мне хотелось поцеловать ее за ушком, в ушко. Я поцеловал ее подбородок, поцеловал ее в уголок губ. Она провела кончиком языка по губам, а потом наши губы соприкоснулись, словно она наконец-то проснулась, словно вышла из комы. Анна забирала и желала отдать. Она хотела большего. Она хотела меня. Я скинул с плеч рубашку, а на Анне все еще был надет нелепый бюстгальтер. Я стоял на коленях и глупо улыбался. На моем лице была глупая улыбка парня, который заворожено любуется девушкой, что лежит перед ним. И не потому, что обнажена, и не потому, что только что довел ее до умопомрачительного оргазма, а потому что все еще было только впереди. Это еще далеко не все. Она кончила, и испытает это вновь, и вновь. Мне не хотелось останавливаться никогда. Я был нужен ей. Она была нужна мне. Нам нужны были мы, то, что было между нами. Я уже не мог представить себе кого-то другого на ее месте. И даже если бы это случилось, ничего подобного с другой мне не испытать никогда. Мне необходимо было сказать ей об этом, объяснить… Но я не мог сделать это сейчас. Гром и молния заглушили бы мой робкий шепот. А эти слова мне нужно сказать громко и четко, сказать так, чтобы она поняла. Я не хотел, чтобы она решила, что я сделал подобное признание движимый похотью, желанием переспать с ней. Я хотел, чтобы все было правильно. Сейчас же другое мое желание сводило меня с ума, мне хотелось не самому испытать удовольствие, мне хотелось, чтобы мы испытали его вместе. Потянувшись к Анне, я приподнял ее. Сейчас мы оба стояли на коленях, лицом к лицу. Мои руки нащупывали застежку ее бюстгальтера. Когда фиолетовая ткань повисла между нами, Анна с нетерпением отбросила ее в сторону. Положив руки мне на плечи, она притянула меня к себе. Наши губы соприкоснулись, мои руки зависли над ее кожей, не касаясь ее. Мне было просто необходимо чувствовать ее рот, ее язык, иначе я бы просто свихнулся. Потому что если однажды ты начал чувствовать, остановиться уже невозможно. Затем Анна толкнула меня, а я потянул ее за собой. Приподнявшись, она перекинула одну ногу и села на меня. Господи, на ее лице, в ее глазах светилось столько обожания. На стене отражалась ее тень, волосы обрамляли ее прекрасное лицо, глаза светились. Не отрываясь, мы смотрели друг на друга. Я даже не успел осознать, что она на мне, что я в ней, не успел осознать этой связи…но мне так не хотелось этого терять. Она начала двигаться вверх и вниз, ее руки на моей груди, пальцы впиваются в мои соски, от чего я начинаю шипеть. Я схватил ее за бедра, пытаясь снизить ритм ее движений… Мне не хотелось, чтобы все это закончилось слишком быстро, и Анна, моя Анна, …у меня нет даже слов, чтобы описать насколько это было потрясающе. Я начал приподнимать свои бедра вверх, вниз, Анна простонала. Ее стоны были громче раскатов грома. Ее дыхание участилось, в каждом вдохе новый поток страсти, вожделения. Я поменял позу, и теперь Анна была подо мной. Сейчас мне хотелось контролировать ситуацию. Хотя чтобы я ни сделал, все контролировала она, достаточно было лишь ее взгляда, достаточно было сумасшедшего огня в ее глазах. Ее ладошка оказалась на моей шее, она притянула меня к себе и прошептала «пожалуйста».

- Сильнее, - произнес я грубым голосом, в котором слышались мои чувства, моя любовь. Я не испорчу этого. То, что происходит между нами, будет идеально. Это уже идеально. Даже в те моменты, когда мы не проникали друг в друга, не целовались, просто касались – все было идеально.

- Да, пожалуйста, сильнее, - проговорила она трясущимся голосом, и я видел, что именно этого она и хотела. Сейчас я это видел, я это слышал, она хотела большего, сильнее. То, что происходило сейчас между нами, было не из-за пари, не из-за Рейчел… Порой страсть принимают за любовь, но сейчас я испытывал не только страсть, я испытывал доверие, я испытывал любовь. Я наконец-то все понял, все осознал. Я знал сейчас, каким же я был идиотом. Но больше этого не будет. Гроза заканчивалась, уже не раздавались столь сильные раскаты грома. Я слышал ее, видел ее лицо, ее желание. Я пытался дать ей то, чего она хотела. Увеличивая темп, делая более мощные толчки, я смотрел ей в глаза, словно спрашивал разрешения, быть вместе с ней, доставить ей удовольствие, получить удовольствие. Она также пыталась не закрывать глаза. Мы продолжали наши движения, тела тесно сплелись, грудь тяжело вздымается. Поцелуи, прикосновение ее рук к моей спине, ее ногти в моей коже. Я чувствовал, что нахожусь на грани, но пытался удержаться на краю, потому что хотел, чтобы Анна была первой. Наши вздохи, и тихий шепот «сильнее» - все, что я слышал. Гроза утихла, и в комнате стало темно. Я едва различал ее фигуру, но это не важно…Важно лишь то, что она здесь со мной. Я чувствовал, как пульсируют ее мышцы, а тело словно застыло. В тот момент, когда она испытала оргазма, я был не в силах дальше себя сдерживать. Я переступил эту грань вместе с ней, вместе с Анной, в Анне…Анна, Анна, Анна…

- Анна, - прошептал я, пытаясь восстановить дыхание, мне так хотелось кричать ее имя. В моем голосе больше не было отчаяния, потому что сейчас я знал, что люблю ее, я люблю Анну, я люблю быть с Анной, я люблю… Мне так хотелось сказать ей об этом, чтобы она знала, что все было правильно, что это не было ошибкой…как она вообще могла этого не знать, как она могла не знать, что ни с кем и никогда, я не испытывал подобного, потому что я знал, я чувствовал, что это было взаимно, что и она подобного никогда прежде не испытывала. Я ничего больше не хотел. Ничто мне не было нужно. Все, что мне нужно, все, что я хочу – это Анна. Она есть у меня. А я есть у нее. Наконец-то я осознал весь смысл, понял, что любовь не пустой звук. Я осторожно вышел из нее и откинулся на спину, размышляя о том, что произошло сегодня вечером. Неожиданно она села, а когда я дотронулся рукой до ее спины, она слегка сжалась и отстранилась. Могу я признаться ей сейчас? Не обидит ли это ее сейчас? Не будет ли это походить на счастливый конец глупой романтической комедии, в которой…

- Вот, - прошептала она. – Теперь ты можешь пойти и выиграть свое пари.

Часть 1 ( х )

И дело вовсе не в пари, дело не в ее или моей матери, дело не в Рейчел, не в Найле и даже не во мне. Дело в том, что я действительно не мог разобраться в своих чувствах к ней… fuck. Я закрыл глаза, ощущая как моя рубашка становиться все более влажной. Мы оба насквозь промокли, поэтому мне было просто необходимо увести ее куда-нибудь подальше от дождя. В тот момент мне меньше всего хотелось, чтобы она заболела, тогда все стало бы еще сложнее, …чтобы это ни было. Я стоял, не двигаясь, мне неожиданно так захотелось во всем разобраться, накричать на нее, а может быть, просто поцеловать, но она удалялась от меня. Я смотрел на нее, а дождь тем временем все поливал и поливал, унося вслед за собой мою смелость. Я никогда не думал, что способен ощутить подобное, пока не увидел ее удаляющуюся фигуру. Она только что призналась мне в любви, а я даже не смог толком ответить. Я просто оттолкнул ее от себя. Идиот. Пребывая в каком-то ступоре, я пошел обратно в отель. На лицах женщин появилось беспокойство, но мне было все равно. Я схватил бокал своей матери, надеясь, что скотч принесет мне какое-то подобие спокойствия. Но этого не произошло. Просто отлично. Я потерял Анну и «потерял» скотч. Ни что не способно принести хоть толику успокоения в мою жизнь.

- Катись отсюда, парень, - заявила мне Роуз, копаясь в сумке моей матери и вытаскивая оттуда две сигары. Я бездумно зажег их, не имея ни малейшего представление, что мне следует дальше делать.

- Дорогой, - обратилась ко мне мама, хватая меня за руку. Она поглаживала мою руку, словно мне снова было восемь лет и я снова проиграл в покер главному повару. Она всегда утешала меня в то время, она пыталась утешить меня и сейчас. Но был лишь один человек, который смог бы меня сейчас утешить. В тот момент я почувствовал себя таким самовлюбленным придурком. Мое спокойствие? Какого хрена? Это Анна только что призналась в своих чувствах, это ее только что отвергли. По крайней мере, она думает, что ее отвергли. Я должен все исправить, я должен все ей объяснить.

- Езжай, - сказала мама, бросая мне ключи от Порше. Я поймал их, думая о том, что я буду делать и куда поеду первым делом. Я посмотрел в ее глаза, в них была вера и надежда, надежда на то, что ее сын может быть достойным мужчиной. - Я останусь в Horatio. Тут Битси и Ирис, ты знаешь, они не поладили с Таней. Та очень хотела вступить в Младшую Лигу, в которой состоят они, но поскольку они мои должницы…, - благодарно улыбаясь ей, я поцеловал ее в лоб, а затем повернулся к Роуз. - Запомни, Зейн, - сказала Роуз, в ее голосе звучало предостережение. – Тебе лучше все исправить, иначе я побрею тебя на лысо, пока ты будешь спать, - они все еще над чем-то посмеивались, когда я покидал отель. Я усиленно пытался понять, куда могла бы уехать Анна. Мне очень хотелось надеется, что она поехала ко мне, в мою комнату, но я отлично понимал, что это невозможно. Она была слишком зла. Но почему-то я был уверен, что в конце-концов она приедет именно туда. Наш с ней разговор был не закончен. И я был решительно настроен встретить ее там. Но сначала…мне необходимо понять, что же я должен сказать, что бы все это исправить. Где-то далеко в горах ударила молния, я лишь рассмеялся. Не очень-то это похоже на благословение небес. Как ни странно, я вел машину аккуратно и не особо быстро. Сейчас не очень-то хочется выслушивать лекцию от доктора Папочки о том, что не следует подвергать машину опасности. Не сомневаюсь, эту игрушку он любит больше чем меня. Подъехав к дому, я облегченно вздохнул, Таниного нелепого Мерседеса поблизости не оказалась. Видимо моя мама постаралась. Взбегая по лестнице, я вдруг подумал о том, что могу увидеть на своей кровати и другого незваного гостя, но когда я влетел в комнату, там никого не оказалось. В тот момент мое сердце болезненно сжалось, потому что в глубине души я надеялся увидеть там Анну. Стянув с себя мокрую одежду, я переоделся в сухую. Мокрая одежда небрежно валялась на полу. Небрежно. Это меня не волновало, потому что всегда был кто-то готовый все за меня исправить, убрать. Но не в этот раз. Не от кого было ждать помощи. С кем бы я смог обсудить свои проблемы? С Кайсом? Вот уж нет. Мой папаша согласиться поговорить о Анне только в том случае, если в нашем разговоре будут фигурировать такие слова как «третий размер» и «полная медицинская страховка». Поговорить об этом с матерью? Если не учитывать крайне редкие моменты ее искренности и вообще ясно ума, то единственное что она мне скажет, так это то, что я добьюсь любую девушку, какую бы не пожелал. С парнями я этого обсудить тоже не мог, помочь они мне не помогут, а вот ситуацией обязательно воспользуются. Я действительно облажался, раз в моей жизни нет никого, кому бы я мог довериться. Нет, один человек есть, есть один человек, которому я могу довериться, на которого я могу положиться. Но проблема в том, что я не могу поговорить с Анной о том, что я чувствую по отношению к Анне. Мда, тот бы еще разговор получился. Она наверняка бы посоветовала мне взять себя в руки, посоветовала бы прекратить жаловаться на жизнь, посоветовала бы просто во всем признаться. Просто расскажи ей. Анна ничего не боится. Несмотря на то, что она ранима, я всегда видел в ней этот внутренний стержень, неважно выигрывала ли она у кого-то, или наоборот спорила публично с каким-нибудь идиотом. Она всегда была смелой, это порой даже раздражало, она не боялась последствий, потому что была уверена, что чтобы не случилось, она со всем справится. Трудно представить, но я ненавидел и в то же время восхищался ее мужеством, ее бесстрашием. Наверное, я испытывал подобные чувства, потому что у самого кишка тонка делать все правильно, гораздо проще и эгоистичнее поступать так, как хочется. Я никогда не был честен. Анна заставила меня это осознать, потому что она сама была словно пронизана искренностью. Как ей это удавалось? Люди восхищались ее натурой. Анна казалась им такой новой и необычной, словно новый вид кофе в Старбаксе. Неужели это и вправду так просто строить свою жизнь, основываясь на морали и принципах, а не на эгоистичных желаниях. До этого момента, подобных мыслей, да и подобного желания у меня не возникало. Я вообще сомневаюсь, что у меня есть хоть какая-то мораль. Сидя на своей кровати, бездумно вращая спортивную экипировку в руках, я осознал, что сейчас мне хочется именно этого, такой жизни. Сейчас мне это просто необходимо. Я должен глубоко вздохнуть и разобраться в себе, в своих чувствах. Я обязан сделать это для Анны, ради Анны. В конце - концов, она ведь открыла мне свои чувства, верно? «Я люблю тебя, понятно?» Я не уверен, что действительно осознавал все произошедшее. У меня в горле все пересыхало, стоило мне вспомнить ее слова, потому что стоило лишь об этом вспомнить, как тут же возвращалось ощущение, что я ею манипулировал, что заставил сказать эти слова, для того чтобы выиграть чертово пари. Когда наши отношения перестали быть игрой? Когда-то, когда я перестал прятаться за собственной неприступностью, когда она сломила эти границы. Но я согласился на это пари. Из-за секса. Пари на то, что я займусь сексом. Чтобы получить секс в качестве награды. Все это словно замкнутый круг. Это давило на меня. Этого было слишком много, я начинал задыхаться. Возможно ли, что становиться слишком много того, что приносит тебе удовольствие, наслаждение? Нет. Потому что именно с ней, с Анной не могло быть слишком много наслаждения, напротив, его бы всегда было недостаточно. Я начал осознавать, что сейчас я не могу быть с ней, только не так. И от осознания этого становилось невыносимо больно. Если бы я переспал с ней…Если я пересплю с ней. Это будет неправильно. Анна сказала, что она хотела бы столько мне подарить, что не хотела, чтобы кто-то еще отдавал мне себя. Только сейчас, сидя на своей кровати и судорожно ожидая ее появления, я осознал смысл ее слов. Ей было недостаточно просто переспать со мной, она хотела быть со мной всегда. Чтобы я взамен принадлежал ей. Любовь и вся эта ерунда. Не знаю почему, но это открытие меня по-настоящему шокировало. Розали была права. Я просто идиот. Моя мать была права. Я этого просто не достоин…все еще не достоин. В этом момент я услышал, как Анна поднимается по решетке. На улице шел дождь, гремел гром. Что же, идеальный момент. Я начал паниковать, потому что до сих пор не знал, как все исправить. Я не мог признаться ей в любви, потому что до сих пор не был уверен в себе, в своих чувствах. Если бы я сказал ей эти слова, то только для того, чтобы она чувствовала себя лучше, но…будем смотреть правде в глаза. Я никогда так не поступаю. Я не бросаюсь словами только для того, чтобы кто-то почувствовал себя лучше. Это просто не мой стиль. Любовь? Я должен быть гораздо больше уверен, чтобы признать, что мои сомнения, неуверенность и вожделение по отношению к ней и есть любовь. А если это чувство таково в действительности, постоянная неуверенность, то все это мне нахрен не нужно. В чем суть? Я-то думал, что любовь подразумевает внутреннюю дрожь, желание защитить, поступать глупо. И все это я ощущал, но вместе с тем, я ощущал неуверенность, и злость на самого себя, на нее, на своих родителей, за то что вырастили такого эгоистичного сукиного сына… В этот момент в комнате появилась Анна. С ее одежды, с ее волос стекала вода, в глазах читалась боль и надежда. Я не знал, что сказать. Я струсил, наверное, потому что, я и есть самый настоящий трус. Первой заговорила она.

- Привет, - что ж, отличное начало, а я не нашел ничего умнее, чем повторит ее же слова. Привет, может, поможешь мне с моим пари? Самое ужасное, что я действительно старался сосредоточиться, но передо мной стояла девушка в короткой промокшей юбке, через мокрую блузку просвечивал фиолетовый бюстгальтер. Она выглядела такой уязвимой, замерзшей. Что я делаю?

- Я не…слушай. Я не понимаю, что я делаю…, - в ее словах сквозила тревога, я наблюдал за тем, как ее рука потянулась к мокрым волосам и бездумно начала их теребить.

- Слушай, Анна. Я мог бы, ох, я мог бы сесть и разъяснить тебе каждое свое действие, но у меня нет достойного оправдания для большинства из них…поэтому…все, что я могу сказать так это то, что я действительно очень сожалею и хочу, чтобы ты это знала, - может быть, я могу быть с ней честен, наконец-то честен. Я действительно очень сожалел. Сожалел о том, что все вышло именно так. Я знал, я понимал, что Анна, эта прекрасная девушка, что стояла передо мной, что надеялась, злилась, заслуживала правды об этом пари. И может быть после того, как она все узнает, она уже не будет любить такого жалкого человека, каким я являюсь. А может быть она будет любить меня несмотря ни на что. Разве влюбленные не прощают своих любимых, какими бы ужасными не были их поступки? Как бы мне хотелось, чтобы и мне было, что прощать. Она даже попросила прощение, для того чтобы я чувствовал себя лучше. За что мне ее прощать? За то, что из-за нее я постоянно ощущаю неуверенность, внутреннее напряжение? Она посмотрела мне в глаза. Ее глаза просили меня быть откровенным, просили меня рассказать всю правду. Так я и собирался поступить. Я тяжело вздохнул, пытаясь набраться смелости, чтобы обо всем ей рассказать. Но как о таком можно рассказать? Как можно сказать кому-то, что он несчастен, промок под дождем… fuck, она себе даже коленки ободрала, … как можно сказать «знаешь, все дело в том, что я заключил пари на то, что смогу тебя трахнуть»? Я не мог, просто не мог. А потом она рассказала мне о собственном пари. Я не мог пошевелиться. Это не должно было меня удивить. Но я был шокирован. Я знал Рейчел Коффи всю свою жизнь. Какие бы не стояли за этим причины… Рейчел всегда любила играть со мной, лезть ко мне в голову. Это одна из причин, почему я не мог разгадать чувства других людей…Потому что я слишком долго прятал свои собственные. Я был вынужден, по-другому здесь не выживешь. И пока она стояла передо мной и в очередной раз подтверждала, что Рейчел последняя дрянь, я осознавал, что это ее сломает. Она уже никогда не будет прежней, такой же честной и открытой. Я понимал, что должен это сделать, должен во всем признаться. Я ненавидел себя за то, что именно я буду тем человеком, который сломит ее дух, окончательно разобьет сердце. Но я должен рассказать ей о пари. И я это сделал. Я сделал это вовсе не потому, что она мне призналась, а потому что она должна была знать, было необходимо, чтобы она знала. Чтобы понимала, что она не просто пари. По крайней мере, сейчас. Все это напоминает женскую мелодраму…появляется дерзкая дурочка и делает из популярного кретина достойного человека. Когда я признался ей, она попыталась меня поколотить. Я ее ни в чем не виню. На самом деле, отнесись она к этому спокойно, я бы засомневался в ее чувствах. Кроме того, я это действительно заслужил. Вся эта история была просто отвратительна. Может быть, я в чем-то и сомневался, но отвратительность всего произошедшего под сомнение не ставил. Я эгоист, самый настоящий эгоист. И Анна должна это понять. Я не пытался оправдываться, когда она бросала мне в лицо обвинения. Все они были правдивы. И все равно… Даже в бешенстве она была великолепна. Маленькие кулачки колотят меня в грудь, волосы растрепались, все тело напряжено, словно она готовиться ударить меня еще сильнее. Я почти улыбнулся, потому что передо мной была моя Анна, никто и никогда не видел ее такой. Для всех остальных она была сама сдержанность, мне же она не боялась показать свою злость, гнев, ненависть. И я любил ее за это. Я любил эту потаенную часть ее души, даже не смотря на то, что именно я был причиной ее гнева и ненависти. Но, черт возьми, это уже начинало меня раздражать. Откуда столько обвинений? Я не спорю, я заслужил свое наказание. Но если честно…ведь это я был готов проиграть свое пари. Я не хотел спать с ней из-за пари. Я был настолько честен, насколько в принципе был способен. Она же, она как раз таки хотела выиграть свое. Как-то раз она сама заявила, что никогда не переспит со мной. Все это время она пыталась выиграть, что-то доказать…но потом…

- Я никогда не хотела, чтобы ты останавливался, - сказала она. – Я хотела подарить тебе больше. Мне хотелось держать тебя в школе за руку, словно нам по четырнадцать лет, мне хотелось целовать тебя, облокотившись на твой автомобиль, я хотела, чтобы ты был только со мной, мне бы так хотелось, чтобы все те слова, что мы говорили друг другу, были правдивыми, настоящими…

Я поверил ей. Мне так отчаянно хотелось, чтобы ее слова были правдой. Если она говорила правду, то все было и будет гораздо проще.

- Я никогда не врал тебе, пока мы были…здесь. Это был я. Здесь были…мы с тобой, настоящие. Так оно и было.

- Почему я должна тебе верить? – ее слова меня просто уничтожили. Мы оба проигрывали в схватке за нас двоих.

- Как ты можешь не верить? – В самом деле, как она может не верить?

- Ты лгал мне…

- Ты тоже не была честна. Ты навешала мне лапшу на уши о том, что хочешь дружить со мной и сохранить это в секрете…

- Это не было ложью. Ты был нужен мне…Я просто…

- Ты просто не рассказала мне о Рейчел. Так же как и я не рассказал тебе, - это нужно остановить, мы должны прекратить бороться. – Прекрати бороться, - потому что это слишком больно. Но в тоже время, эта боль делает все происходящее настоящим. Она делает нас настоящими, реальными. Я хочу, чтобы мы были настоящими.

- Так ты…Господи, Анна? Ты в порядке? – Анна плакала. Плакала из-за меня. Я просто урод. Fuck. Мне хотелось кричать на нее, и чтобы она кричала на меня в ответ. Я осознал, что крепко обнимаю Анну. Мне лишь хотелось быть рядом с ней здесь и сейчас.

Парт 3 ( х )

POVЗейн

Да. Большее. Всю ее.

Блин, это был не обед, а сплошная катастрофа. Знае те, есть поговорка, если хочешь узнать, какой будет твоя невеста через десять лет брака, посмотри на ее мать. Что ж, Анна определенно счастливчик. Не буду лгать, просыпаясь по утрам, я бы хотел видеть рядом с собой такую женщину, как Роуз. Из чего следует, что у меня, судя по всему, серьезные проблемы с головой, раз ее мать привлекает меня подобным образом. Да, кто же не знает Легенду о Розали Хотчкинс, эту предостерегающую историю о том, что с тобой произойдет, если ты посмеешь нарушить правила социальной субординации. Сплетники всегда любили вульгарные дешевые истории, и надо заметить история Роуз лидировала в их личном рейтинге. Она была наследницей огромного состояния. В свое время ее дед сколотил свое состояние, вложив деньги в казино Вегаса, ходят слухи, что он был как-то связан с мафией. Дочь одной из самых благороднейших семей, выпускница престижной школы, и все это не смогло ее остановить оттого, чтобы переступить социальные правила. Не то чтобы Джорш Гранде был плохим парнем, вовсе нет, но он определенно не был тем человеком, с которым родители Роуз представляли будущее своей единственной дочери. Однажды я был свидетелем того, как миссис Коффи, довольно ухмыляясь, разглагольствовала о том, как опозорена была семья Хотчкинс, когда их яркая девочка, будущая звезда балета, добровольно разрушила свое блестящее будущее. Лично я считаю, то, что ее отправили жить к дальней родственнице просто отвратительно, словно она была сломанной, испорченной игрушкой, от которой можно избавиться. Но, да, таков Кеневилл. Если изображение не очень, просто опусти рамку лицом вниз, и замени новым фото. Роуз Хотчкинс выбросили на пустыню безвестности, чтобы больше никогда о ней не вспоминать. До сегодняшнего дня я и не подозревал, что они были близкими подругами с моей матерью, хотя с другой стороны, чему я удивляюсь? Наблюдая за тем, как они гогочут о сплетнях Кеневилла, я осознал, что если назвать Кеневилл коробкой с карандашами, то Роуз и Брианна – безусловно, были самыми яркими карандашиками. Обе слишком яркие, чтобы оставаться самими собой и быть счастливыми среди коричневого и охры, в то время как одна из них была ярко пурпурной, а вторая васильково голубой. Когда мне самому стало тошно от этих цветовых ассоциаций, словно я гей какой-то, я начал флиртовать с МАМОЧКОЙ, которая сидела передо мной. Черт побери, эта женщина курит чертовы Perdomos. У нее есть не только вкус, но и смелость продемонстрировать свои предпочтения. Мне даже не нужно ближе узнавать ее, чтобы понять, что этот человек согласен лишь на лучшее. Также как и ее дочь. И мне это безумно нравиться. Я всеми силами пытался не смотреть на нее, на Анну, но добиться этого было очень сложно. Она была одета несколько неуместно. И дело даже не в Horatio, к черту этот отель. Ее одежда не подходила для подобной погоды. Она была в Кеневилле совсем не долго, но я-то ощущал в воздухе приближающуюся грозу. И вот сидит она в своей мини-юбке. Я конечно только за, но ведь она замерзнет. Перед моими глазами тут же возник образ дрожащей Анны, через ее блузку можно увидеть очертания сосков… Я начал ерзать на месте и решил переключить свое внимание на Розали, в то время как моя мать сосредоточила взгляд на своем скотче, тайком подслушивая первых сплетниц Кеневилла, Битси Йорк и Ирис Браун. Что ж, уверен, что уже все Северо-Западное побережье в курсе того, что Розали Хотчкинс вернулась в родной город, не удивлюсь, если начали строить теории о том, почему мы вчетвером собрались в этом отеле. Наверняка к концу дня услышу что-нибудь вроде «дочка пошла по стопам своей мамочки». Я усмехнулся собственным мыслям, чем привлек к себе внимание Роуз.

- Увидел что-то занимательное, красавчик? – улыбнулась она, пуская мне в лицо кольца дыма. Что ж, для женщины весьма неплохо. Я бросил взгляд на Анну, девушка пялилась в окно, усиленно игнорирую флирт между мной и своей матерью.

- Красавчик? Умоляю. Я три дня не брился и не спал, так что красавчиком меня сейчас явно не назовешь, - в моем голосе звучало веселье, а глаза я прикрыл рукой, чтобы эта женщина не смогла рассмотреть в них ненормально блеска. В конце-концов – это лучшая подруга моей матери и мать моей подруги, во мне она могла рассмотреть лишь избалованного сыночка, да и хотела ли она увидеть что-то еще. Наклонившись ко мне, она прикоснулась пальцами к моей руке, я посмотрел ей в глаза.

- И все же, - пробормотала она, слегка улыбаясь. Я тут же узнал эту улыбку, Анна улыбалась точно также, когда ей надоедал разговор с каким-нибудь идиотом. Я сглотнул, и начал рассматривать ее еще внимательнее. Эта улыбка на лице Роуз могла означать только одно – она усиленно пытается скрыть какие-то мысли, которые давно ее мучают.

- Прошу прошения? – спросил я, стараясь игнорировать ее пальцы на моей руке, стараясь игнорировать ее голос. Такой же, как у Анны, голос Анны звучал точно также по утрам, когда она еще не совсем проснулась, словно у курильщицы с тридцатилетним стажем.

- Это ты, - сказал она, отклонившись на стул и внимательно меня рассматривая. Затушив сигару, она скрестила руки и ноги. Анна все еще не смотрела в нашу сторону, поэтому я наклонился ближе к Роуз. Я понимал, что этот разговор не может быть легким, но чувствовал, что он просто необходим. И если вместо самой девушки мне придется разговаривать с ее матерью, что ж, так тому и быть.

- Я что? – уточнил я, облокотившись на руку и на колено. Розали закатила глаза и вытащила еще одну сигарету, тыча ей в мою сторону, словно хотела сделать еще больший акцент на своих словах.

- Это ты, тот парень, что разбил сердце моей девочке, - она даже не потрудилась понизить голос, но ее дочь нас все равно не слушала. Разбил? Она вовсе не выглядит разбитой, озлобленной да, дерзкой, красивой. Анна высокомерно приподняла свой подбородок, от чего ее губы были еще восхитительнее. Видимо я довольно долго смотрел на Анну, потому что когда я вновь повернулся к ее матери, лицо женщины тут же смягчилось, появилась какая-то материнская обеспокоенность и забота.

- О Господи. Да ты влюблен в мою Анну, - она выглядела шокированной, все это ее уже не забавляло, скорее наоборот, на лице читалось неверие. Анна же ничего не замечала. Она словно погрузилась в себя, и это меня уже беспокоило, но все же не так сильно, как слова, которые только что произнесла ее мать. Взглянув на свою мать, девушка наконец-то отвлеклась от созерцания собственного пустого бокала, но сразу же нашла себе новое занятие в лице официанта. Анна была слишком занята, чтобы услышать слова своей матери. Я лишь посмеялся про себя. Любовь? Умоляю. Анна мне конечно очень нравиться. Я безумно ревную, когда она проводит свое время с кем-то другим. Но я не люблю ее. Я слишком эгоистичен, чтобы полюбить кого-то. Я не могу любить кого-то также и уж тем более больше, чем я люблю самого себя. Кроме того, это Анна не хочет быть со мной. День за днем она давала мне, понять, что я ей не нужен, когда усаживалась на колени к Гарри, или позволяла Найлу целовать себя в макушку

- Мисс Хотчкинс, вы ошибаетесь, - я легко смогу ее в этом убедить, потому что…потому что это правда.

- Ну конечно, - в ее голосе звучало столько самоуверенности, меня это начинало раздражать. Потом она еще и ухмыляться начала. Нет. Это не любовь. Страстное увлечение, возможно. Но это же совершенно разные вещи.

- Послушай. Она страдает, ты страдаешь. Это же видно в ваших глазах. И уж поверь мне, я могу отличить любовь и неуверенность, и в твоих глазах они так и светятся. Ты любишь, Зейн, - в ее голосе слышались тепло и снисходительность. – Скажи же ей. Сделай все правильно. А, - продолжала она, слегка похлопывая меня по голове, - если ты все еще больше испортишь, то поверь мне, ты об этом пожалеешь, - не отрывая от меня глаз, она прожгла скатерть своей сигарой. Я неуверенно выпрямился на своем стуле. Что-то в ее словах, или в ее тоне заставило меня поежиться. Может быть, причина была в том, что я не хотел верить ее словам, а может быть все как раз наоборот, я уже не был уверен. Это слово «неуверенность», которое так легко слетело с ее губ, не давало мне покоя. Казалось, что она смогла пробить в ту часть моей головы, моего характера, в который я никогда не сомневался, сейчас же…у меня разболелась голова от всех этих мыслей. Я взглянул на Анну. Она тихонько пила свою воду, этот вид заставил меня слегка расслабиться. Я попытался сосредоточиться на ней, но…это было слишком. Потом моя мать начала разговаривать с Анной, слушая их разговор, я пытался отвлечься от своих мыслей, уставившись на Роуз. В глазах женщины мелькнул какой-то непонятный блеск, а потом она заговорила обо мне…о проблемах Анны с каким-то парнем. Что она задумала? Вот откуда Анна унаследовала свою озорную натуру. Должно быть так. За шерифом Гранде я подобного не замечал. Пытаясь следить за их беседой, я начал мысленно защищаться, когда Розали заявила, что я играл с чувствами ее дочери. Но когда она вновь произнесла слово «любовь», у меня глаза чуть из орбит не вылетели. Неужели Анна влюблена в меня? Fuck. Все это совсем не помогало справиться с неуверенностью, которая мучила меня в тот момент. Я начал что-то говорить в оправдание «того» парня, не особо задумываясь над своими словами. Я же ее не использовал и не играл с ее чувствами… я просто. Черт. Я уже не был ни в чем уверен. Она была так не похожа на всех тех девушек, с которым у меня до этого что-то было. Почему? Почему она другая? Может быть, потому что в отличие от всех нас она не была претенциозной сучкой? Когда все стало таким сложным? В тот самый момент, когда я согласился участвовать в этом идиотском пари. В тот момент, когда Анна встала со своего места, я осознал, что это пари изменило все. Сейчас я чувствовал себя отвратительно из-за того, что вообще согласился в нем участвовать. Я был сам себе противен, потому что Анна не заслуживала того, чтобы быть предметом какого-то пари. Она была настолько лучше всего этого, и я не был уверен, что мог считать себя достойным ее. Я тут же соскочил со стула, Роуз сейчас выглядела расслабленной. Она усмехнулась мне, толкая локтем мою мать. - Будь с ней честен. Это единственный выход, - тихо п

роизнесла она, протягивая руку к моему нетронутому скотчу.

- Единственный выход, дорогой. Если она хоть немного похоже на свою мать, то она того стоит, - я уставился на свою мать. Она никогда не была такой искренней, по крайней мере, в окружении других людей. Неужели для них все так очевидно?

- Я не понимаю о…

- Заткнись, Малик. Вы оторваться друг от друга не можете, и я вовсе не секс имела в виду. Брианна, а ты говорила, что он у тебя сообразительный? –

Отлично. Теперь эти пумы еще и смеялись надо мной. У меня было такое чувство, что это все какая-то шутка, и только я один ничего не понял.

- Слушайте, это она исчезла. Я хотел с ней поговорить, а она…

Но эти двое меня не слушали, о чем-то перешептывались и активно жестикулировали. Словно знали что-то такое, чего я не знал. Да пошли вы на хрен, Мамы. Я нахмурился. Мне так хотелось, чтобы все, кто вокруг меня неожиданно исчезли, чтобы я наконец-то смог сфокусироваться. Я знал, что мне необходимо поговорить с Анной, но вот что ей сказать, я не знал. Она же быстрым шагом, направлялась к дверям. Сейчас было уже очевидно, что-то вот-вот начнется гроза, а ее одежда совсем не подходила для подобного ливня. Надо отдать ей свой пиджак, чтобы не замерзла. Последний раз взглянув на матерей, я побежал следом за ней. Я смогу во всем разобраться, смогу. Но для этого мне необходима Анна. Кажется когда ее нет рядом, я постоянно делаю ошибки и совершаю глупости.

- И не позволяй ей затыкать тебе рот…- слышал я последние наставления Роуз, пока я двигался к выходу. На улице уже моросил дождь, я держал в руках свой пиджак, для того чтобы сразу накинуть ей его на плечи. Мне необходимо узнать, почему она ушла. Может быть ее больше не устраивало наше соглашение? Может быть, она видела Рейчел? Но что мне хотелось узнать больше всего, так это то, почему она так не хочет спать со мной. Анна резко развернулась, она выглядела так нелепо в своей легкой одежде. Ее губы были очень красными от того, что она их постоянно кусала. В ее глазах полыхал огонь и боль, мне так хотелось ее поцеловать, чтобы избавиться от всей этой ерунды и спокойно поговорить обо всем.

- Какого хрена, в чем твоя проблема? – слова слетели с моих губ, прежде чем я успел подумать. Черт. Мне так хотелось держать себя в руках, быть спокойным и разумным, но черт побери. Эта девушка способно будить все самое ужасное, что есть во мне. А еще все самое прекрасное. Мне так хотелось вернуть к прекрасному. Мне так хотелось вернуться в мою комнату, где бы мы смогли обо всем поговорить.

- Ни в чем, Зейн. Я…

К черту ни в чем. Что-то явно не так, что-то случилось. - Где ты к черту была все это время? Я тебе, что надоел? С каждым ее словом во мне росла тревога, когда она равнодушным тоном сообщила мне, что видела меня с Рейчел. Но когда я осознал, что она уверена, что я трахался с ней и раньше, трахался с другими, мне стало смешно. Как в ее маленькую голову могло такое прийти? Как бы мне это вообще удалось? Я проводил с ней каждую свою свободную минуту. Я даже с друзьями перестал общаться, с тех пор как она появилась в моей комнате, в моей жизни, в моих мыслях. Потом она начала говорить что все, что между нами было, ничего не значит, словно хотела отыграться за мои якобы поступки. Но это все-таки значит – это значит, что она мне нравиться. Почему она этого не понимает? Неужели она не понимает, что я не дружу с девушками? Что она не может быть мне просто другом. Неужели она не понимает, что я не заключаю с девушками соглашение, только чтобы вести разговоры? Fuck. Она же такая мудрая. Она самая ужасная и самая прекрасная из всех, кого я встречал. Она должна была бы догадаться. Дьявол. Это мне следовало догадаться. Чтобы я еще когда-нибудь завел дружбу с девушкой. Мне следовало идти до конца или отступить вообще. Вся эта ерунда со второй ступенью, ведь это была моя идея, верно? Это какой-то кошмар. А потом она сбросила на меня настоящую бомбу. Я-то думал, что Роуз просто словами бросается, говоря «любовь». Мы все так делаем, этому нас учит Кеневилл. Все в моей жизни было именно так, пока в нее не ворвались женщины из семьи Хотчкинс. А когда она спросила, люблю ли я ее, я не знал что ответить. Нет. Может быть? Может быть. Я понятия не имел. Я просто не знал. И если я когда-нибудь скажу Анне эти слова, то они должны подразумевать настоящие чувства. Потому что, если говоря их, я не буду в действительность этого чувствовать, значит, я просто отвратительный кретин. А она такого не заслуживает. Лучше горькая правда, чем такая сладкая ложь.

- Это сложно, - ответил я, и для меня все так и было.

Часть 2 ( Х )

Вообщем сдала я єкзамен сегодня следуюющий только в пятницу, так что пока буду радовать вас продами. только вьі почаще меня в задницу копайте, что б я работала)

Парт І ( Х )

Парт ІІ ( Х )

Я наблюдала за тем как его пальцы расстегнули пуговицу на брюках, а затем он опустил на несколько дюймов свои боксеры и штаны цвета хаки. Я вздохнула. Он был перед моими губами, твердый и мощный, в ожидании того, как я…и я это сделала. С помощью своего языка, своего рта, своих губ я пыталась показать ему, что если я нужна ему, я буду с ним. Я лизала его своим языком, неистово сосала, стараясь взять его целиком в свой рот. Стоя на коленях, я умоляла его, используя для этого единственный известный мне способ… Я буквально была у его ног, заявляя о своей любви. Руки Зейна опустились на мою голову, и он начал двигать ее в маниакально быстром ритме, его ягодицы слегка вздрагивали. Потом он простонал, словно от разочарования, словно он к чему-то стремился, но добиться этого так и не смог. Неожиданно он схватился за мою рубашку и поставил меня на ноги. Он не хотел этого от меня. Прикрыв рот рукой, я уставилась на него, и, несмотря на то, что каждая клеточка моего тела противилась этому, я все равно продолжала смотреть на него.

— Я хочу, чтобы ты отдала мне еще больше, - сказал он, в то время как его пальцы проникли за край моих трусиков, а я не остановила его…потому, что я уже отдала ему всю себя. Я вздрогнула, осознав, что хожу по лезвию ножа, играя в эту игру. Он мог выйти из пари с Рейчел. Он мог меня любить. И конечно я любила его. Чем бы все это ни было для Зейна, для меня это было проявлением любви… Я знала, что мне теперь ничто не подвластно. Зейн мог оттолкнуть меня или удержать рядом с собой, чтобы он ни сделал, я не стану сопротивляться.

— Ты хочешь…, - начала я, но не смогла закончить, потому что он накрыл мои губы своими. После того, как поцелуй закончился, он прикоснулся своим лбом к моему, а потом окончательно отстранился. Глаза закрыты, брови слегка нахмурены, словно он мучился от боли. Он пребывал все в том же состоянии, когда снова заговорил.

— Да. Больше. Всю тебя.

Парт І ( х )

— Какого хрена, в чем твоя проблема?

— Ни в чем, Зейн. Я…

— Где ты к черту была все это время?

— Умоляю, - усмехнулась я, уставившись на его плечо, смотреть на его взволнованное и несчастное лицо было выше моих сил. – Я уверена, что ты едва ли заметил мое отсутствие.

— К черту как заметил. Нам нужно поговорить! Чертов Найл начал…

— Ох, Зейн. Не бойся я не облажалась, - безразлично заявила я. – Если ты не хочешь, чтобы кто-то знал о том, что между нами… замечательно. Придумай какую-нибудь отмазку для всего этого. У тебя это прекрасно получается.

— Я не понимаю, что ты тут несешь, но я не собираюсь сидеть здесь и играть в твои дурацкие девчачьи гадалки. Пойдем отсюда. Пойдем на мою кровать. Там мы сможем все обсудить.

Я фыркнула. Кровать. Мое убежище, теперь оно разрушено…похоже у меня появилась новая причина для тошноты. Я была уверена, что там я в безопасности. Я комфортно заворачивалась в эти простыни, зарывалась лицом в эти подушки, пока его губы скользили по моей шее. За все это время мне ни разу не пришло в голову, что Рейчел и бесчисленное множество других девчонок делали то же самое… Брови Зейна поползли вверх.

— Хорошо, давай поговорим обо всем здесь.

— Хорошо. Я видела Рейчел Коффи в твоей кровати, с ее пальцами вокруг твоего члена…

— Дерьмо…- пробормотал он, закрыв глаза и прикусив губу.

— Все это клево Зейн, ведь между нами ничего такого никогда не было, но будь я проклята, если твои руки когда-нибудь окажутся на моем теле, после того, как они ощупали ее тело…

— Анна, этого никогда…

— Можешь не оправдываться. Меня все это не волнует. Как я уже сказала, мы друг другу никто и это просто охренительно учтиво с твоей стороны, позволить девушке узнать в кого еще проникают твои пальцы…

— Может ты заткнешься и выслушаешь?

— Нет, не думаю. Я все видела собственными глазами. Ее руки ублажали тебя, что значит, что мои этого больше делать не будут. Поэтому, знаешь, все было просто великолепно, большое тебе спасибо за место для ночлега, за то, чем мы с тобой занимались, чем бы это ни было…

— Чушь, - прошептал он, а затем бросился к ограде, что была за моей спиной.

— Прощу прошения? – прошипела я, поворачиваясь к нему. Его локти уткнулись в ограду, мокрая голова была опущена. А дождь все также поливал нас, от чего его белая футболка прилипла к его спине.

— Все это чушь, Анна. Между нами было большее…и ты это прекрасно знаешь. Ты ведешь себя так словно все в порядке, словно ты не облажалась, как ты говоришь, …но это именно то, что ты сделала, - пробормотал Зейн, уставившись на ограду.

— Ты…ты прав. Я люблю тебя, понятно?…неважно. Я вовсе не… Я никогда не говорила этих слов никому, с кем бы не состояла в кровном родстве, но вот, я говорю это тебе. Я прекрасно понимаю, что то, что между нами было вовсе не должно было перерасти…в любовь…но со мной случилось именно это. Поэтому когда я увидела Рейчел, которая прикасалась к тебе я была не просто зла, я была несчастна…я даже не знаю что еще добавить, потому что, Господи, я бы столько хотела тебя подарить, и мне бы так не хотелось, чтобы этот дар ты получил от кого-то другого. И я понимаю, что это совсем не то, что тебе… - я замолчала, прервав свое нелепое, смущающее признание, когда увидела, что он закрыл лицо руками, когда осознала, что за время моего признания он не проронил ни слова. На несколько мгновений повисла тишина, а потом Зейн резко выдохнул, так словно его кто-то ударив в живот.

— Все именно так. А теперь ты можешь бежать к Рейчел, рассказать обо всем об этом…посмеяться вместе с ней. Но несмотря ни на что, я не могу заставить себя тебя ненавидеть.

— Никто не побежит к Рейчел, - наконец-то пробормотал Зейн.

— Точно, как я забыла, она прибежит к тебе. В твою кровать и…

— Да, она была там, в моей кровати, ее рука, схватившая мой член, и я беру на себя смелость предположить, что пип-шоу ты до конца не досмотрела. Потому что если бы ты это сделала, ты бы услышала, как я прогоняю ее.

— И почему я должна тебе верить?

— Потому что у меня нет причин лгать. У меня был поганый день, я вернулся домой, и все чего мне хотелось к чертовой матери, так это увидеть тебя…неважно. Я велел ей убираться. Я просто… Я хотел, чтобы рядом со мной была ты.

Тяжело вздохнув, я задала единственный вопрос, который действительно имел значение.

— Ты меня любишь?

Он вздрогнул, прикусив нижнюю губу…Я ждала его ответа.

— Это сложно, - наконец ответил он, все еще уставившись на ограду. Я развернулась и пошла от него прочь. А этот ублюдок даже не побежал за мной. Потерев ладонью глаза, я начала рыться в своей сумочке в попытках найти ключи от машины Роуз. Хвала небесам, что ранее я настояла на том, чтобы ключи остались у меня. Ее потом Брианна отвезет домой, или в ближайший бар, а может они отправятся в свою любимую часть города. Усадив себя и свое поруганное достоинство в зеленую Джетту Роуз, я выехала с парковки, стараясь сдержать горячие слезы. Я не осознавала, куда я еду…пока не оказалась на месте. Я припарковала свою машину рядом с домом Найла, он был огромный, словно дом на плантации. Прежде чем выйти, я заметила, что Найл сидел на деревянной качели, стоящей на крыльце его дома, широко расставив ноги, так что они упирались в перила качели, на коленях у него лежала гитара. Он наблюдал за тем, как я шла по мощеной дорожке к крыльцу его дома. Он не был удивлен, он не встал, что бы встретить меня, он просто смотрел…и что-то бормотал себе под нос. Что именно он говорил, я разобрать не смогла. Я стояла перед ним вся продрогшая, не произнося ни слова, а он все продолжал на меня смотреть. На лице грустная улыбка, светлые волосы в творческом беспорядке.

— Ох…Ла Анна, - вздохнул Найл. – Они тебя все-таки достали, верно?

—…Да уж…, - выдохнула я, сдерживая рыдания. Парень кивнул и подвинулся, чтобы я смогла сесть рядом с ним. - Я…я былаааа в отеле в Горацио и и…Я не…знаю, - я наконец-то дала волю своим рыданиям, потому что…что мне еще оставалось?

— Ну, моя хорошая, давай ты мне все расскажешь. Но прежде чем ты начнешь свой рассказ, перестань заливать слезами мою гитару… Начнем с того, какого черта ты забыла в Горацио?

— Я там обедала с мамой…, - присвистнув, Найл не дал мне закончить. - Она в городе, - пробормотала я. – Мы обедали с ее давнишней подругой, которой оказалась…

— Ох, Брианна «Скотч» Малик. Я слышал о взаимной симпатии двух бунтарок. И раз там была ты, то, смею предположить, что и Зейн тоже присутствовал. Я кивнула, вытирая свои слезы рукой.

— Ну, я вполне допускаю, что подобная компания могла довести тебя до слез, но ведь причина не только в этом.

— Просто я… он не…не тот, кем я его считала, - наконец пробормотала я, чувствуя себя последний дурой признаваясь в этом не только себе.

— Ох. Ну, это уже кое-что, Гранде.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Знаешь, он ведь на моих глазах сменил Osh Kosh на Armani. Но и сейчас я его не узнаю. Что-то изменилось. И почему-то мне кажется, что причина этих изменений – ты.

— Ты ошибаешься.

— Нет. Я же вижу, как он на тебя смотрит. В этом мире есть только пять вещей, на которые он так смотрит:… на свою кредитку, на свой Кадилак, на чертово фортепьяно, на коллекцию грампластинок и…на тебя.

— Найлер, это…

— Да Анна, я знаю этого парня как свои пять пальцев. И вот что я думаю: я думаю, что когда ты только появилась, его единственной целью было завоевать тебя и трахнуть. Он был настроен очень решительно в своем желании оказаться первым в твоей постели…ничто бы не смогло его остановить…однако, что-то все-таки остановило…

— Ага, я его остановила. Я отказалась с ним переспать, - сказала я. Услышав мои слова, Найлер расхохотался, и смеялся он до неприличия долго.

— Дорогая, ты конечно сильная женщина, но и тебя бы надолго не хватило. Зейн всегда получает то, что он хочет.

— Отсюда очевидно, что он меня не хочет.

— Напротив, я думаю, он очень…

Я прервала Найла, потому что слушать заверения парня было просто невыносимо, тем более я знала, что он ошибается.

— Слушай, Найлер, он не хочет. Последние две недели я спала в его постели, ясно? Каждую ночь мы проводили вместе с Зейном, инкогнито, черт побери, мы тискались все это время, но секса между нами не было…И знаешь, ты прав, если бы он меня хотел, он бы меня получил…потому что я единственная идиотка в Кеневилле, которая умудрилась влюбиться в Зейна Малика…а он не отвечает мне взаимностью. Я видела его с Рейчел в его постели. Ее руки ублажали его. Я думаю, у меня есть все основания утверждать, что если Зейн и изменился, то причина явно не во мне.

— Господи, Ла Анна…

— Я знаю. Я уже в курсе, что я последняя идиотка, так что, пожалуйста, не надо лишний раз мне об этом сообщать. Тяжело вздохнув, он кивнул и начал что-то играть на гитаре, пока я сидела и тихо плакала. Мы оба сидели и молча, смотрели на дождь.

— Ты помнишь, как Зейн впервые проиграл в покер? – неожиданно спросил парень.

— Ага, - вздохнула я, откидывая голову на спинку качели.

— Ты помнишь, как это его взбесило. Когда дела касается азартной игры, этот сукин сын ненавидит проигрывать.

— Догадываюсь, - сказала я, закрывая глаза.

— Ла Анна?

— Хмм?

— Мы все любим азартные игры, так приятно отыметь кого-то. И чем старше становимся мы, тем выше становятся ставки.

— Слушай, Найл, у меня нет ни наличных, ни настроения для того, чтобы играть в покер…

— К пятнадцати нам стало скучно играть на деньги.

— Ну, ничего другого я предложить не могу…

— Это было просто охренительно, когда ты здесь появилась, пытаясь получить лучшее образование. Порой твоя тупость… Слушай, как Рейчел любит проводить свое свободное время?

— Демонстрировать всем вокруг, что она само исчадье ада.

— Верно. А совсем недавно мы с тобой выяснили, что Зейн любит азартные игры и ненавидит проигрывать.

— Что ты…

— Я понятие не имею, что именно они затеяли, но уверен, что…что-то там было.

— Ффф. Точно. Я даже видела, что…

— Нет. Если бы между Зейном и Рейчел что-то было, ни один из них не упустил бы шанса похвастаться. Я думаю, что между ними что-то другое, нечто большее, чем просто «ручная» работенка.

— Что, например? – спросила я, выпрямляя спину и поворачиваясь к нему лицом. Я почувствовала, что мое сердце стало биться быстрее от любопытства и в то же время от страха.

— Ну, давай подумаем…Рейчел, которая любит помыкать людьми и причинять им боль, которая к тому же терпеть не может…тебя. И Зейн, который не упустит заманчивого пари и возможности хорошо потрахаться, и который ненавидит…проигрывать.

— Ты думаешь, они поспорили.

— Да, я так и думаю. Но повторяю, я не имею не малейшего представления, на что они могли поспорить. Рейчел ничего тебе такого не говорила, что могло бы…

— Перед тем как я приехала сюда, Рейчел заявила мне, что я не смогу отказать Зейну, ну а я заявила, что смогу…это было похоже на вызов или что-то вроде того…

— Дьявол. А потом ты увидела ее в его спальне? Включи мозги Ла Анна. Все это явно взаимосвязано. Как только ты появилась, Зейн только и думал о том, как затащить тебя в постель, а Рейчел сделала так, что бы ты ему не поддавалась…Потом ты стала проводить с ним все свободное время и…Он хоть раз попытался переспать с тобой?

— Нет. Мы не…мы это не сделали, - пробормотала я.

— Но вы с ним тискались?

— Ну, да.

— Чего-то здесь явно не хватает. Зейн никогда не тискает девчонок просто так. Он считает, что это пустая трата времени. Сейчас он себя сдерживает, хотя вначале все было совсем наоборот. С пятой ступени Зейн трахал девчонок направо и налево…но сейчас что-то изменилось. Он не тот, каким был прежде. Знаешь, за последние две недели он не притащил с собой в раздевалку ни одну девицу. Лесли и Аманда буквально ждали, когда он это сделает, и он это прекрасно знал, однако проигнорировал их. Я, конечно, не утверждаю, что сейчас он стал чертовым Ромео… Но мне кажется, что ты его волнуешь сейчас гораздо больше, чем какое-то пари. А это говорит о многом. Парень, в которого я влюблена, отказался отыметь кого-то в раздевалке. Как мило с его стороны.

— И что, я теперь должна почувствовать себя особенной? – сухо поинтересовалась я.

— Прекрати быть такой вредной, Анна. Это у тебя к нему чувства. Он был Зейном Маликом задолго до твоего приезда, и сам факт того, что он изменился, уже говорит о многом…

— Найлер…

— Посмотри, как нас растили и воспитывали, Анна. Раскрой свои чертовы глаза. Посмотри на его ненормальную семейку, на его друзей…каким еще он, по-твоему, должен был стать? И да, Донна Рид и Вард Кливер не его примеры для подражания, ясно? Он от этого очень далек, но думаю это даже неплохо, - проговорил Найл. Могу поклясться, что в его голосе даже гордость звучала, когда он говорил свою Защитную речь.

— Найлер…

— Анна, если бы он использовал свой потенциал, ты бы ни за что от него не отказалась. Не отказывайся от своих чувств только из-за того, что…

— Подожди-ка. Ты думаешь, что они с Рейчел поспорили на то, что он сможет со мной переспать? В то же время, она заставила меня пообещать, что я этого не сделаю… А потом…потом он даже не попытался, не смотря на то, что его попытки увенчались бы успехом. Потому что, я бы точно согласилась, - я проговорила это скорее для себя, чем для Найла.

— Это мое предположение, - пожал плечами Найл и снова начал играть что-то на гитаре.

— Кто спорит на человеческое тело? Это отвратительно! – прокричала я, сжимая кулаки и начала тяжело дышать.

– Да как они посмели… Я уезжаю. Если из-за денег люди становятся такими, то мне все это не нужно! Вы все больные…

— Замолчи, Анабелла. Ты ничего не уяснила.

— К черту я не уяснила. Я слишком дорого заплатила, чтобы все это уяснить…

— Переспав с тобой, Зейн должен был что-то выиграть… но не выиграл. Почему, как ты думаешь?

— Откуда мне знать, что происходит в этой извращенной голове? Почему бы тебе не спросить у него самого? – снова прокричала я. Найл простонал.

— Заткнись и послушай. Он должен был с тобой переспать, и ты бы ему позволила, но он этого не сделал. Он не хотел, чтобы ты была предметом какого-то проклятого пари.

Я замолчала и посмотрела на Джетту Роуз, которую заливало проливным дождем. Я мысленно вернулась к разговору во время обеда – к таинственным словам Зейна: «Может быть, он ждал более подходящих обстоятельств…» Могло ли это…означать, что… он не хотел перепасть со мной из-за пари. У меня затряслись руки, желудок сжимался. Я могу ошибаться. Но я могу быть и права. - Знаешь Ла Анна, мы все дрянные и испорченные, и ничего хорошего в нас нет, но каждый из нас просто…ждет своего момента, своей возможности. Может быть, это и есть возможность для Зейна. Ты должна во всем разобраться. Я медленно кивнула и начала рыться в сумке, чтобы найти ключи от машины. Когда они оказались в моей руке, я их сильно сжала, так что металл впивался в кожу. Мне хотелось бежать к нему со всех ног…мне хотелось его придушить. Поэтому, я сидела на той качели и судорожно пыталась понять, куда мне бежать и что мне делать…Неожиданно я узнала песню, которую играл Найл. «Blackbird», Beatles. «…всю свою жизнь ты ждал этого момента, чтоб наконец-то воскреснуть…» Так оно и было…и не только для Зейна, но и для меня, поэтому я решила, что должна поехать к нему. Зейн Малик либо спасет меня, либо окончательно уничтожит. И чтобы он не предпочел, я позволю ему это сделать. Я решила сдаться на его милость. Я решила поверить, что он действительно был тем человеком, который провел со мной все те ночи, когда показывал тени животных на потолке, когда целовал меня. Я решила довериться своим инстинктам, поверить Найлеру. Поверить Зейну…а это что-то да значит. Ведь в этом и заключается смысл любви, верно? Рискнуть всем, рискнуть собой. И Найл был прав, под всей этой чушью и мишурой пряталось что-то удивительное…Я просто должна найти. А грязи и мишуры было не мало, и все это лежало даже не одним слоем, но, черт побери, кто я такая, что бы рассуждать о совершенстве? Поэтому, я поеду к нему и спрошу было ли это пари, а если было, что он чувствует, потому что…что мне еще оставалось? Я не могла просто так уйти, ничего не выяснив. Следующие несколько минут прошли как в тумане: поцеловав Найла на прощание, я встала с качели и сошла с крыльца, его музыка все еще доносилась до меня. Забравшись в Джетту, я, скользя и хлюпая туфлями, нажала на газ и поехала к его дому. Мне было так необходимо услышать, что все в порядке, что он меня любит, и вся сложность заключалась лишь в пари, и что ему жаль, что он вообще поспорил…мне это было так необходимо. Въехав через железные ворота, я начала взбираться по мокрой и скользкой решетке рядом со стеной. Я царапала руки в кровь, а ноги скользили, сердце больно сжималось, я улыбалась и хмурилась в одно и тоже время. Я залезла через открытое окно и увидела его. Он сидел на краю кровати и держал в руках глупый наколенник. Он не поднял головы, все, что я могла видеть, это его мокрые волосы, который вились и слегка блестели, словно ореол. Зейн сидел и молчал, перебрасывая из руки в руку свой наколенник.

— Привет, - наконец сказала я, прерывая тишину. Бросив наколенник через плечо, он повернулся ко мне. У него был взволнованный и обеспокоенный взгляд, каменный подбородок.

— Привет, - произнес он замогильным голосом, едва шевеля губами.

— Я не…слушай. Я не понимаю, что я делаю…- начала я, но меня прервал утробный стон, который издал Зейн.

— Слушай, Анна. Я мог бы, ох, я мог бы сесть и разъяснить тебе каждое свое действие, но у меня нет достойного оправдания для большинства из них…поэтому…все, что я могу сказать так это то, что я действительно очень сожалею и хочу, чтобы ты это знала. И он действительно сожалел.

— Я тоже, - прошептала я, потому, что, черт возьми, у меня тоже была своя маленькая игра с Рейчел. Ведь это я попросила Зейна все держать в секрете, и я поддерживала эту тайну, появляясь здесь каждую ночь.

— О чем ты можешь сожалеть? – спросил он, сузив глаза. Он снова резко ко мне повернулся, его губы слегка надуты. Он заколебался, а потом вскинул руки в воздухе и выжидательно приподнял брови.

— Зейн…

Я так хотела, чтобы он рассказал мне о пари. Признайся, и все будет в порядке, я останусь с тобой и буду по прежнему тебя любить, а ты будешь любить меня в ответ… потому что ему было необходимо признаться. Он должен был доказать мне, что под этой оболочкой скрывается хороший человек, доказать мне, что все это время я не была дурой. Но он стоял и молчал, тогда я сделала первый шаг.

— Рейчел Коффи сказала мне не спать с тобой. Она заявила, что я никогда не смогу тебя отвергнуть…а я сказала, что она ошибается. Я сказала, что никогда не пересплю с тобой. В его в глазах мелькнуло замешательство, а потом взгляд стал кристально чистым. На лице отразилось озарение, словно он, наконец, все понял. Я выложила на стол все свои карты, я была чиста перед ним…и, несмотря на его молчание, я не могла заставить себя сожалеть о том, что призналась ему в любви. Пришло мое время…впервые в жизни я любила и была честна. И даже если мне придется уйти от него с разбитым сердцем и в одиночестве, я прожила это время… и я бы потом проклинала себя, если бы не получила все ответы. Пройдя через всю комнату, я села на край кровати, так что мы сидела спинами друг другу. Я скрестила на груди руки, стараясь выглядеть злой, но прекрасно знала, что просто пытаюсь держать себя в руках. Он сидел, молча, и не двигался. Ну почему именно я должна все делать?

— Было пари? – спросила я безразличным голосом. Внутри меня все болезненно сжималось.

— Да.

— И ты должен был переспать со мной?

— Да. Я не знал…Она не говорила мне о вашем с ней споре…она играла нами обоими.

— Что…что ты должен был выиграть?

— Секс, - прошептал он. У меня сперло дыхание, и я медленно сглотнула, прилагая все усилия, чтобы говорить спокойным голосом.

— Секс с Рейчел?

— Да.

— Что-то еще?

— Мда. Да. Эви, тоже.

— Ты …Эви и Рейчел, как…

— Одновременно.

Я почувствовала, как зубы впились в губу, но это не помогло…я не смогла сдержать нового всхлипа. Кровать резко дернулась, а в следующее мгновение он стоял предо мной на коленях.

— Прости меня, - проговорил он, осторожно пытаясь оторвать мои ладони от лица. – Я не знал тебя, когда… Я резко вытянула руку и дала ему пощечину. Удар был настолько сильный, что я вздрогнула от боли в ладони. А он не вздрогнул, даже не пошевелился.

— Ты отвратителен, - прокричала я, продолжая ударять его по лицу.

— Я знаю, - ответил он, встав с коленей и повернувшись ко мне спиной. Меня переполнял гнев, поэтому я соскочила с кровати и бросилась к нему.

— Чертовы животные из теней, - плакала я, колотя его кулаком по плечу. – Таргет…и я рассказала тебе о том, как убила цыплят, - мой голос сорвался на крик, продолжая колотить его обеими руками, попадая то в плечи, то в шею, словно слепая.

— Прекрати, - медленно проговорил он, не поворачиваясь ко мне и даже не пытаясь меня остановить.

— Ты просто…чертовы уроки игры на фортепьяно, - визжала я, не в состоянии взять себя в руки, – и поцелуи…и все это! А ты просто пытался выиграть свое пари… Он резко развернулся, от неожиданности я не успела остановиться и ударила его в грудь.

— Но я не выиграл, разве не так? – прорычал он, встречая мои удары своими руками.

— Да что ты за человек? – наконец спросила я. В тот момент я испытывала большее отвращения по отношению к себе чем к нему, за то, что его полюбила.

— Чертовски ужасный, - громко проговорил он, в его голосе слышалось разочарование, он даже не пытался себя оправдать. Я замахнулась рукой, чтобы дать ему еще одну пощечину, но он схватил меня за запястье, когда я занесла вторую руку, ее постигла та же участь.

— Отпусти.

— Нет. Я наклонилась и укусила его за пальцы, которые крепко держали мою руку. Он зашипел, но руки моей не выпустил.

— Слушай, я знаю, что я полное дерьмо. Я это знаю…но каков был твой план, Анна? Устраиваться на моей кровати и рассказывать мне подробности своей жизни, сидеть рядом со мной у фортепьяно, дразня меня своим поведением? Ты сама только что сказала, что согласилась не спать со мной…

— Это другое…

— Придержи язык. Я весь покрылся синяками, пытаясь тебя выслушать – сейчас твоя очередь. Ты пришла ко мне, на мою кровать, это ты предложила все держать в секрете, потому что не хотела, чтобы Рейчел узнала… И знаешь Анна, я ведь мог ей все рассказать…я мог выиграть у нее это пари, но я этого не сделал. Ты играла в ее игры также как и я, так что не нужно здесь строить из себя невинность…

— Я не собиралась воспользоваться чьим-то телом, чтобы выиграть пари, - заорала я на него, тщетно пытаясь выхватить руки.

— Нет, не собиралась. Но знаешь, что самое интересное? Из нас двоих я хотел проиграть Рейчел, …не ты.

— Да как ты смеешь приплетать…

— Нечего приплетать. Я не переспал с тобой, хотя мог бы и мы оба это прекрасно знаем. Ты же…ты всегда сдерживала. Как много раз мы были близки к тому, чтобы…

— Я никогда не хотела, чтобы ты останавливался, - выпалила я и замерла, осознав, что я сказала. – Я хотела подарить тебе больше. Мне хотелось держать тебя в школе за руку, словно нам по четырнадцать лет, мне хотелось целовать тебя, облокотившись на твой автомобиль, я хотела, чтобы ты был только со мной, мне бы так хотелось, чтобы все те слова, что мы говорили друг другу, были правдивыми, настоящими…

— Я никогда не врал тебе, пока мы были…здесь. Это был я. Здесь были…мы с тобой, настоящие, - сказал он, внимательно всматриваясь в мое лицо, словно он что-то искал…что-то большее.

— Почему я должна тебе верить? – спросила я. В моем голосе больше не было агонии, только боль.

— Как ты можешь не верить?

— Ты лгал мне…

— Ты тоже не была честна. Ты навешала мне лапшу на уши о том, что хочешь дружить со мной и сохранить это в секрете…

— Это не было ложью. Ты был нужен мне…Я просто…

— Ты просто не рассказала мне о Рейчел. Так же как и я не рассказал тебе, - сказал он, опустив мои запястья и задержав на какой-то момент свои руки на моих. – Прекрати бороться, - добавил он, отступая на шаг назад. Я вздрогнула и перевела взгляд на свои ноги, пытаясь сдержать слезы, пока он отступал от меня все дальше…Это было просто ужасно, потому что я даже не злилась больше, а просто страдала, боль разрывала меня изнутри, …потому что за все время, что я была здесь, он так и не сказал, что вышел из этого проклятого пари. Он так и не сказал, что любит меня. Осознание этого было похоже на удар под дых…я отдала ему всю себя. Я все ему рассказала, но ничего не изменилось, все было по-прежнему. Мне хотелось убраться оттуда к чертовой матери, но ноги меня не слушались, а глаза застилали слезы. Я стояла там, словно парализованная унижением и болью. - Так ты…Господи, Анна? Ты в порядке? – воскликнул Зейн, когда наконец-то повернулся ко мне. Он бросился ко мне. Подбежав, он положил свою руку мне сзади на шею и резко притянул к себе. Я оказалась в его крепких объятьях. Я обняла его своими руками, от чего он прижал меня к себе еще сильнее. На нас была влажная одежда, и я могла ощущать исходивший от него смешавшийся запах дождя и скотча. Он начал покачивать нас. Я не была уверена, пытается ли он успокоить меня или себя самого, или нас обоих.

— Ты хотела подарить мне нечто большее? – прошептал он в мои волосы. Я молча кивнула, потеревшись макушкой о его подбородок. Мне хотелось, чтобы он что-то ответил, ну хоть что-нибудь, чтобы позволило мне знать, что он тоже может подарить мне нечто большее.

— Тогда я хочу получить это, - проговорил он низким твердым голосом. Я не знала, что именно он подразумевал, но знала, что я собиралась сделать. Если он скажет, что хочет меня, я буду принадлежать ему, парню, у которого и так все есть. Но это не важно. Потому что любит он меня или нет, не изменит того, что я люблю его. Я хотела испытать самый прекрасный момент, прежде чем он разрушит его какими-то новыми словами. Момент, когда физическая любовь станет проявлением любви эмоциональной. Прежде этого в моей жизни не было и, дьявол, возможно никогда больше не будет…поэтому этот момент был мне необходим. Сейчас я хотела быть честной, открытой, я не хотела, чтобы мои чувства были тайной. Я начала слегка вертеться в его объятиях, прежде чем он меня отпустил. Опустившись на колени, я посмотрела ему в лицо. Его взгляд был устремлен на меня, в нем не было удивления, или насмешки, он просто стоял и…смотрел.

— Да, - сказал он, слегка кивая.

— Да, - согласилась я.

Парт ІІІ ( х )

Пролог. Глава1 . Глава 2 . Глава 3 . Глава4. Глава 5 . Глава6 . Глава7. Глава8 . глава9. Глава10.

Глава 11

POVАнна

Я как идиотка моргнула, уставившись на свою мать. Знаем ли мы с Зейном друг друга? Я знала, что он великолепный пианист и что у него зеленая зубная щетка. Я знала, что во время сна он может скидывать с себя покрывала, а еще я доподлинно знала каких размеров его член. Я знала, что он очень тоскует по своей матери. Я знала, какая у него любимая песня, знала, что он может изображать животных с помощью теней на стене. Он никогда не ужинал раньше 6:30 – это я тоже знала. Я знала, какой на вкус его язык, я знала, как он может шептать на ушком по утрам. Я знала, каким шампунем он пользуется. И еще я знала, что несколько дней назад в его постели была Рейчел Коффи… А это значило, что я не знала о нем ничего… - Анна, что означает твое молчание? Это что какой-то протест? Когда ей было семь, она объявила протест против брокколи и… -

Никакого протеста, - улыбнулась я, выдвигая стул.

— Ну… так…ты знаешь Зейна? – вновь спросила Роуз, переводя взгляд в его сторону.

— Никак нет, - ровно ответила я, схватив бокал с водой. Я старалась смотреть куда угодно, только не на Зейна.

— Вы что ни разу не видели друг друга в школе? – настаивала Роуз. На ее лице читалось явное разочарование, а я неожиданно обрадовалась тому, что она приехала лишь на время погостить.

– Я была уверенна, что вы двое знакомы…

— Ну, на твоем месте я бы тоже так подумала, но мы не знакомы. Я услышала, как хрустнул лед у Зейна во рту, но все равно не смогла заставить себя посмотреть ему в глаза.

— Вам следует поближе познакомиться. Кстати, Брианна, он настоящий красавец, - заметила Роуз, обращаясь к матери Зейна, забывая обо мне, словно меня здесь и не было.

— Я знаю, - согласилась она. Я сосредоточилась на том, чтобы смотреть только на Брианну. – Он лучшее, что мне принес этот брак. Ну, помимо удовлетворения оттого, что я была первой женой Кайса.

— Я слышала, что он женился на Тане Кросс, - проговорила Роуз, ее глаза снова были устремлены к Брианну.

— Так и есть, и, Боже правый… это до того смехотворно…

— Ты кажется с ней нянчилась когда-то?

— Чтобы заработать очередной скаутский значок, - рассмеялась Брианна. – В любом случае, у девочки ужасный вкус. Видела бы ты, во что она превратила мой дом. Пока они насмехались над Таней, Викторией и еще одной женой Кайса, чье имя я не расслышала, я сидела, уставившись на столовые приборы. Мои пальцы скользили по ободку бокала, пока я сдерживалась, чтобы не рассмеяться или не расплакаться над всей ироничностью ситуации, в которой я сейчас находилась. В ту ночь, когда придя к окну Зейна, я увидела Рейчел Мою-личную-Немезиду-мое-личное-проклятье-причину-моей-сексуальной-неудовлетворенности-претенциозную-принцессу-и-психованную-сучку-в-кашемире Коффи в комнате Зейна, на нашей заветной постели, прикасающуюся к его …моя территория… fuck В ту ночь, после всех моих слез, зароков и клятв, после того, как я смерилась с тем, что со мной просто поиграли, что влюбилась в школьного бабника, что открылась единственному человеку, которому мне следовало доверять меньше всего… fuck… В ту ночь я сделала единственную разумную вещь, которая пришла мне в голову. Я позвонила маме. Да-да, я позвонила своей матери и в слезах рассказала ей о своем разбитом сердце, о том, что сама я тоже сломлена, я рассказала ей все об Зейне и Рейчел, рассказала о том, что все эти люди были насквозь фальшивыми ублюдками. И каков был ее ответ?

— Я еду в Кеневилл.

Это заявление стало для меня настоящим шоком. Она не была в Кеневилле с тех пор как покинула город на четвертом месяце беременности. Я настаивала на том, что ей вовсе не обязательно приезжать, она же настояла на том, что приехать ей просто необходимо. Роуз заявила, что научит меня выживать здесь, жизнь в стиле Кеневилла, а потом пробормотала что-то про то, что знала, что летнего лагеря будет недостаточно, а затем что-то добавила про бессердечного ублюдка, который разбил сердце ее малютке. Напоследок она добавила, что вылетает первым же рейсом, и попросила ни о чем не волноваться… Мама возвращалась к себе домой. Когда она наконец-то приехала, я начала ее умолять о том, чтобы она не заставляла меня идти в школу. Бросив в сторону отца разочарованный взгляд, она сказала, что мне вовсе не нужно возвращаться в школу, по крайней мере, до тех пор, пока я не буду подготовлена… что бы это не значило…она понимала, в каком я состоянии. Моя мать выросла в Кеневилле, но также провела значительную часть своей жизни за его пределами, в том мире, который я так хорошо знала… Она как никто другой знала, какими ужасными могут быть здешние обитатели, она знала, как определить, кому стоит доверять, а кому нет. Она прекрасно знала, на каких принципах осуществлялись взаимоотношения в этом обществе… Всю следующую неделю она говорила о том, что мне необходимо спрятать свои слабые стороны, говорила о том, какой именно вилкой едят салат, говорила о том, почему нельзя влюбляться в мальчиков из Академии… За исключением тех случаев, конечно, когда ты богаче их или выше по социальной лестнице. Но я ее не особо слушала. И, несмотря на все ее усилия, я все еще была неспособна вернуться в школу и столкнуться там с Зейном или с Рейчел. Все еще не была способна. Под конец недели, я сообщила своей матери, что с меня хватит, и что я хочу домой, в Аризону. На что она незамедлительно заметила, что в Аризоне по-прежнему до смерти скучно, а здесь у меня может быть весьма веселая и разнообразная жизнь, если только я научусь жить по их правилам. Она никак не могла понять, что я вовсе не хотела понимать их правил, я не хотела становиться холодной, расчетливой сучкой, я просто хотела уехать от всего этого подальше. Меня унизили… Я не сомневалась, что они вдоволь посмеялись за моей спиной, насмехаясь над тем, как легко затащить в постель новую девчонку. Меня тошнило от одной мысли, от одного воспоминания о ее пальцах вокруг его… и от того, что он делал с ней своими пальцами все это время, что меня не было в его кровати. У меня начинали дрожать губы, когда я представляла себе, как они смеялись над всем, что я рассказывала Зейну, над каждым моим необдуманным словом, над каждым секретом, который я по глупости рассказала ему. Хорошее образование не стоило такого унижения, и уж конечно оно не стоило моей прямоты и честности. Я бы никогда не смогла стать одной из них, такой же жестокой, двуличной, способной на предательство. Просто не смогла бы. Поэтому, услышав в конце недели от своей матери, что мы идем на встречу с ее давнишней подругой и ее сыном, я рассмеялась над ней.

— Ты хочешь меня с кем-то свести? – едко спросила я. – Не ты ли говорила мне, чтобы я никогда…

— Анна, я не говорю, что тебе следует влюбиться в этого парня! Но я слышала, что он просто великолепен, а что как ни легкий романчик с великолепным парнем поможет излечиться от неразделенной любви? Кроме того, встречаться с ним довольно престижно. Я уверена, что он может предложить тебе гораздо больше, чем тот ублюдок, который разбил твое сердце.

— Мне не нужен великолепный парень. Мне нужно…

— Тогда просто следи за тем, как я флиртую.

В этот момент я неожиданно поняла, почему моя мать является обладательницей своей репутации. Наконец, она пригрозила мне, что если я не пойду с ней, то в понедельник я отправлюсь в школу. Она победила. И вот я сижу за этим столом.

— Ну, я благодарна всевышнему, что Зейн разумнее своего отца в вопросах, касающихся женщин, - сказала его мать. – У него нет перед ними обязательств. Кайсу видимо нравиться выплачивать алименты. У моего мальчика перед глазами хороший пример такого, как поступать не следует. Люби их, а затем расстанься. Никаких обязательств. Это же просто финансовое самоубийство. Я закусила губу, чтобы не фыркнуть на ее слова. Хотя должна признать, она хорошо знает своего сына.

— Знаете, ваша дружба кажется маловероятной, - я попыталась сменить тему. Мне не хотелось слушать об отношении Зейна к обязательствам. Еще меньше мне хотелось разрыдаться, прежде чем нам подадут салат. Зейн фыркнул, и я инстинктивно повернулась в его сторону. Это я зря. Его печальные глаза сверлили меня. Интересно, как долго он пялиться в мою сторону. Его подбородок выглядел как камень, так сильно он стиснул зубы. На лбу лежала выбившаяся прядка волос. -

По-моему причины их дружбы очевидны, - заявил он, откидываясь на спинку кресла, делая глоток из своего бокала со скотчем.

— Да ну? Просвети меня, пожалуйста, - попросила я, приподняв бровь. Он поставил свой бокал на стол и ухмыльнулся.

— Ну, одна из них подросток–пьяница, какой была моя дорогая матушка, использовавшая все свое очарование, свежесть молодости для того, чтобы заполучить выпивку в барах на окраине города, несмотря на свой юный возраст. Понимаешь Анна, если вся остальная молодежь отрывалась по выходным, Брианна не расставалась с бутылкой в течение всей недели. Я постараюсь привести аналогию. Если все девушки города ходили с распушенными волосами только по субботам, волосы Брианны были в таком состоянии постоянно, что совершенно неприемлемо. Существуют определенные стандарты, в конце концов. Что дальше… ну мы все знаем Роуз, что сейчас сидит перед нами, и младше мою мать всего на три года. Так вот она воспылала какими-то чувствами к парню, который ни на одну ступень ниже ее по социальной лестнице. Честно говоря, я не знаю, зачем ей все это было нужно, но смею предположить, что это был ее собственный маленький бунт… Чтобы это ни было, у каждой из них были свои причины ошиваться на окраине города. Скотч и парни с голубыми воротничками. Ну, вот мы и нашли основу столь прекрасного, хоть и далеко не священного союза, - сказав все это, он замолк. Взяв со стола свой бокал, он смотрел на него какое-то время, а затем одним глотком выпил все, что в нем оставалось.

— Да, ему палец в рот не клади, - заметила Роуз, прерывая неуютное молчание.

— В самом деле, - согласилась Брианна. А потом две подруги начали сильно хихикать.

— Анна, будь веселее, - сказала мама, толкая меня в плечо. – Знаешь Зейн, моей дочери просто необходимо хорошо и длительно…

— Мама! - зашипела я на нее, в то время как Зейн чуть не подавился кусочком льда.

— Вообще-то я собиралась сказать, что тебе нужно прогуляться, - подмигнула она мне, хотя мы обе прекрасно знали, что она вовсе не о прогулке говорила. От смущения я стала красной как помидор. Брианна с Роуз снова начали хихикать, только в этот раз надо мной, а Зейн вопросительно приподнял брови, посмотрев на меня.

— Возможны вы и правы, мисс Хотчкинс. Анна выглядит очень напряженной. Анна, чем ты была так занята в последние дни, что выглядишь такой уставшей, а? - Я молча, сверлила его глазами, не желая быть вновь униженной. Брианна и Зейн уставились на меня, ожидая моего ответа, а Роуз, покопавшись в сумочке, достала сигару ручной работы.

— Позвольте мне, мисс Хотчкинс, - обратился Зейн к моей матери, его голос был мягким и вкрадчивым. Как же быстро изменилось его настроение: вот он смотрел на меня непонимающими глазами, ожидая моего ответа, а в следующее мгновение становиться заботливым и флиртует с моей матерью. Я все еще не могла поверить, что была такой идиоткой. И до сих пор мне с трудом верилось в его низость, несмотря на то, что я только что увидела своими глазами. Проклятый хамелеон. Его талант играть с людьми был просто сверхъестественным. Неуверенный, ранимый и любящий в один момент, а уже в другой сексуальный, словно пума, которая среагировала на приманку. Я даже не хотела знать, каким же в действительности был Зейн Малик. Моя мать поднесла сигару к губам, затем Зейн поднес простую серебряную зажигалку и зажег кончик ее сигары. Его пальцы и пламя от зажигалки находились рядом с ее лицом, пока она прикуривала сигару.

— Спасибо, - пробормотала Роуз, наклоняясь к нему еще ближе. Брианна усмехнулась.

— Не за что, - ответил он, его губы едва шевелись. Он не отодвинулся от Роуз даже после того, как погасил пламя.

– Вы здесь настоящая легенда, мисс Хотчкинс.

— До сих пор? – спросила она, выдыхая дым в лицо Зейна. Втянув дым, он ухмыльнулся. Какого хрена он творит?

— Хмм. Далеко не каждый осмелиться добровольно отказаться от денег и влиятельного имени, - сказал Зейн, медленно передвигая хрустальную пепельницу к моей матери.

— Ну, у меня была весомая причина, согласен? – проговорила Роуз низким голосом, кивая в мою сторону.

— Действительно. Ваша дочь также великолепна, как и Вы, - согласился Зейн, медленно переводя взгляд с моей матери на меня. Я прикусила язык, чтобы не ответить ему. Ничего не замечающая Брианна прикончила очередной стакан виски и подняла руку, пытаясь позвать официанта. Зейн и Роуз перебрасывались добродушными взглядами. Я начала ерзать на стуле, усиленно пытаясь удержаться от того, чтобы не убить кого-нибудь из них. Когда официант, наконец, к нам подошел, он поинтересовался, что мы желаем заказать на ужин. Я помахала рукой – у меня пропал аппетит, впрочем, та же участь постигла и мой голос.

— Дорогуша, я здесь не для того чтобы есть, а для того, чтобы пить Скотч, - заявила Брианна. Зейн с Роуз также проигнорировали официанта.

— Анна, как тебе Кеневилл? – спросила у меня Брианна, слегка покачиваясь на своем стуле.

— Если откровенно, то здешнюю погоду я ненавижу, а что касается местного населения, то большинство из них, по-моему, весьма поверхностны и лживы, - резко ответила я. На лице заиграла неповторимая улыбочка ее сына и она подняла свой бокал.

— Ох, Роуз, она мне определенно нравиться, - рассмеялась Брианна.

— Хмм, - пробормотала Роуз. – Да, Анна действительно всегда была очень вольна в своих суждениях, что, однако иногда выходит ей боком. Небольшие проблемы с молодыми людьми, - заявила она, слегка размахивая рукой. Господи.

— Проблемы с молодыми людьми? – уточнил Зейн, уставившись на меня.

— Да… похоже один маленький ублюдок решил поиграть…

— Мама, не надо…

— Нет, пожалуйста, продолжайте, - попросил Зейн, усмехнувшись в мою сторону, а затем повернувшись к моей матери.

— Анна, позвонила мне вся в расстроенных чувствах из-за какого-то идиота, который разбил ей сердце…

— Мама, я не говорила, что…

— Конечно, говорила. Ты сказала, что влюбилась в него…

— Ну, надеюсь он по крайней мере был не плох в постели, - заметила Брианна. – Нет ничего хуже, чем разбить свое сердце из-за человека, который не способен удовлетворить тебя в кровати. Это единственное о чем я сожалею, вспоминая Кайса.

— О, никакого секса у них не было, - ответила Роуз на замечание подруги. – В случае моей дочери яблочко упало далеко от дерева… или же парень просто гомосексуалист.

— А? – слова моей матери явно задели Зейна.

— Зейн, меня конечно долго не было в Кеневилле, но если мне не изменяет память, юноши из Академии никогда не затягивают…

— Может быть, он заботился о ней, - сказал Зейн, слегка пожимая плечами. Какого черта?

— Тем больше причин, для того чтобы…

— Не обязательно, мисс Хотчкинс. То что парень оттягивал этот момент вовсе не означает, что он гей… может быть он просто хотел… может быть он ждал более подходящих обстоятельств. Брианна удивленно посмотрела на сына и расхохоталась.

— Ох… Зейн, я уже и забыла какой ты шутник! – смеялась Брианна.

— Думаю, настало время для той самой прогулки, - сказала я, резко поднимаясь с места. Я прекрасно знала, что он последует за мной, но к черту все, уж лучше так, чем сидеть здесь, смотреть на его игру и снова быть униженной, но теперь на глазах моей собственной матери. Слегка отдалившись от них, я услышала, что Зейн также извинился и встал.

— Не делайте ничего из того, чего бы я не стала делать, - хохотнула Роуз.

— Или из того, что она делать бы стала, - рассмеялась Брианна. Я остановилась на террасе перед отелем, совершенно игнорируя холодный дождь, поливавший меня и Зейна, который стоял всего в двух дюймах за моей спиной. Все кругом было залито дождем и нам негде было сесть, было холодно. А я чувствовала себя униженной и несчастной и была благодарна дождю, который заливал мое лицо, смывая тем самым мои слезы. Я услышала какое-то шуршание позади себя, а потом его пиджак опустился на мою голову. Я резко повернулась к нему лицом, потому что в конце концом это единственное, что мне оставалось. Я начала задыхаться. Я ожидала увидеть его ухмылку, суженные глаза, что-нибудь, чтобы доказывало бы, каким он был сукиным сыном. Но ничего из этого я не увидела. Он стоял передо мной весь мокрый, в белой футболке, так как его пиджак все еще был над нашими головами. Глаза нахмурились в непонимании, волосы намокли и спадали на глаза. А рядом стояла я, последняя идиотка, потому что любила его несмотря ни на что. Наконец он заговорил.

Парт ІІ ( х )

Настя продакшн презентс (х). и да я много жру в видео пардон

Парт І ( х )

—Какого хрена, как ты сюда попала, Рейчел?

Я глянул на окно, он было приоткрыто, но недостаточно, чтобы влезть в него.

— Мама-медведица, глупенький. Ты же знаешь, она меня обожает. И кого ты надеялся здесь увидеть? Я проигнорировал её вопрос.

— Итак, Рейчел, какого черта тебе от меня нужно? Я решил сразу перейти к делу. Для меня больше не имело значения, что Рейчел Коффи сидит на моей кровати. Она, скажем так, стала для меня нежеланной. Я имею в виду, конечно, она всё так же горяча. И, возможно, даже красивее Анны. Но, у этой девчонки была уродливая душа. И это было очень необычно для меня, что я в кое-то веки могу встречаться с девушкой и думать не только о том, какое у неё прекрасное тело, но и какой у неё замечательный ум, и я открыл для себя, что умственные способности девушки тоже очень важны для меня. А, черт. Как-то раз я даже разозлился на Анну из-за того, что она такая умная. Не знаю, почему я тогда так разозлился. Может, тогда я ещё не достаточно повзрослел, чтобы покончить со своими похождениями. Ведь это возможно?

— Я пришла проверить твою преданность нашему пари, Мистер Малик, - промурлыкала она, поднимаясь на колени и придвигаясь ко мне. Я уже успел наполовину раздеться и остался только в одних боксерах. Я оглянулся назад в поисках джинсов, но, конечно, предусмотрительная Мамочка убрала всю мою одежду в шкаф. Я было направился к шкафу, чтобы достать новую пару джинсов, но Рейчел остановила меня, положив руки мне на плечи. Она была теплой, я чувствовал аромат её духов и ничего не смог с собой поделать. Моё тело среагировало на женские формы.

— Хм. Это очень хорошо, что ты всё ещё рад меня видеть, Зейни. А то я боялась, что эта нахалка Мисс Гранде реально тебя зацепила. Я понимаю, каждый мужчина начинает с низов. Надеюсь, это не испортило тебя. Она наклонилась ближе ко мне, сексуально улыбаясь и немного покачивая бедрами. Должен сказать, что если бы моя голова не была занята мыслями о Анне, я, возможно, повалил бы её на кровать и показал бы ей, что она теряет. Но я слишком устал для этого, и мне нужна была Анна. Которая, скорее всего, с минуты на минуты заберется ко мне в окно. Черт. Мне нужно выпроводить Рейчел.

— Пари всё ещё в силе. Как я сказал – личный интерес. Она бросила мне вызов. Такое чувство, что она не хочет меня трахнуть, и это раздражает, - сказал я, отодвигаясь от неё так, чтобы посмотреть ей в глаза. В действительности, не было необходимости видеть, что в них, просто мне нужно было понять, не заподозрила ли она чего-нибудь. Мне ещё нужно было разобраться с тем, как мне выйти из этого долбанного пари, и последнее, что мне сейчас было нужно, так это разъяренная и мстительная Коффи. Последний раз, когда Рейчел разозлилась на парня, шерифу пришлось арестовать парня за изнасилование. Ужасно, и его родители были в шоке.

— Хорошо. А то я уже тебя заждалась, - пробубнила она, мельком глянув вниз, чтобы убедиться, что я всё ещё заинтересован в выигрыше. И, к сожалению, всё выглядело так, как будто я действительно был заинтересован. Она слегка провела пальцем по заметно натянувшимся боксерам, и я слегка отпрянул назад, раздраженный тем, что мне это нравилось. Где же Анна, черт возьми? Рейчел приподнялась и, чмокнув меня в щеку, слезла с кровати.

— Спасибо, - сказал она, послав мне воздушный поцелуй. Я натянул фальшивую улыбку, ожидая, пока дверь закроется, и затем рванул к окну и широко его распахнул, для Анны. Я не хотел, чтобы она напрягалась, пытаясь его открыть. Но она так и не появилась.

А на следующий день она не пришла в школу. И на следующий. Я уже начинал поддаваться панике. Знаю, что я мог бы просто позвонить ей, но я этого не сделал. У меня всё ещё была гордость. Но когда в пятницу Гарри приехал в школу без Анны…я начал волноваться. Пришло время проглотить свою гордость. Я поехал к ней домой. Шерифа не было, что было очень даже хорошо. Её развалюха-пикап стоял на газоне. Я подошел к входной двери и попытался её открыть, но она была заперта. Я хотел достать ключ, но его не было на прежнем месте. Озадаченный, я обошел дом и заметил, что света нигде не было. И тут я решил, как безнадежно влюбленный подросток, залезть к ней в окно. Я вскарабкался по дереву к окну её спальни и заглянул внутрь, её там не было. И что больше всего меня поразило – она придвинула свой комод с зеркалом к окну. Всё стало ясно, я здесь нежеланный гость. Черт.

После ещё одной ночи в одиночестве, я проснулся из-за какофонии, доносящейся снизу. Видимо, Мамочке снова нужна помощь. Я перекатился на другую сторону кровати и взял свой мобильный – восемь непрочитанных сообщений. Одно от Лиама – Где ты пропадал прошлой ночью, сука? – ну конечно, я пропустил вчерашнюю игру в покер у Луи – и также было семь сообщений от девчонок, которые хотели меня увидеть. И ни одного от Анны. Я зажал ладонями глаза, прекрасно понимая, что они будут красными весь день. Сегодня я спал очень беспокойно, мне снились какие-то странные сны. С тех пор как Анна перестала приходить ко мне, я перестал спокойно спать. Она нужна мне, если бы я только мог собраться с мыслями. В конце концов, я решил, что если она не появится сегодня, то я позвоню ей. Кричащие звуки стали приближаться, и я осознал, что звуки приближаются к моей комнате. Голоса были явно женские, один принадлежал Мамочке. Но другой принадлежал той, кого я никак не ожидал увидеть. Я усмехнулся и, вскочив с кровати, ринулся к шкафу в поисках пары джинсов; я на бегу натягивал джинсы, потому что горел желанием поскорей выйти в коридор. Я поднял глаза, когда дверь неожиданно распахнулась, и вздохнул с облегчением, когда увидел на пороге красивую женщину. Позади неё стояла Таня, одетая в дурацкую пижаму а-ля Плейбой 50х годов.

— Дорогой, - обратилась ко мне моя мама, подходя ближе, чтобы обнять меня. О боже, она пахла как всегда чудесно. Не важно, сколько тебе лет, иногда, чтобы почувствовать себя лучше, тебе просто нужны нежные объятья матери.

— Мама, ты прекрасна, как всегда, - сказал я, делая шаг назад, чтобы посмотреть на неё. На ней были светлые брюки и блузка, старинное жемчужное ожерелье и такие же серьги, и громадные брильянт на её пальце. Она никогда больше не выходила замуж, и не собиралась. После того как отец разбил ей сердце, Мама зареклась, что больше никому не позволит причинить ей боль. Сейчас она была в долгосрочном отпуске, ей ничего не нужно было делать, ведь она была знаменитостью года.

— Как Риналдо? Как Лазурный берег? – спросил я, беря её под руку, в то время как Таня испепеляла нас взглядом. Ей пришлось отодвинуться, чтобы дать нам выйти в коридор. Мы счастливо переговаривались, а Таня следовала за нами, как маленькая, отбившаяся от берега шлюпка. - Бог мой, вы только посмотрите. Этот дом похож на музей, который подлежит сносу, а она выглядит так, будто только что поставила на карту всё, что имела, - усмехнулась мама, прекрасно зная, что Таня стояла позади нас, и в данный момент сменила на лице все цвета радуги. - Не подумай, что я не рад тебя видеть, но почему ты здесь? Разве не ты говорила, что вернёшься в Кеневилл, только если Историческое сообщество Кеневилла снесет монумент, посвященный Гражданской войне? Мы игнорировали Таню, которая бегала по комнате, собирая пустые бокалы из-под Мартини и журналы Гламур. Ей бы понравились Космо мамы.

— О, я слышала последние слухи об этом городе, кажется, здесь опять стало интересно. Моя старая подруга сейчас в городе, и я думаю сейчас самое время увидеть самой, что изменилось, пока меня тут не было, - объяснила она, готовя эспрессо, которое начала Таня. Та скривилась, и, пробурчав что-то нечленораздельное, кинула маленькую белую чашечку в раковину.

— Пойдем, дорогой. Я хочу познакомить тебя с моей давней подругой, она замечательная. Мы идем в Горацио.

— Горацио? Наверное, она действительно очень замечательная. Я только переоденусь. Дай мне пять минут.

— Поторопись, дорогой. Не хочу заставлять её ждать. Мне уже натерпится её увидеть. Ведь прошло столько времени с нашей последней встречи.

Мне тоже очень хотелось познакомиться с подругой мамы. Хоть все в городе и знали Брианну Мейсен-Малик, не каждый удостаивался чести называться её другом. Приятели, знакомые, да, но не друзья. Мама была из древнейшей семьи Кеневилла, его основателей. Горацио – отель, названный в честь моего супер-пупер великого дедушки Горацио Мейсена, основателя нашего города. Кайс, возможно, и был известным дамским угодником в городе, но моя мама была из королевской семьи города. Все хотели быть похожими на неё, и она встречалась с самым известным засранцем в городе, конечно, я бы мог сейчас наслаждаться своим статусом выходца из благородной семьи, но, увы, я уже был самым желанным парнем в городе. Я решил, что все, кто так впечатляет мою мать, достойны того, чтобы их впечатлить, поэтому я решил, что стану Мистером Обходительность. Это как раз то, что мне было нужно, чтобы выкинуть Анну из головы. Я могу пофлиртовать с этой женщиной, Бог знает почему, но женщины в возрасте частенько клюют на меня. И, черт возьми, мне стоит послать им свою фирменную улыбку, и они будут готовы идти за мной. Некоторые давали мне свои номера; некоторые просто предлагали своих дочерей на серебряном блюдечке. И всё станет гораздо хуже, когда я закончу школу. Я надел красную рубашку от Марка Джейкобса и темно-синие джинсы; я предварительно закатал рукава рубашки до локтя и расстегнул три верхних пуговицы. Проведя рукой по волосам, я решил, что выгляжу достаточно привлекательно, чтобы сразить наповал подругу матери, которую она горела желанием увидеть. Я спустился по лестнице и предложил руку матери, которая уже направлялась ко мне. Она на самом деле выглядела просто потрясающе для своих лет, даже иронично, что она вышла замуж за пластического хирурга, а ей самой всего лишь нужно море и крем для загара. Мать повела меня в гараж, где взяла ключи от малышки отца – его классического Порше. Оу, он будет в бешенстве. И мне это нравится. Она подарила ему эту машину на их первую годовщину. Он никогда не позволял мне даже приближаться к ней, поэтому сейчас я был в предвкушении поездки. Я уже и забыл, как весело бывает с моей мамой, поэтому я пообещал себе, что обязательно навещу её в Европе. Я открыл ей дверь на водительское место, потому что, зная Кайса, он бы не позволил мне сесть за руль его малышки, даже если я еду с мамой. Она улыбнулась и нажала на газ, и мы плавно выехали из гаража и направились в центр города. Брианна припарковалась возле Мейн Стрит, и я выскочил из машины, чтобы успеть открыть ей дверь. Она взяла меня под руку, и мы направились вниз по улице. Она была довольна мной, и я ни капли не возражал. Наконец, я заметил бронзовую статую моего предка перед гостиницей, названной в его честь, одного из самых старейших зданий в Кеневилле. Мы не являлись владельцами этой гостиницы, хотя вполне могли бы. Когда мы вошли, весь персонал сразу обратил на нас внимание. Они прекрасно меня знали, но когда я вошел вместе со своей матерью, они практически головой об пол ударялись, так усердно кланяясь нам. Нас провели к столику возле большого окна, с видом на фонтан и сад роз; затем нам сразу поставили на стол два стакана со скотчем, даже не спросив, что мы будем заказывать. Они, конечно же, знали, что предпочитают их покровители.

— Итак, дорогой, расскажи мне. Твой отец сказал, что у тебя появилась девушка, что также подтвердила новая игрушка отца, когда попросила меня не беспокоить тебя и твою спутницу, - сказала мама и одним глотком осушила свой бокал. Я вздрогнул, мама всегда была в курсе всех моих похождений. Иногда я сам рассказывал ей, иногда отец вносил свою лепту.

— Никаких девушек, мама. И как ты заметила, никаких ночных гостей, - сказал я, потягивая свой скотч. Я еще не готов был для чего-то покрепче, и что-то мне подсказывало, что пока не стоит показывать маме все мои плохие стороны. И я также не был готов рассказать маме о Анне. Особенно потому, что я не знал, кто мы друг для друга.

— Ну что ж, это хорошо. Ты еще слишком молод, чтобы связывать себя какими-то отношениями. Поэтому наслаждайся жизнью, пока молод, тем более я готова порвать глотку каждой девушке, которая попытается украсть твое сердце. Кроме того, что-то подсказывает мне, что ты ещё не заслужил этого. Без обид. Но ты сейчас слишком напоминаешь своего отца.

Это жестоко, мама. Хотя, какого черта, она права. И всегда была.

— Спасибо за то, что так веришь в меня, мам.

Она ненавидела все эти сокращения, типа «мам», но она заслужила это. Я же всё-таки её ребенок. Мы заказали ещё по одному стакану виски, и мама, залпом осушив ещё один, стала весело рассказывать о местах, где она побывала, и также о подарках, которые она собиралась мне подарить в ближайшем будущем. Мой разум начал слегка затуманиваться. Тут за угол завернула девушка с длинными темными волосами, которая напомнила мне Анну, из-за чего я потерял ход маминых мыслей. Пытаясь сконцентрироваться на её словах, я заметил шикарную женщину, только что вошедшую в отель; на улице моросил дождь, и она встряхнула волосами, чем заслужила осуждающий взгляд служащего отеля, потому что мелкие брызги с её волос разлетелись повсюду. Она сняла свое пальто, и я заценил её фигуру. Она была довольно горяча для своих лет. Она мне кого-то напоминала; наверное, чья-то мать. И я должен выяснить чья, чтобы я мог…

— О, ради всего святого. Ты когда-нибудь приходишь вовремя?

Моя мать встала и протянула руки, чтобы обнять эту даму. И тот факт, что она её обнимала, говорил о том, что мама любит её. Персонал отеля заметил, что Брианна Мейсен-Малик обнимает незнакомку, и сразу же поинтересовались, что она будет пить

. - Брианна Мейсен, ты потрясающе выглядишь, впрочем, как и всегда, - воскликнула она, её голос заставил меня вытянуться по струнке. Охренеть. Это не будет грубо, если я буду с ней флиртовать? Всё в этой женщине заставляло меня просто сидеть и ловить каждое её слово. У неё были потрясающие глубокие карие глаза в обрамлении пушистых ресниц и с легкой россыпью веснушек вокруг носа. Я улыбнулся ей своей фирменной улыбкой, которая сводила с ума всех девчонок. Я даже провел рукой по волосам, тем самым, показывая, что меня заботит не только моя внешность.

— Ты тоже как всегда очаровательна. Познакомься, это мой сын, Зейн.

— Правда? А я только собиралась спросить «какого черта произошло с Риналдо?», но мне следовало догадаться. Он очень похож на Кайса фигурой, но на лицо он вылитый Мейсен. Приятно познакомиться, Зейн. Вижу, ты хорошо проводишь время, - сказала она, посмотрев на меня. Бог мой. Мне нужно срочно сделать глубокий вдох и взять ситуацию под контроль. Что-то в её голосе, когда она произносила моё имя, заставила моё тело покрыться мурашками.

— Зейн, это моя дражайшая подруга, о которой я тебе говорила. Роуз Хотчкисс.

Твою. Мать.

— Мисс Хотчкисс. Я много слышал о вас, - я пожал её руку, сохраняя зрительный контакт.

— Меньшее, что ты могла для меня сделать, так это подождать меня, мама, - услышал я позади себя и застыл на месте.

— Ну, дорогая. Тебе потребовалось слишком много времени, чтобы выбрать, какую из многочисленных пар обуви тебе надеть, а ты знаешь, что я слишком нетерпелива. Я бы хотела познакомить тебя с моей очень хорошей подругой и её сыном. Хотя, вы уже, возможно, и так знаете друг друга, но я не хотела, чтобы тебя это остановило. Чертчертчертчерт.

— Анна не живет по правилам элиты Кеневилла, что в то же время не мешает ей заманивать в ловушку каждого представителя мужского пола, - прошептала Роуз, слегка прикрывая рот рукой. Моя мама усмехнулась и ответила «Как и её мать. А мой Зейн никогда не встречал девушки, которая бы ему не нравилась, но он всё ещё не нашел свою единственную», на что Роуз ответила «Как и его мать». Да, спасибо за ваше одобрение, дамы.

— Зейн, Анна? Вы знакомы?

Только в библейском смысле, Мисс Хотчкисс. Ну, почти.

Пролог. Глава1. Глава2. Глава3. Глава4 . Глава5. Глава6. Глава 7. Глава8. Глава9.

Глава 10

Эта глава переломная, с которой начинаются все проблемы. И в которой вы в первый раз повстречаетесь с той самой печально известной мамой Анны - Роуз, а также и с мамой Зейна - Брианной.)))

POVЗейн

Это единственное, чего ты так хочешь коснуться, но не можешь или не должен вообще. Это ещё одно моё желание. И в действительности единственное…которое я не могу произнести вслух. Потому что, назвав зло, ты только сделаешь его реальным. Не могу поверить, что я превратился в такого слабака. И, конечно, я виню в этом Рейчел Коффи. За то, что предложила это пари. Вызов, который мне бросила Рейчел. Чертово пари. Я хочу выйти из этого пари. Я просто должен. Но как выйти из пари красиво, когда я могу выиграть его, лишь только сделав один звонок. Особенно когда я отказался спать с Анной ради азарта. Это всё неправильно. Я могу сидеть здесь и рассуждать, почему это неправильно; я могу убеждать себя в том, что я взрослый и зрелый мужчина, который наконец-то стал порядочным человеком, после стольких лет пренебрежения моими моральными принципами. Азарт от вожделения чьего-то тела? Вау. В какого же нелепого и отвратительного ублюдка я превратился; я всего лишь хотел немного поменять мои способы достижения цели. Но нет. Это ничего не меняет. Я всё равно отвратителен. Если бы я не был таким, я бы рассказал Анне о пари в первый же момент, когда решил выйти из него. Это единственное, что я держу втайне от неё. И я думаю, причина в том, что она тоже что-то мне не договаривает. Я уже узнал её достаточно, чтобы понять, что она не только очень желает трахнуть меня, но так же есть причина, почему она этого не делает. Назовите это глупым, но я не собираюсь сдаваться первым. Независимо оттого, как сильно я этого хочу. И я не могу сказать ей про пари. Я просто не могу. По крайней мере, пока. Поэтому это приводит нас к Зейну Малику, больному, властному ублюдку. Зейну Малику, знатоку женской анатомии, который влюблен в девочку. Нет, в женщину. Не важно. Который влюблен в Анну. Я отказывался смотреть в лицо своим чувствам. Достаточно было того, что я о них знал. Но с каждым днем мне становилось всё сложнее их игнорировать. Каждый раз, когда я видел её, я котел, чтобы она подошла и встала рядом со мной. Каждый раз, когда Найл подкрадывался к ней и обнимал её, или когда он украдкой целовал её волосы, я хотел врезать ему, чтобы его сраная зубочистка вылетела у него изо рта. Каждый раз, когда Браун пялился на неё с другой стороны школьного двора, я хотел придушить его этим идиотским галстуком, который он так неумело завязывал. Я просто…меня просто это достало. Я не хотел делить её ни с кем. В этом вся проблема. Ещё одна проблема была в Рейчел и Эви, которые всегда крутились поблизости. После той первой ночи, когда мы зашли дальше, чем обычно, всё стало гораздо лучше. Или хуже, зависит оттого, как вы видите всю эту ситуацию. Мы проснулись, наши руки и ноги переплетены, на ней не было ничего, кроме моих боксеров и откровенного топика. Мы не обнимались, а просто прижимались друг к другу, её волосы лезли мне в лицо, но я ни капли не возражал, что они мешали мне дышать. Я улыбнулся, и моя улыбка переросла в приглушенный смех, потому что я вспомнил свою сперму на её подбородке. И как она смеялась над этим. Что же она за девчонка, что смеётся над такими вещами? Она не обвиняла меня, не была в ужасе, и вообще как-то задета этим, и именно тогда я осознал, что Анабелла Гранде не такая, как другие девушки. Я неохотно отпрянул от её теплого тела и залюбовался её грудями, которые очень хорошо просматривались сквозь её крохотную маечку; я с трудом удержался, чтобы не прикоснуться к ней, иначе мы бы снова опоздали. Я принял душ, и как раз брился, когда она проскользнула в ванную и обвила руками мою талию, обхватив своими пальчиками моё полотенце. Я вздрогнул, когда достиг ложбинки под подбородком; она каким-то образом поцарапала меня, и сейчас там виднелись фиолетовые отметины.

— Вот дерьмо. Это я сделала? – её брови взметнулись вверх, и она резко развернула меня к себе лицом, положив свои холодные руки мне на подбородок, что было очень приятно. Я лениво ухмыльнулся.

— Всё по-честному. Ты пометила меня, я – тебя. Хоть я и ненадолго, но всё же. Она игриво пихнула меня в плечо, и я схватил её за запястья, смотря ей в глаза. Она задержала своё дыхание, и я не мог сказать, почему. Её тушь размазалась, а губы были припухшими и потрескавшимися. Она выглядела очень аппетитно. О, черт. У неё виднелся засос, прямо под лямкой её топа. Да, иногда я забываюсь. Упс. Её волосы были в полном беспорядке, и ей срочно нужно было сходить в душ. Я слегка отодвинул лямку и провел пальцем по отметине.

— Извини. Кажется, я тоже оставил свою отметину, - сказал я, и она посмотрела туда, где я поглаживал пальцем.

— Ты засранец. У меня не было засосов с восьмого класса, - сказала она, ухмыляясь. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, а затем она выхватила лезвие у меня из рук, и я задержал дыханье, когда она попросила меня повернуть голову. Я посмотрел наверх и влево, и старался не дышать, когда она медленно сбривала волоски под царапинами под моим подбородком; прямо возле шеи. Она могла легко порезать меня, но я знал, что она этого не сделает. Она была очень аккуратна.

— Вот так. Гладкий как твой скотч, - шепнула она, проводя холодными пальцами вдоль моей челюсти. Я схватил её руку, поднося её к моим царапинам под подбородком. Её глаза широко распахнулись, когда я медленно приблизился к ней.

— Гранде, серьёзно. Твоё кровообращение хреновое, но крайней мере, холод помогает мне с этим клеймом, которое оставили твои коготки, - я ухмыльнулся, а она вырвала свою руку, игриво ударив меня в грудь.

— Иди оденься, Малик. Тебя ждут ученики младших классов, которым ты будешь раздавать свои приказы, а меня – мальчики, которых я буду соблазнять.

Следующие несколько дней были отстойными. Я никак не мог перестать думать о ней. Я не хотел переставать. Я кидался в неё чем-нибудь на уроках, пинал её стул. Хватал её за задницу в коридоре. Да, обычные штучки Зейна, но в этот раз я делал это не для того, чтобы позлить её и поддержать свой образ ублюдка. Нет. Я делал всё это потому, что просто ничего не мог с собой поделать. Я просто жаждал её внимания. Проблема. Мы находились в безвыходном положении; в чудесной, удерживающей нас рамке, которую я так хотел сломать. И она, так же как и я, находилась в замешательстве. Мы оба знали, что есть выход. Я знал, каков был мой выход из этой ситуации, и мне нужно было знать, каков же её выход. Но первый раз в жизни я был напуган. Я боялся спросить. Я боялся признать. Откровенно признать свой статус мешка с дерьмом. Я не был уверен, то ли это из-за того, что я боялся увидеть отвращение на её лице, рассказав ей о пари, то ли из-за того, что я боялся, что она не будет удивлена, что я ввязался в такое. Поэтому я решил вести себя как последний трус и ничего ей не говорить. Ну, ничего о пари и брошенном мне вызове. Потому что я творил чудеса своими пальцами. Потрясающие, жаркие и вкусные. С ней. С собой. Не думаю, что когда-либо в жизни у меня была такая вспышка сексуальной активности – хоть и не каждую ночь, но всё же. Также не думал, что смогу продержаться без хорошего секса такой длительный промежуток времени. Десять дней прошло с тех пор. Десять дней, когда я прикасался к ней, заставив её кончить жестко и громко. Десять дней, когда у меня была моя самая лучшая «ручная» работа. Мы даже не перешли к оральной стадии. Мы мысленно договорились, что это бы всё усложнило. Правда, тот факт, что я не показал ей, какие удивительные вещи я могу вытворять своим языком, просто сводил меня с ума. И я потихоньку превращался в сопливую девчонку. Сегодня была моя очередь подвозить Анну до школы, и мы почти опоздали, потому что на ней была коротенькая юбочка и те самые ботинки, а ещё она не поленилась показать мне её новые шортики с низкой посадкой, и я просто потерялся. Я имею в виду, хорошо, что моя машинка с автоматическим управлением, поэтому я позволил своим пальцам изучать Анну. Но, когда она откинула спинку кресла и поставила ноги на него, широко их распахнув для меня, я чуть не съехал с дороги. Она запустила одну руку себе в волосы, а другой оперлась о стекло, и стала напевать что-то, а затем прикусила губу, когда я начал водить пальцами вверх и вниз. Она прикрыла глаза, и её дыхание участилось; на губах была легкая улыбка, и по её лицу я видел, что она уже близко, поэтому я съехал на обочину, чтобы сосредоточиться на её удовольствии. Она кончила молча, а я продолжал водить своими пальцами, при этом не поникая внутрь, но она убрала мою руку и опустила ноги.

—Заканчивай, Малик. Ты знаешь, что я сейчас слишком чувствительная. А ты слишком талантлив в этом, - сказала она, стягивая свои шортики и засовывая их в нагрудный карман моего жакета.

— Тебе не кажется, что они тебе понадобятся? Последнее, что я хотел бы сегодня увидеть, это как Луи или Гарри играют в свою игру «задери как можно больше юбок», и врезать им. Я не смогу на это спокойно смотреть, - прорычал я, пытаясь сдержать улыбку. Я знал, что она уже была влажная, когда я только массировал её бедро, поэтому, осознание того, что я буду чувствовать её запах весь день, делало меня счастливым.

— Расслабься, Зейн. Я научилась отбиваться от нежелательных кавалеров ещё с двенадцати лет, когда у меня появилась грудь. Поэтому, я смогу держать парней подальше от моей попки, - сказала она, откидывая козырёк, чтобы посмотреться в зеркало. Как будто ей это было нужно. Она итак была идеальна. Оргазмы оказывали очень хорошее влияние на её кожу. Она выглядела как на картине.

— Мы опоздаем. Погнали, - сказала она, закрывая козырек и поворачиваясь ко мне. Я продолжал пялиться на неё, и она, смутившись, отвернулась. Что? – прошептала она, скорее себе, чем мне. Но я, конечно, не ответил. Мы приехали в школу, когда все уже заходили в класс, и она сказала, что я задержался, а я, в свою очередь, сказал, что меня задержала Мамочка, и абсолютно никто ничего не заподозрил. До тех пор, пока не наступило время ленча, когда Анна прошла мимо меня в столовой, потрогав нагрудный карман моего жакета и шлепнув меня по заднице, достаточно ощутимо. Я глянул через плечо и ухмыльнулся ей, и именно тогда и заметил, что Лиам стоит возле нашего столика, наблюдая за нашим маленьким приветствием.Рукава его рубашки были закатаны, и он стоял, засунув руки в карманы и теребя свои ключи, болтающиеся на цепи для бумажника. Он слегка наклонил голову набок, наблюдая за нами, но Анна ничего не заметила и подошла к нему, обхватив его руками за талию и посмотрев на него снизу вверх. Он взглянул на неё и, положив руки на её плечи, шепнул ей что-то на ухо, отчего она захихикала, а я ощетинился. Тут он поднял глаза и встретился взглядом со мной, и я осознал, что он сделал это нарочно. Пытался проверить мою реакцию. Черт. Мне надо быть более наблюдательным в будущем. Да уж, легче сказать, чем сделать. В тот день у нас была тренировка, и я постоянно отвлекался, потому что на лавке сидела Анна в окружении группы девчонок; она уговорила нескольких первокурсниц присоединиться к ней и понаблюдать за нашей игрой. Меня удивляло, что за все эти годы, когда девчонки приходили посмотреть на наши тренировки, ни одна из них не догадалась применить свои чары, чтобы парень занял ей хорошее место. И, конечно же, молодая Мисс Гранде стала первой, кто изменил это. Да, это моя девочка. Я пропустил несколько передач, потому что пялился на неё. Я никак не мог оторваться от неё. Она была такой милой, сидя там и стараясь не выходить из себя из-за, как я полагаю, Джессики и Лорен с их грязными ротиками.

— Оу! Малик! Следи за игрой! Лиам пытался быть спокойным. И девочки, конечно же, проглотили наживку. Урод.

— Если бы ты дал пасс тому, кому следовало, я бы следил за игрой, сука, - прорычал я, запуская в него мячом. Он с легкостью поймал его, а я просто развернулся и ушел с поля.

— Эй, подожди, сука. Серьёзно.

Найл быстро догнал меня, благодаря тому, что у него такие же длинные ноги, как и у меня. Он засунул руку в карман футболки и вытащил две сигаретки, обхватив их губами, он прикурил и протянул одну мне. Эти гребаные сигареты.

— Спасибо, капитан, - усмехнулся я, с наслаждением затягиваясь. Я краем глаза заметил, что Анна внимательно наблюдает за нами двумя, но решил не поворачиваться к ней лицом. Найлер и его всевидящее око обязательно это заметит.

— Что с тобой происходит? – спросил он, когда мы зашли в раздевалку. Я кинул наполовину выкуренную сигарету в урну, наблюдая, как от столкновения со стеной посыпались искры. Я стянул футболку, игнорируя его вопрос.

— Зейн. Ты можешь сказать мне. Неужели, это…

Но он не закончил. Думаю, что мы оба знали, что он хотел сказать. Но тот факт, что он остановился, встревожил меня. Он слишком быстро просек, что между мной и Анной что-то происходит, и обычно, он бы уже поздравлял меня с моей победой. Но не в этот раз. И я знал, что они с Анной были довольно близки. Неужели, он знал о нашем секрете? Неужели, она ему рассказала? Черт, надеюсь, что нет. А если он хоть каким-нибудь образом узнает о пари, он будет в бешенстве. Я имею в виду, тот факт, что он был влюблен в Эви, и у него не было никаких шансов, что она ответит ему взаимностью. И хотя я и знал, что если я трахну её, то это причинит ему боль, он всё равно не восстал бы против меня. Он прекрасно знал, какой я. И прекрасно знал, чем я занимаюсь. И раньше меня устраивало, что он такой, и никогда раньше не беспокоило, до сегодняшнего дня, когда наши жизни так круто изменились. Полагаю, потому, что я повзрослел или что-то в этом роде.

— Мне просто не дают покоя некоторые мысли, вот и всё, - ответил я, запинаясь. Он вскинул бровями, а затем развернулся и направился в душ. Не то, чтобы мы рассказывали друг другу обо всём, но мы всегда рассказывали друг другу о девчонках. Всегда. Как только он вошел в душ, я осознал, что наша дружба дала трещину. И всё из-за девчонки. А это уже серьезно. Когда я вышел из раздевалки, Анны и других девчонок уже не было видно, и это меня рассердило. Обычно девчонки ждали нас после тренировки. Полагаю, что сегодня нас не было слишком долго. А мне нужно решить кое-какие проблемы, и Анны здесь нет. Я помчался домой, надеясь найти её там, ожидающей меня в моей спальне. Правда, было еще рановато для нашей встречи, но я надеялся, что она каким-то образом сможет почувствовать, что мне нужно поговорить с ней. Знаю, что мне станет от этого легче. И я просто…мне просто нужно её увидеть. И конечно, меня подстерегла Таня, которая горела желанием накормить меня вкусной и здоровой пищей. Она разложила на столе 4 блюда, настаивая, чтобы я съел их все. Звонил отец и прочитал мне очередную гребаную лекцию на тему моего проекта по физике, а также на тему моих отношений с Анной, настаивая на том, чтобы я порвал с ней. Он иногда бывает таким упрямым. Яблоко от яблони недалеко падает. В конце концов, мне удалось добраться до своей комнаты, и я уже был очень измотан. Мои легкие болели из-за нового пристрастия Гарри, моя печень болела, потому что мне нельзя было пить, мои мускулы ломило, потому что я выплеснул весь свой гнев сегодня на поле, мой мозг разрывался оттого, что я много думал, и моё сердце болело, потому что я знал, что что-то должно случиться, что-то плохое. И, черт возьми, я признаю. Я был напуган, потому что не знал, что буду делать, если это будет что-то ужасное. Честно сказать, я был взволнован. Все органы болели, и моё тело прекрасно знало, что может меня вылечить. Волнующе и чертовски пугающе. Я открыл дверь своей спальни, и увидел её, на моей кровати, свернувшуюся в клубочек. Спасибо, Господи.

— Рад, что ты, наконец-то здесь. У меня был ужасный день, - сказал я, быстро срывая свою рубашку.

— Какого черта ты так долго? Я застыл на месте. Это не тот голос, который я ожидал услышать. Я включил свет.

Парт ІІ ( х )

Part 1 (x )

Я перекатилась на свою сторону и поцеловала его в мочку уха, потому что в последние четыре дня такие вещи стали привычными для нас. Однако до второй стадии так и не доходило. Не потому, что я не хотела, я хотела. Просто…мы оба всегда не решались, избегали этого. Он лежал, не шевелясь, и я позволила своим губам двигаться вверх и вниз по бархатной коже мочки его уха, позволяя мягкому локону его непослушных волос щекотать мой нос. Я чувствовала себя четырнадцатилетней девчонкой, и я внезапно решила, что сегодня мы должны перейти ко второй стадии, черт возьми. Не знаю, было ли это что-то мистическое, что побудило меня сделать это, или тот факт, что он был без рубашки, и его грудь была намного красивее, чем я себе представляла, или тот факт, что я была готова к этому шагу…но неожиданно я почувствовала, что мне нужны его руки, моему телу нужны его руки. Я быстро села на колени, заставив его открыть глаза.

— Что за черт…

Я быстро стянула свою футболку, прежде чем он успел закончить предложение. Зейн быстро поднялся на колени, и мы просто пялились друг на друга несколько секунд. Я уже была готова схватить свою футболку и выпрыгнуть в окно, когда уголок его губ приподнялся, и он поднял руку и дотронулся пальцем до моего соска, заставив меня громко выдохнуть. Его улыбка стала шире, и он сделал это снова, ещё одно нежное как перышко прикосновение.

— Это приятно, - выдохнула я, вздрагивая.

— Да…могу с тобой согласиться, - сказал он, ухмыляясь, глядя на мои возбужденные соски. Зейн наклонился и нежно поцеловал меня в губы, затем обхватил ладонями мои груди, заставляя меня зашипеть и заскулить от удовольствия. Он даже ещё ничего не сделал, а я уже знала, что его руки самые лучшие, которые я чувствовала на своём теле. Я прогнула спину, побуждая его к дальнейшим прикосновениям, и он тихо засмеялся, довольно низким голосом, а его пальцы продолжали массировать мои соски.

— Боже, твои груди обалденные, - задумчиво произнёс он твердым голосом. – Анна…ты знаешь, я не прикасался к настоящим грудям с девятого класса?

Это заставило меня поднять голову.

— Ты серьезно?

— Да. Все девчонки из Академии Кеневилла с силиконом. Черт, однако, это приятно. Я скучал по этим ощущениям.

— Но мои малышки такие…маленькие – по сравнению с ними, - сказала я, неожиданно засмущавшись. Как я могу конкурировать с пластической хирургией. Теперь я хотела надеть футболку обратно. Я хотела прикрыться – я придвинулась вперед и обняла его за шею так, что наши груди соприкасались, и он не мог видеть меня. Я совершенна не была готова к тому разряду, который прошелся по нам, и совершенно не была готова к пожару внизу живота. Чертова вторая стадия. Я нервно вздохнула и положила подбородок ему на плечо.

— Эй…, - прошептал он, вероятно понимая, что я хочу спрятаться от него. Поэтому, я сказала первое, что пришло мне в голову.

— Когда мне было десять, я практически молилась, чтобы моя грудь выросла. Вслух. Я почти что умоляла их вырасти. Я ждала, когда же он, наконец, разразится диким хохотом, что смутило бы меня ещё больше. Но он просто шокировал меня своей реакцией.

— Первый раз, когда я занимался самоудовлетворением, я подумал, что сломал свой член. Я выпустил большой заряд, и подумал, что сломал его. Никто не говорил мне, что так и должно быть, что это нормально. Я прижалась губами к его плечу, и в это время его стереосистема затихла, ставя другой диск. Эту песню я узнала сразу. “Drive” The Cars Я тяжело вздохнула и решила продолжить.

— Во втором классе мы выращивали яйца в инкубаторе, и я включила лампу на полную мощность. Я знаю, что не следовало этого делать…в любом случае, я сделала это. Все яйца погибли, и несколько детей даже плакали. Правда никто так и не узнал, что это сделала я. Я никому этого не рассказывала.

— Последний раз я плакал, когда мне было пятнадцать, и это случилось потому, что я слушал “Nobody Knows” Tony Rich Project. Я даже не знаю, почему я заплакал, это дерьмовая песня. Я просто плакал. Никто не знает об этом, - сказал Зейн. - Когда я была ребенком, я хотела стать руководителем какой-нибудь фирмы, потому что я прочитала в журнале Forbes в кабинете у доктора, что это самая высокооплачиваемая женская профессия…и я хотела зарабатывать много денег, потому что хотела попросить прощения у мамы…потому что я могу сказать, что всю жизнь она обижалась меня…из-за того, что она столько потеряла, когда решила оставить меня. Руки Зейна крепче сжали мою талию.

— Я пью скотч не потому, что это чертов уважаемый напиток, а потому, что его запах это самое сильное напоминание о моей матери. Она чертова пьяница, но никто в действительности не называл её так. Всё же, поэтому я и пью его. Я крепко зажмурила глаза, чтобы не расплакаться, и сглотнула, готовясь сказать то, что я никогда не говорила вслух.

— Я боюсь, что независимо оттого, чего я добьюсь в жизни, как усердно я буду работать, чтобы добиться успеха и уважения, я всегда буду грязным пятном на фамилии Хотчкисс. Я всегда буду ублюдком, который разрушил многообещающую жизнь умницы Роуз…и я не хочу, чтобы это преследовало меня всю жизнь, Зейн. - сказала я, борясь со слезами.

— Анна, - вздохнул он и притянул меня ещё ближе, я обвила ногами его талию и уткнулась носом в его шею, и мы просто сидели, полуобнаженные, прижимаясь друг к другу, на середине кровати. Я прикусила губу и впилась ногтями в его спину и плечо, а он просто молчал. Я закрыла глаза, и мы начали раскачиваться в такт мелодии The Cars…самой идиотской мелодии, которая могла звучать в такой момент. Зейн стал подпевать мелодии, в то время как я пыталась восстановить дыхание. И, в конце концов, у меня получилось…и я как маленький ребенок заснула на его плече, когда он нежно поглаживал мою спину и тихо напевал мне на ухо. Прошло еще три ночи, и мы ни разу не упомянули о моём срыве, и вот я уже сижу рядом с Зейном возле его рояля. Я ни капли не сожалела, что поделилась с ним тем, что меня так долго мучило; и я не чувствовала себя неловко – в реальности, мне стало спокойнее. В действительности, меня пугало то, что я чувствовала себя спокойно, только когда видела его лицо или когда по ночам чувствовала его горячее дыхание на своей шее. Между нами было какое-то некое невыраженное взаимопонимание, ну, если не считать этот момент. Зейн грубо поставил мои пальцы на клавиши рояля уже в 2768 раз.

— Просто играй, что я тебе говорю, - сказал он.

— Это не работает, - пожаловалась я, - это все глупо.

— Ты сама попросила научить тебя, - пожал он плечами. И это было правдой. Я попросила его научить меня играть на пианино. Я пыталась сыграть простейшую часть из Heart and Soul уже 45 минут. Он кивнул, и когда я второй раз прикоснулась к клавишам, он вздрогнул.

— Ну это же очень просто, Анна. Я играл этот кусок, когда мне было два года.

— Ну, не все такие талантливые во всем, Зейн, - прошипела я, и ударила своей ладонью по клавишам, и по комнате разнёсся грохот.

— Не издевайся над моим роялем. И я сделала это снова.

— У меня не получается. И никогда не получится, - сказала я, сложив руки на груди.

— Очень по взрослому, - пробубнил он, затем кончиком пальца захлопнул крышку. Он перекинул одну ногу через скамейку и развернулся ко мне лицом. - Дай мне посмотреть на твои руки, - сказал он. Я протянула ему руку, и он взглянул на неё, даже не прикоснувшись.

— У тебя коренастые пальцы.

— И что с того? Разве это не одна из особенностей одарённых людей и всё такое?

— Да, и я просто пытаюсь тебя успокоить. Но ты полный отстой в этом деле.

— Пошел ты. Может, ты просто дерьмовый учитель. Он рассмеялся.

— Анна, я не могу быть в чем-то дерьмовым, - сказал он и встал. Мы оба были уже на грани. Мы оба были недовольны и раздражены. И я знала, почему. Всё из-за этой чертовой второй стадии. Из-за неё мы стали раздражительными и грубыми.

— Прекрасно…просто забей на меня, - зло выпалила я.

— Ты меня разыгрываешь, мать твою? Ты ведешь себя как психичка, детка.

— А ты ведёшь себя как настоящая задница.

— Ты не открыла Америку, дорогая. Я и есть настоящая задница. Он развернулся на голых ногах и пинком открыл дверь. Тяжело дыша, я направилась за ним, теребя пояс его хоккейных шортов, которые я надела вместо пижамных.

— Не смей убегать от меня, - зашипела я.

— Твою мать, повзрослей, наконец, - прорычал он.

— Я? Это смешно. И говори потише. Мы же не хотим разбудить Мамочку. Это не пижамная вечеринка, если что. Он неожиданно затормозил, и я врезалась в его спину.

— Твою мать.

Он резко развернул меня и прижал к стене, поставив руки по обе стороны от моей головы.

— Не надо. Не надо меня прессовать, - сказал он, с каждым словом ударяя по стене рукой. Но всё, что я в этот момент видела, это край рукава его футболки, соприкасающийся с его бицепсом. Я уверена, что не хотела этой ссоры, хотя мне нравилось смотреть, как он злится.

— Никогда. Не. Говори. Мне. Что. Делать, - сказала я, опуская подбородок и толкая его в грудь. Его глаза сузились на долю секунды, а затем он оттолкнулся от стены и направился вниз по коридору, в его комнату. Я потопала за ним, не столько из-за то, что я была в бешенстве, а скорее из-за того, что я просто…хотела быть рядом с ним. Его плечи были напряжены, его шаги были широкими и властными…но я заметила, что он был зол совсем не на меня. Скорее на всю ситуацию в общем. Мы зашли в его комнату, и он плюхнулся на кровать, а затем, пробубнив что-то, закрыл голову подушкой.

— Ладно, я ухожу, если ты собираешься прятаться от проблемы, - сказала я, потому что мы оба знали, что проблема есть. У меня была своя тайна, он тоже скрывал что-то от меня…это и останавливало нас. Он не двигался, поэтому я схватила свои джинсы и стянула с себя его хоккейные шорты – мне нужно было уйти. Я собиралась надевать джинсы, но неожиданно шумно выдохнула, потому что почувствовала, как его рука обхватила меня за внутреннюю сторону бедра.

— Что? – спросила я, продолжая стоять к нему спиной, его рука слегка сжала моё бедро.

— Не уходи ещё. Я замерла на месте, а он продолжал сжимать моё бедро, и по всему телу стал разгораться пожар, который становился невыносимым, мне либо нужно было немедленно уйти, либо остаться, чтобы продолжить то, что он начал, но перед тем, как я успела сделать хоть шаг, его рука переместилась под моё колено, и вот я уже сидела на кровати. Он потянулся вверх, а я потянулась вниз, и в долю секунды наши губы встретились в страстном поцелуе, и наши языки столкнулись в беспощадной схватке. Я слегка облокотилась на него, и он облизнул мои губы, а затем снова жадно впился в них, и я даже не заметила, как оказалась лежащей на спине, а он лежал на мне, а его руки блуждали по моему телу. Я обвила ногами его талию, а руками его шею, и из его груди вырвалось приглушенное рычание. Я старалась не водить руками по его спине и не запускать пальцы в его волосы – я просто хотела держать его крепко-крепко и никуда не отпускать. Его руки порвали простыни справа и слева от меня, он старался не трогать меня руками, и я не могла понять, то ли он хочет убежать от меня, то ли наоборот, стать ещё ближе, но это всё не важно, в этот раз я не отступлюсь. Я стиснула ноги ещё крепче и слегка подвинулась вверх, и, наконец, почувствовала его там, где так жаждала почувствовать. Он был большой, твердый и горячий, и я уже ненавидела, что на нас так много одежды. Зейн резко поднял голову, заставив меня ослабить свои объятия. Его лицо раскраснелось, губы припухли от поцелуев, и я снова захотела его почувствовать – я слегка приподнялась и схватила его за подбородок, мои ногти слегка впились в его кожу, и я снова его поцеловала. Он зашипел, но всё же позволил мне его целовать; неожиданно он оказался на коленях.

— Что…, - успела произнести я, пытаясь восстановить дыхание, как упала обратно на матрас. Он крепко обхватил меня за две коленки и закрыл глаза, мотая головой. - Зейн…пожалуйста…не надо…только не останавливайся…только не сегодня, - сказала я, пытаясь сдержать подступившие слёзы. Он убрал руки с моих коленей и начал резко потирать свой затылок, а на его лице застыла мучительная улыбка. - Только сегодня…мы можем не…

Его руки сжались в кулаки, и он начал растирать вески. Я опустилась на кровать, и, согнув ноги в коленях, раздвинула их, мои трусики уже намокли, и я так хотела поскорей их снять. Он опустил руки, и начал медленно поглаживать кожу внутренней стороны моих бедер костяшками пальцев, поднимаясь все выше к тому месту, где я так желала его почувствовать. Его глаза были закрыты, но остальная часть лица говорила о его внутренней борьбе. Он был напряжен, как будто высечен из камня. Я слегка придвинулась ближе к нему, заставляя его руки переместиться ещё выше; мне нужно было почувствовать их там, где я так желала. Он нахмурил брови, и издал утробное рычание, костяшки его пальцев коснулись краев моих трусиков. Неожиданно, его палец скользнул под мои трусики и слегка их оттянул, при этом, не касаясь моей кожи. Мы замерли, зависнув на границе между второй и третьей стадией. Это была мучительно. Я видела, как он сжимал челюсть, и его зубы впивались в его нижнюю губу, как будто он боролся со своим телом и желаниями.

— Зейн, - выдохнула я, пытаясь подогнать его. Эта пытка была невыносимой.

— Анна.

— Сейчас…пожалуйста…просто…

— Если мы…если я прикоснусь к тебе – я не смогу остановиться. - Ну так сделай это.

— Что же ты делаешь со мной? – прошептал он, но уверена, что ответа он не ждал.

— Зейн.

— Анна.

Я слегка двинулась вперед без предупреждения, позволяя его пальцу немного проникнуть меня. Неожиданно он обхватил намокшую ткань моих трусиков и сжал её, но остался неподвижен, поэтому я начала тереться о костяшки его пальцев. Он всё также оставался неподвижным. Ладно, он просто может оставаться в такой позе и ничего не делать, я всё сделаю сама. Я продолжала тереться о костяшки его пальцев, ногти впивались в мои ладони, позволяя пожару внизу живота разгораться всё сильнее.

— К черту, - крикнул он, и, наконец, проник в меня двумя пальцами, и я улыбнулась и задрожала. Он открыл глаза и уставился на картину перед ним, он выглядел загипнотизированным или возможно испуганным – но тут уголок его губ приподнялся. И затем Зейн Малик показал мне, откуда у него такая репутация. Его пальцы и ладонь вытворяли немыслимые вещи.

— О мой бог, - проскулила я…просто я никогда такого не чувствовала. Я знала, что сначала я умру от удовольствия, а затем оттого, что это всё закончится…потому что его руки были просто волшебными. Мои глаза закатились, и он рассмеялся…теперь, когда он покорился, он снова стал самодовольным.

— Сдавайся, Анна.

— Ммм, - лишь ответила я, мотая головой из стороны в сторону. - Брось, Анна. Сдавайся. Я сомкнула ноги, чтобы он не смог убрать руку, и услышала характерный звук движущейся ткани. Я не позволяла себе открыть глаза и посмотреть, что он делает, пока не услышала его рычание. Он развязал свои штаны, и уже работал рукой над своим членом, а другой продолжал колдовать надо мной. Наши глаза встретились, и мы не улыбались и не ухмылялись, а просто смотрели друг на друга. Картина передо мной заставила меня затаить дыхание.

— О боже, Зейн, - простонала я, встречая каждое движение его пальцев, мне стоило неимоверных усилий, не оторвать от него взгляда. Зейн запрокинул назад голову; Адамово яблоко колыхалось при каждом его стоне или рычании…и теперь, когда я не видела его глаза, я перевела взгляд на его руку, которой он трогал себя. Стремительными движениями, повторяющимися снова и снова, и затем большим пальцем он начал растирать головку члена. И с громким криком я кончила. Так, как никогда раньше. Мои ноги превратились в желе, тело покрылось капельками пота, сама я была уставшая, но счастливая, всё ещё пытаясь отойти от потрясающего оргазма. Я прислушивалась к своему дыханию, и чувствовала некоторую легкость, и пальцы Зейна выскользнули из меня, вернув трусики на своё место. Я приподнялась на локтях, и всё, что я видела, это его бронзовые волосы, слегка промокшие от пота на лбу. Он наклонил голову, и его движения участились. Я заметила, что мышцы его живота напряглись; он слегка выпрямился, всё так же стоя на коленях… Да. Он собирался… Он поднял голову и посмотрел на меня. Его губы приоткрылись, и он весь сжался.

— О черт! Анна, отодвинься…

— Ха? – пробормотала я полубессознательно. Я отпрянула назад, когда почувствовала что-то теплое у себя на подбородке и шее. Я вытерла это задней стороной руки и взглянула на руку. Оу. Я посмотрела на Зейна. Он смотрел на меня, широко распахнув свои карии глаза, и я снова перевела взгляд на свою руку. Тут его плечи затряслись – он старался не засмеяться. Но рассмеялась я. Он тоже позволили своему смеху вырваться наружу, и вот мы уже сидели на кровати, смеясь и чувствуя долгожданное облегчение, счастливые и свободные. Затем мы просто валялись на кровати, в нашем маленьком тихом безопасном местечке, глупо улыбаясь и смеясь, и именно тогда я поняла это. Я поняла, что кому-то придётся проиграть. И этим кем-то буду я. Потому что я поняла, что люблю Зейна.

Пролог. Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5 . Глава 6. Глава 7. Глава 8.

Глава 9

POVАнна

Зейн и я не сказали друг другу ни слова с тех пор как я села к нему в машину, и мы поехали. Если он хотел поговорить, то я была готова начать. Когда я проснулась в его кровати в одиночестве, моей первой реакцией была злость. Как он посмел оставить меня здесь одну? Но вылезая из окна, просачиваясь сквозь чугунные ворота и плетясь обратно в свои трущобы, я поняла, что тем самым он сделал мне одолжение. Во-первых, у меня не было никакого желания идти на крикет в дом Рейчел Коффи, и он избавил меня от этой необходимости. Во-вторых, из-за его поступка, я поняла, что не могу проиграть Рейчел Коффи. Если я пересплю с Зейном, это не останется просто сексом – это будет больше, чем секс и, честно говоря, я не могу делать «это» с парнем, который, хм… ходит играть в крикет в дом к Рейчел Коффи. Если захочет, он может быть милым, но, по-моему, сейчас он сам не знает, чего хочет, Зейн определенно запутался сам в себе, он красив, играет на пианино и поет, слушает Тома Уэйтса… но…. Во всех остальных смыслах он разительно отличается от меня и от моей жизни, он — полная моя противоположность, можно сказать, «Анти-Анна». И все равно у нас ничего с ним не выйдет. И ответ прост… даже сидя рядом с ним в машине, я желала поцеловать его. Так что и дружбы у нас тоже не выйдет. Когда тишина стала просто невыносимой, я не выдержала и сказала первое, что пришло мне в голову

. - Какой милый наряд для крикета, - я потянула за белый накрахмаленный воротничок, торчащий из-под тёмно-синего свитера.

— Знаю, - язвительно улыбнулся он.

— Так ты выиграл или как? – спросила я.

— Ну, я провел там слишком мало времени, чтобы включиться в игру. К тому же я просто никогда не играю… Единственный вид спорта, ради которого я прилагаю хоть какие-то физические усилия — это футбол. И ещё, никто в этой игре никто не выигрывает. Все делают вид, что совсем не опъянели от выпитых за утро коктейлей и лишь сплетничают о тех, кто в этот момент стоит к ним спиной, держа клюшку для крикета.

— О, тебя окружают по-настоящему искренние люди, - с деланным равнодушием подчеркнула я.

— Что ж, не могу отрицать, что я не один из них, - несколькуо натянуто сказал он. Мне хотелось возразить, но я знала, что, скорее всего, он прав. И эта была вторая большая причина, чтобы не спать с ним. И он только что сам любезно подсказал мне её… но ладно я, а Зейн…? Почему же он не хочет спать со мной?

— Куда мы сейчас едем? – спросила я.

— В то единственно место, где, по обыкновению, мы совершаем все наши основные опрометчивые поступки, - просто сказал он. - Я не собираюсь с тобой спать, - сказала я, больше для себя, чем для него.

— А я и не сказал, что я собираюсь спать с тобой, … я и пытаться не буду, - сказал он, - Ты зациклена только на одном. Что все хотят с тобой переспать?

— Едва ли… вези меня, куда хочешь, и давай уже скажи, что собирался.

Через пятнадцать минут мы лежали в кровати Зейна, натянув одеяло до самого подбородка, напряженно отодвинувшись друг от друга.

— Значит я зацикленная? Это тебе нужно лечь в постель, чтобы поговорить.

— Кровать не всегда подразумевает секс. Это лишь одно из мест, где мы решаем свои проблемы.

— Да, думай, как хочешь, - вздохнула я, чувствуя, что начинаю постепенно раздражаться. - Начинай уже.

Да, его кровать напоминала мне о сексе, а такие мысли совсем не поддерживали мою решительность… абсолютно.

— Сегодня я ездил в Таргет, - начал он.

— Ты ездил куда? – спросила я, он совсем сбил меня с толку и вызвал какой-то непонятный приступ веселья.

— Эта его чёртова эмблема… она словно магнит…

— Знаю! – рассмеявшись, воскликнула я, - И как всё прошло? Когда ты бродил там один?

— Кошмарно. Дешево, кричаще и ужасно. Я наткнулся на воинственно настроенную эмогёрл, которой осточертела её работа…

— На Амелию? Да? Она полная сучка, и она просто не могла тебе не понравиться.

— Да, Амелия! Так её и звали. Она ходит и бормочет все ругательства, совершенно лишённые смысла, потому что она вся такая из себя эмо и зла на весь мир без причины, но она может говорить и дельные вещи и…

— Зейн. Понятия не имею, о чем ты говоришь…

— Слушай. Все мои друзья испорченные сукины дети. Я испорченный. Я часть этих… игр и всего такого.

— И что ты пытаешься мне этим сказать?

— Да. Нет. Послушай. Я просто не хотел вводить тебя в заблуждение или давать ложные надежды… Он замолчал, и я поняла, что он решает, колеблется…. и я поняла, что он прав. Даже насчёт этой кровати. И я не хотела говорить ему, что не мечтаю о сексе с ним, я не хотела, чтобы мы думали о Рейчел или о его ненормальных друзьях и о его семейке… я просто хотела лежать в постели, где мы просто оставались самими собой, а все остальное дерьмо находилось за пределами этой кровати… до тех пор, пока мы не вылезали из неё. И я знала, что он молчал о своих секретах. И я знала, что это ужасно злило или бесило его… но и у меня были свои собственные секреты. Поэтому я пока не буду давить на него, но и делиться с ним ничем не буду, потому что сейчас в этой кровати, между нами все было идеально, и я не хотела портить это. Для начала достаточно и этого.

— Зейн… в школе и в этом обществе… на вечеринках… я вроде как веду себя слегка отстраненно с тобой… но, чёрт, мне сложно по-другому, с этими людьми. Мне нравится Найл, он реально классный, но я в действительности никому из них по-настоящему не доверяю. Черт, я и тебе то доверяю, только пока мы находимся в этой кровати. Так почему у нас не может быть этого? Чего-то вроде… простой дружбы или… что-то наподобие?

— Ты что серьёзно? – спросил он, приподнявшись на локтях.

— Ну, … да. То есть, я имею в виду в школе и в любом другом месте, у меня здесь просто нет близких друзей… чего ты так уставился на меня?

— Потому… потому что ожидал, что ты…разозлишься.

Я уставилась на него и заметила, что он успокоился.

— Я серьезно, - сказала я.

— Итак, ты хочешь, чтобы мы стали друзьями, об отношениях между которыми никому ничего не будет известно? – спросил он, и на его лице расплылась покровительственная улыбка.

— Забудь об этом, - сказала я, откидывая край одеяла, - Даже думать не стоило, что ты сможешь понять меня. Так что… забудь обо всём том, что я тут наговорила.

— Подожди, - он схватил меня за руку. - Мне нравится твоё предложение.

— Нравится? – кинула я через плечо.

— Конечно. Я всеми руками и ногами «ЗА» тайные и секретные связи. Но если мы будем держать наши отношения в секрете, я хочу получить право дойти до второй стадии. В конце концов, всё происходит на моей территории.

Ладно, вторая стадия означала только прикосновения… мне хватит воли… и я смогу остановиться… И, кроме того, никто ничего не узнает. И ещё я действительно очень хотела, чтобы он еще раз поцеловал меня. И совершенно бесполезно отрицать это. Всё зашло слишком далеко.

— До второй? Тебе что двенадцать лет?

— Можем и до третьей.

Продержаться на третьей и не пойти дальше, мне уже не хватит силы воли.

— Нет. Вторая вполне подойдёт.

— Посмотрим.

— И смотреть нечего.

Внезапно он дернул меня за футболку; я вскрикнула и оказалась на спине. В тот день мы дошли только до первой. Мы целовались… и очень много. А самым странным оказалось то, что разговаривали мы еще больше. На утро понедельника, когда Гарри заехал за мной, чтобы отвезти в школу, моё настроение было приподнятым, Bone Thugs N Harmony, которых мы врубили на всю катушку, лишь еще больше завели меня.

— Так что, коротышка. Вижу, драма закончилась? – спросил Гарри, плавно выруливая к школе на своём Range Rover'е.

— Да, я в порядке, - улыбнувшись, сказала я.

— Отлично. Ты ведь помнишь, чтобы не случилось, ты всегда можешь положиться на меня?

— Помню, - сказала я, - Впрочем, … как мне кажется, мои хреновы проблемы полная хрень. Эй, Гарри ?

— Чё?

— Ты ведь близок с Рейчел, да?

— Ага. Люблю эту стерву.

— Ты только не обижайся, но… за что?

— Потому что она реальная сучка. А мне такие нравятся.

Я не могла сдержать смех. По крайней мере, он любил её такой, какая она есть.

— А Луи, Лиам, Найл и Зейн, как насчёт них? Они такие же? – рискнула я, потому что мне нравилось то, как Гарри видел людей. Он говорил прямо и откровенно.

— Нуууу…. Я без этих парней как DeVoe без Bel и Biv. Зейн, конечно, иногда темнит, но он как питбуль… и если ты добился его уважения, оно твоё навсегда, да он убьёт любого ублюдка ради друзей.

— Неправда, - я закатила глаза.

— Ну, хорошо, неправда, не убьёт. Но по поводу уважения, так всё и есть… ты прощупываешь Зейна, каков он?

Ну, если быть точной, то это Зейн прощупывал меня.

— Нет… - спокойно ответила я, - Просто пытаюсь разобраться, кто чего стоит.

— Оу… Дай мне знать, если удастся, - сказал Гарри, вновь увеличивая звук на магнитоле.

Зейна я заметила сразу, как только мы вырулили на стоянку. Он облокотился на свою машину, галстук так и не был завязан, манжеты расстегнуты, а на лице расплылась ленивая улыбка. Джессика вцепилась в его руку, а какой-то малолетка отдраивал мифические пятна с машины Зейна белоснежной тряпкой. Гарри остановил машину, показал на них и рассмеялся.

—Чего он делает? – спросила я.

— Заставляет лакеев полировать его машину, - ухмыльнулся Гарри, правда, с неким восхищением. Закатила глаза, я выпрыгнула из машины. Я не буду ревновать. Я не буду ревновать. Раз за разом повторяла я про себя… мы же договорились. Ничего не менять в наших отношения в школе… и это была моя идея. Я не буду ревновать. Я подошла к машине Найла, где он трепался с Рейчел. Я вздернула подбородок. Я ещё ничего такого не сделала, в чём бы она могла меня уличить.

— Доброе утро, - поздоровалась я с Найлом.

— Оу, доброе утро, Анна, - нараспев произнесла Рейчел, - Как жаль, что тебе пришлось пропустить крикет…

— А мне не пришлось. Я просто там не появилась. И никогда не появлюсь. Найлер немного наклонил голову, обдумывая сказанное мной.

— Возможно, это даже лучше, - шепнула мне Рейчел, но достаточно громко, чтобы стоящие рядом услышали. – Мы не хотим, чтобы кто-то чувствовал себя не в своей тарелке. В любом случае, полагаю, у тебя никаких новостей?

— Нет.

— Ладно, удачного дня, - просияла она, целуя Найла и удаляясь с важным видом.

— Не знал, что ты отчитываешься перед Рейчел, - сказал Найл, подняв брови.

— Она ненормальная, - ответила я.

— Разумно, - согласился он. Он раскрыл свой жилет и вытащил серебряный портсигар из внутреннего кармана.

— Сигарету? – предложил он.

— Я возьму свою, - сказала я.

— Как хочешь, - он пожал плечами и прикурил. Он глубоко затянулся и снова заговорил, прежде чем выдохнуть.

— Я беспокоюсь за твое социальное благополучие, Анна.

— Оу?

— Ну, это очевидно, что ты, как бы лучше сказать, была слегка подавлена? На вечеринке в честь твоего Дня рождения.

— Я ненавижу вечеринки в честь Дня рождения, - я пожала плечами. Найл прищурил один глаз и выдохнул облачка дыма. - Ты маленькая врушка, Гранде. Но прессовать не в моём стиле, поэтому я отстану.

— Спасибо, - сказала я, благодаря его не только за дружбу, но и за то, что он такой клёвый. Я дёрнула его за рукав, и он оттолкнулся от своей тачки и последовал за мной через стоянку. Мы немного притормозили у машины Зейна. Его волосы до сих пор был немного влажными, и он ухмылялся нам, в то же время завязывая свой галстук.

— Что, засиделся допоздна? – поинтересовался Найл, переводя взгляд с Зейна на Джессику.

– Выглядишь помятым. Торопился?

— Что-то вроде того, - ухмыльнулся Зейн, застегивая свои манжеты. – Я без сил, но это того стоило. Джессика лыбилась как Чеширский кот и прижималась к Зейну.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Джессика пыталась сделать вид, что она всю ночь провела с Зейном… что было абсолютно невозможно, потому что именно я была причиной того, что он сегодня опоздал. Я не покидала его дом до без пятнадцати четырех утра.

— Мило, - сказал Найл и начал проталкивать меня вперед.

— Притормози, сука, у меня кое-что есть для тебя, - сказал Зейн, засовывая руку в свой открытый рюкзак, стоящий на багажнике его машины. Найл вытянул руку, и Зейн вложил ему коробочку от диска. Я глянула через плечо Найла. В коробочке лежал перезаписывающийся диск. А на коробке был автограф. Найлу, с наилучшими пожеланиями, Тэйлор Хокинс.

— Редкая пиратская копия Foo Fighters, - сказал Зейн. – Надеюсь, тебе понравится.

— Хорошо сыграно, Малик, - сухо произнёс Найлер, затем поцеловал меня в щёку и притянул ближе к себе. – Желаю вам со Снэтли хорошего дня. У нас с Ла Анной он определенно будет таким.

— Уверен, - сухо ответил Зейн.

— Ты пропустил пятнышко, сука, - сказал Найл бедному парню, молчаливо оттирающему машину Зейна, когда мы шли по направлению к школе, притормозив на секунду возле урны, куда он выкинул диск.

— Это было странно, - задумчиво произнес Найл, сузив глаза.

— Разве это не то, чем вы обычно занимаетесь?

— Нет, я имею в виду его реакцию. Она была необычной. Ла Анна, ты что сдалась Зейну?

— Нет. На кого я по-твоему похожа?

— Ну, даже не знаю…хм. Я никогда ещё не видел Зейна таким равнодушным к девушке, которую он ещё не трахнул.

— И что это значит?

— Понятия не имею. Но я выясню.

— Желаю удачи, - вздохнула я.

— Она мне не нужна, дорогая. Я умный сукин сын. И я выясню, что происходит с Зейном.

Я попыталась сохранить невозмутимое выражение лица, но я понимала, что он прав. День прошёл как обычно. Мы с Зейном перекинулись парой бессмысленных фраз на истории и в столовой…но никто из нас не сказал и слова о наших совместно проведённых дне и ночи… И что удивило меня больше всего, так это то, что меня это очень заводило. Несколько раз мы сталкивались взглядами в коридоре и столовой…и я была удивлена тем, как мне нравился наш общий «секрет». Это продолжалось последующие три дня и три ночи. Я была жизнерадостным, утомленным клубочком, находящимся в постоянном возбуждении. Я любила то, как он смотрел на меня и видел меня такой, какой не видел меня никто в этих переполненных коридорах. Я любила его запах, когда он просыпался, любила, как он прикусывал губу во сне. Я любила, как в одну секунду он мог быть расчетливым, но снисходительным засранцем, и в следующую секунду нежным. Я просто любила всё связанное с ним. На четвертую ночь, я залезла к нему в окно, уже одетая в пижамные штаны, и с огромным желанием увидеть его. Свет был выключен, не считая небольшого ночника рядом с кроватью. В стереосистеме играла легкая музыка, но я не могла определить, что это было. Он лежал на кровати, на животе, одетый только в одни темно-синие штаны со шнуровкой. Я наблюдала, как его спина вздымалась и опускалась с каждым его вздохом, и мои глаза жадно исследовали каждый изгиб его спины и плеч…может, мне лучше уйти. А то это может завести нас, ну…намного дальше второй стадии.

— О. Сегодня не подходящее время? – поинтересовалась я тихонько. Я знала, что он, скорее всего, вымотан…я и сама была вымотана.

— Нет. Нормальное, - сказал он, откладывая свою книгу на пол. - Что читаешь?

— Ничего хорошего, - вздохнул он довольно устало. Я плюхнулась на кровать рядом с ним. Он опустил подбородок на кровать и слегка наклонил голову, смотря на меня. У него под глазами виднелись темные круги, которые казались ещё темнее в приглушенном свете, и его легкая улыбка сейчас не казалась такой легкой. Его волосы казались совсем черными при таком освещении, И я не смогла устоять. Я должна была запустить пальцы в его волосы, так я и сделала.

— Ты в порядке? – спросила я.

— Да…просто устал, - сказал он, позволяя мне перебирать его волосы. Его глаза на секунду закрылись, и на его лицо упали тени от его ресниц.

— Тебе нужно поспать. Спи, - сказала я, неохотно пододвигаясь, чтобы слезть с кровати. Его глаза тут же раскрылись.

— Не глупи, Анна. Останься.

Я осталась на месте. Зейн перевернулся на спину и толкнул меня локтём, чтобы я сделала то же самое.

— Смотри, - сказал он.

Я перевернулась. - Смотреть на что? – спросила я.

— На потолок, - вздохнул он. Там был аллигатор. Вернее тень кукольного аллигатора.

— Как ты делаешь это, черт возьми? – засмеялась я. Он не ответил, но тень на потолке смазалась, и затем появилось отчетливое изображение собаки.

— Покажи ещё что-нибудь, - сказала я, находясь под сильным впечатлением.

— Мм…хорошо. Дай-ка подумать. Я не делал этого много лет… Следующим был динозавр – я даже похлопала. Затем была птица.

— Серьёзно, как ты это делаешь, черт возьми?

— Э, моя няня была творческой личностью, - сказал он, проводя рукой по лицу.

— У тебя была няня?

— Ты удивлена? Серьёзно?

— Нет, - сказала я, зачарованно представляя Зейна ребёнком. – Знаешь, Зейн очень странное имя для нашего возраста…почему они назвали тебя Зейном?

— Это имя очень частое у нас в роду. Они были обязаны назвать меня так, и я не назвал бы моё имя странным, спасибо. Я бы назвал его необычным. Но оно довольно редкое в наши дни. За свою жизнь я встречал только одного Зейна.

— Правда? И кто он?

— Он в действительности переехал как раз перед твоим приездом…тоже очаровательный засранец, но он не мог держать свою задницу подальше от всяческих проблем. Его вышвырнули из Академии и его папаша заставил его переехать в какой-то богом забытый маленький городок.

— Что он сделал? За что его вышвырнули?

— Я бы сказал, что у него была слабость получать дополнительные баллы после уроков…с большей частью женского преподавательского состава.

— Ты гонишь?

— Это ты гонишь, девочка из Долины. В любом случае, его выперли из школы, стоит ли говорить, что он был злобным сукиным сыном, который предпочитал мотоциклы Дукати и забавные истории, но он мне всё равно нравился.

— Ты всё ещё общаешься с ним?

— Не так часто…мы иногда помогаем друг другу в чём-нибудь, но он нашёл очередную проблему на свою задницу в новом городе, и вместо того, чтобы выкинуть его из школы, они оставляют его после уроков по субботам. Там он встретил какую-то цыпочку, и безнадежно влюбился.

— Он кажется милым.

— Не удивлен, что ты так думаешь.

— И что это значит?

— Ты просто…ты всегда доверяешь не тем людям?

— Это прозвучало загадочно.

— Забудь. Несколько минут мы молчали, и Зейн снова прикрыл глаза, и снова это умиротворенное выражение лица, и этот запах, исходящий от него, и его волосы, которые немного завивались у корней, и когда он был таким, я просто не могла себя сдерживать.

Парт ІІ ( Х )

Ребятки хочу с вами посоветоваться.

В моей голове засели сомнения по поводу фф. не слишком ли часто я кидаю проду?? просто они не маленькие (ну сравнительно) и не много ли информации, ну в смисле вьі не запутаетесь?? и еще мне стьідно перед вами, что вьі много времени тратите на прочтение ибо у всех есть дела.

сегодня проду я все равно кину потому что мьі с Настенькой уже договорились.

как то так. вообщем. черкните пару строк по поводу єтого плиз)

Парт І ( Х )

Я пробудился ото сна испуганным, только в этот раз не знаю почему. Я посмотрел в сторону и обрадовался, когда увидел, что в этот раз я не забрал себе всё одеяло. Анна всё ещё была там, такая же умиротворённая, как несколько часов назад. Застонав, я глянул на часы. 7 утра. Я никогда не просыпался так рано по субботам. Стараясь не разбудить её, я направился в душ. Сегодня состоится игра в доме у Коффи; миссиз Коффи очень сильно разозлится, если я не появлюсь к девяти. У меня есть пара часов, и я уверен, что Анна захочет зайти домой и переодеться перед игрой. Что я скажу ей, когда она проснётся? Сомневаюсь, что она захочет завтракать с моими родителями. Если они, конечно, вообще покинут свою комнату. Я направился вниз по лестнице, прислушиваясь, но, не слыша никаких звуков. Отлично. Возможно, я смогу сделать пару сэндвичей или что-нибудь ещё. Обычный завтрак тинэйджера. Я запрыгнул в свой Кадиллак и отъехал, погруженный в свои мысли. Прошлая ночь совершенно запутала меня. И я не знаю почему. У меня на носу пари, которое я собираюсь выиграть. У меня есть девочка, которая начинает учащённо дышать при виде меня. У меня есть две девочки, которые ожидают меня. Я знал, что я должен делать, и я колебался. Перед тем, как решить, что делать, я был уже на шоссе, направляясь прочь из Кеневилла. Бегу от своих проблем? Я просто вёл машину, слушая тупой софт-рок, который я не ожидал услышать по радио. И тут я увидел это сияющее чудо. Как маяк. Эта идиотская вывеска. Я сузил глаза, вывеска как будто насмехалась надо мной. Соблазняя своими низкими ценами. Чертов Таргет. Я завернул на парковку. И там была куча машин. Какого черта, кто ходит в Таргет в восемь утра по субботам? Всякие неудачники, которым нечем заняться. Я припарковался и вылез из машины. Дверь разъехались передо мной, и я вошел, прихватив тележку. Я блуждал между рядами. Одежда для детей. ЭмэндЭмс. Подарочные кредитные карты при покупке банки содовой. Бритни Спирз выпустила аромат? Какого черта я здесь делаю? Я остановился посередине очередного ряда, прислонившись к полкам и обхватив голову руками. Она сейчас дома, в моей постели, возможно, уже разбуженная Мамочкой, и меня там нет, чтобы спасти её. Неужели я, таким образом, подсознательно пытаюсь избавиться от неё? Меня вывело из ступора чьё-то недовольное бормотание в соседнем ряду. Завернув в отдел с журналами, я увидел работницу магазина, в узких черных джинсах, красной футболке и этих дурацких черно-белых манжетах, которые доходили до локтя. Прямо героиня Ночи перед Рождеством. У неё были короткие колючие волосы, черные с красными кончиками. Она бормотала какие-то проклятья, и, повернувшись боком, усмехнулась, сережка в носу двигалась по мере того, как она бормотала.

— Чертовы идиоты. Даже не могут правильно определить производительность компьютера. И после этого я каким-то образом должна определять их стоимость. И кто, твою мать, забыл… Она не останавливалась. Мне хотелось засмеяться, но я уверен, что она надрала бы мне задницу за это. - «Чёртов Таргет». «Таргет – это зло». «Он несёт болезни». Эти людишки никогда не закрывают свои рты. Они покупают вещи, которые им вовсе не нужны. «Я понятия не имею, зачем в Таргете столько всякого дерьма». Клянусь, что убью кого-нибудь, если кто-то ещё хоть раз спросит меня, где находится Уол-март. Я ненавижу это место. Если не нравиться здесь, валите нахрен из моего магазина. Таргет объединяет в себе все это…

— Таргет не дерьмо. Я решил рискнуть. Она медленно повернулась с выражением чистого недоверия на лице. Она прищурилась, осматривая мой внешний вид; субботний крикет предполагал определённую форму одежды, поэтому я был одет в темно-синий кашемировый свитер, белую рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами и штаны в стиле хаки. Не дешевая одежда из Таргета. Уверен, что я был похож на модель из каталога A&F, только не гей.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? – она презрительно усмехнулась, её брови выгнулись дугой, как бы бросая мне вызов.

— Да. Амелия, верно? Таргет не дерьмо. Вы продаёте пирожки Поп-тарт и снаряжение для кемпинга. Это очень удобно.

— Спасибо, богатенький мальчик. Уверена, что это очень забавно для тебя слоняться тут или что ты ещё тут делаешь, но разве тебе не пора на твой котильон?

Тут я не удержался и расхохотался. Я не был на котильонах уже два года, с тех пор как наши девушки перестали быть дебютантками. Теперь всё женское население Кеневилла привыкло к моему рангу; я больше не выступал в роли эскорта. Это дерьмо уже устарело.

— Ты уверена, что они позволят такой как ты выйти на улицу при дневном свете?

— Мне же нужно как-нибудь привлечь твоих Кеневиллских сучек?

— Ты права. Но мы не признаем Эмо в Кеневилле. - Она тихо засмеялась.

— Ты прав, парень.

— Зейн Малик.

— О, тот самый Малик, из Маликов?

— Да.

— Ооо. Я почтена.

— Следовало бы.

— Держу пари, ты думаешь, что я мечтаю тебя трахнуть?

— Никаких пари, пожалуйста.

— Даже не ради азарта?

— Напротив.

— Не используй на мне своё обаяние. Тебе что-то нужно? Экскурсию? Совет? Способ достойно выйти из пари?

— Хм, пожалуй. Я хочу выйти из пари.

Сейчас я могу признаться себе в этом. Спасибо, Таргет.

— Спасибо, Амелия.

— За что?

— За то, что ты эмо. Ты вправила мне мозги.

— Рада слышать. В самом деле, ты в порядке?

— Нет. Но я буду. И я возьму один из этих номеров Maxim.

— Тебе следует. Меган Фокс горяча.

— Несомненно. Я взял журнал с полки и кинул его в тележку.

— Ещё увидимся, эмо-девчонка.

— Позже, богатенький выпускник дорогой частной школы. Нахалка. Я чувствую себя лучше. Ну что ж, время для крикета. Я действительно чувствовал себя гораздо легче, когда ехал обратно. Я ещё не знал, что я собирался сказать, но уверен, что придумаю, когда вернусь домой. Когда я добрался до дома, Таня и Кайс как раз собирались ехать, настаивая и на моём присутствии. Я сказал им, что встречу их там, и Доктор Совершенство многозначительно постучал пальцами по машине. Закатив глаза, я рванул в дом, вбегая вверх по лестнице. Я знал, что если увижу её сейчас в своей комнате, то это поставит всё на свои места. Но, конечно же, когда я поднялся туда, её уже не было. Поэтому я поехал к Коффи один. Я был встречен мимозой, которую мне дал парень в голубом пуловере и белых брюках. Как обычно. Вокруг меня были только представители элиты Кеневилла, старые «кошельки» и «копилки», страстно ударяющие клюшками по мячу. Я за эти годы так и не удосужился выучить правила этой игры. Богатеи города очень серьёзно относились к крикету, наверное, так же серьезно, как американцы к пиву. Мои глаза сканировали толпу, пытаясь отыскать там Анну, но её нигде не было видно. Но я точно слышал её имя несколько раз. Она была у всех на устах. Мистер Томлинсон говорил громче всех.

— С тех пор, как Роуз Хотчкисс бесцеремонно покинула Кеневилл в позоре, количество шлюшек в Кеневилле поубавилось. Очень хорошо, что в этот раз вернулась её дочка. И из того, что я уже слышал, я предчувствую проблемы, господа, - воскликнул он, поднося к губам свой джулеп. Мужчины вокруг, и мой отец в том числе, одобрительно усмехнулись.

— Единственная причина, почему я уважаю шефа Гранде, так это за это, что он сдерживает её, - продолжил он, допивая свой напиток, в то время как официант протягивал ему ещё один. Кайс высказал своё мнение по поводу её тела, которое, по его мнению, следует подвергнуть небольшой коррекции, чтобы выглядеть совершенно. Чертов лицемер. Я направился к своей компании, усмехаясь рвению Рейчел победить. У неё была определённая цель, она мельтешила перед участниками, выставляя свои прелести напоказ, и таким способом пытаясь вывести из игры того или иного игрока и победить самой. Так предсказуемо.

— Зейн. Вижу, ты один. Спасибо, что не пригласил сюда эту дешевку из трейлер парка, - произнесла Рейчел, отпивая свою Кровавую Мэри.

— Рейчел. Спасибо, что напомнила мне, почему мы с тобой ни разу не трахались, - ответил я спокойно, кивая бармену, чтобы он подал мне мой скотч. Мне нужно было подумать. Все вокруг нас застыли, а Рейчел злобно посмотрела на меня, но мне было совершенно посрать. И почему Анна не здесь, черт возьми?

— Зейн. Будь хорошим мальчиком.

Эви подошла ко мне и обняла меня за талию, и я прислонился к ней, не думая ни о чем. Она была хорошим человеком. Я понятия не имел, почему она общалась с Рейчел, исключая тот факт, что они с пятого класса были членами одного общества, когда у Рейчел ещё только начала появляться грудь, а Эви открыла для себя Трэвиса Баркера.

— Именно, Зейн. Мы хорошо себя ведём. Тебе бы тоже следовало, - Рейчел говорила сладеньким голоском, смотря на меня из-под опущенных ресниц с надеждой, что я куплюсь на это, но, сожалею, не в этот раз. Сейчас я был бы не против искренности, я устал от этой фальши. Рейчел болтала с другими девчонками о Анне и о том, как Анна пытается трахнуть каждого парня, которого видит, бла бла бла. Я уже слышал это раньше. Классическая кампания против новеньких. Увы, Рейчел, это не работало. Эти девчонки злобно смотрели на Анну, потому что она тусовалась с Найлом и Лиамом, а Луи и Гарри шлепали её по попке, и потому что она часто вытаскивала один наушник из моего уха, и мы вместе слушали Velvet Underground. Но я заметил, что многие девчонки стали носить жилетки. Я увидел Найла, который появился из кустов с бутылкой Бомбея и двумя первокурсницами. Вот и способ освободиться от твоей боли, Найлер. У него в зубах была зубочистка, и когда он увидел меня, то направился прямиком ко мне.

— Ты опоздал, сука. Тебе лучше не попадаться на глаза миссис Коффи; она хочет наказать тебя за это.

— Достаточная причина для того, чтобы найти её, - я ответил на автомате, совершенно без энтузиазма. Найл приподнял брови от моего тона, переворачивая языком зубочистку.

— Твою мать, Найлер. Где ты взял это дерьмо? – ворчал я, засовывая руки в карманы джинсов. Сегодня я был совершенно не в настроении играть в крикет. Вообще. А особенно сегодня. Я увидел миссис Коффи, которая выплыла из дома, слегка растрепанная и сопровождаемая одним из официантов. Отлично. С её яростью легче совладать, после того, как у неё только что был секс, и, по-видимому, с этим официантом. Я как раз приготовил свою пламенную речь для матери Рейчел, когда она, наконец, заметила меня и пошла прямо ко мне, чтобы поворчать о моём опоздании. Это было так легко, убедить её, эти женщины, стоит сказать ей парочку миленьких сладеньких фраз и заказать ей выпить, и я уже прощён. Всё слишком легко. Все эти дурацкие правила несгибаемого «общества» сводят меня с ума. И мне срочно нужно позвонить Анне. Медленно направившись в сторону домика у бассейна, я незаметно (ну если не считать Найла) сбежал и вытащил из кармана телефон. Я уже пропустил два гудка, но пусть не надеется, я очень настойчив, когда мне нужно. Наконец, после пятого гудка она ответила с фразой «Я не могу это сделать прямо сейчас, Зейн». Даже забавно, слыша, как она произносит моё имя, заставило меня улыбнуться.

— Сделать что? Где ты, черт возьми? Ты сейчас должна быть здесь и играть в крикет.

— Крикет? Умоляю тебя. Её язвительный смех только возбудил меня ещё больше.

— Анна не играет в крикет. Особенно в доме Рейчел Коффи. Я лучше умру от сифилиса или герпеса, чем ступлю ногой в её дом. Кроме того, меня не пригласили.

— Конечно, пригласили. Ты со мной. В любом случаю, я еду за тобой. Нам всё ещё нужно поговорить. Она вздохнула и помолчала некоторое время. Казалось, что прошло уже пять минут, хотя в действительности прошло только пять секунд. Наконец, она заговорила снова.

— Хорошо. Можешь забрать мою задницу. Но я не поеду на крикет. Я итак уже хочу убить Хизер Номер Один. Но я не Вайнона Райдер, и ты намного горячее Кристиана Слейтера.

— Ты просто невозможна.

— Хизеры, Малик. Это фильм такой, мы обычные люди и любим смотреть его.

— Да, я понял. Просто…пожалуйста. Пожалуйста? Можно я приеду и заберу тебя? Обещаю, что буду милым.

— Я думаю, ты был достаточно милым прошлой ночью.

— Да, ты тоже ничего.

— О, какой комплимент, Малик, от тебя?

— И я имел в виду каждое слово. Она замолчала на секунду.

— Я верю тебе.

— Спасибо.

— Дай мне двадцать минут, собраться.

— Я уже выезжаю.

Пролог. Глава1 . Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7.

8

POVЗейн

Серьёзно. Какого черта со мной происходит? Даже если я и сознаю, что она мне не безразлична, я всё равно ничего не могу с собой поделать. Мне так хотелось сейчас запустить руки в волосы, но я очень старался избавиться от этой привычки показывать своё замешательство и неуверенность. Да. Не теряющий хладнокровия. Это я. Пошло всё нахрен.

— Нам надо поговорить.

О чём? Почему я так желаю оправдаться? И почему я вообще остановил Анну в тот момент? Тем более я мог воспользоваться случаем и выиграть пари.

* Флеш-бек*

Зейн. День приезда Анны в город.

— О, привет, Зейн.

— Здравствуйте, Миссиc Коффи, - пробубнил я. Она посмотрела на меня оценивающе. Мама Рейчел была самой горячей мамочкой в нашем городе. Мы с парнями постоянно подглядывали за ней в это большое окно в студии пилатеса. Понятно, от кого дочка унаследовала такие гены.

— Рейчел и Эви сейчас наверху. Уверенна, что ты знаешь дорогу. Я чувствовал, как она провожала меня взглядом, пока я поднимался по лестнице, проводя рукой по гладкой перилле. Когда-нибудь в один из таких дней я добавлю Миссиз Коффи в свой список побед. Но, сперва её дочь. Я открыл дверь, не постучав. Рейч сидела на полу возле кровати в позе Лотоса. Она немного отклонилась назад к Эви, которая перебирала пальцами её шикарные золотистые локоны и что-то заговорщицки шептала ей на ухо. Они тотчас же обратили свой взгляд на меня, пока я молча закрывал дверь.

— Зейн, - промурлыкали они синхронно, и слишком сладкими голосками, от чего я понял, что у них что-то на уме.

— Дамы, - ответил я, и, скрестив руки, облокотился о дверь. Они были единственными, кто ещё не оказался в списке моих достижений. Я почти весь прошлый год пытался что-нибудь сделать, но они постоянно меня обламывали. Даже вливая в них достаточное количество алкоголя на знаменитых тусовках Луи не позволило мне достичь желаемого. Они были самыми крутыми девчонками в школе Кеневилла, ну или я так думал. За все эти годы они не разу не позволили мне даже прикоснуться к ним, поэтому на вечеринках постоянно приходилось довольствоваться только тупыми пьяными бимбо. Но это мой год. Завтра уже первый учебный день и, черт возьми, у меня большие планы. Не буду хвастаться, но я могу иметь любую девочку, которую пожелаю, кроме этих двоих. И в этом году я обязательно добьюсь одной из них или может сразу двоих.

— Ну и, ты уже видел новую девочку? – спросила Рейч, кладя голову на колени к Эви. Эви продолжала играть с волосами Рейчел, и злорадная ухмылка озаряла её лицо. Эви была самая симпатичная из них, в то время как Рейчел просто источала секс. Две абсолютные противоположности, даже интересно, как они смогли стать лучшими подругами.

— Потомство шерифа? Нет. Но, если она похожа на своего отца, то мне её жаль, - я усмехнулся и направился к столу, где стоял дорогой и совсем не используемый компьютер Рейчел. Я сел в кресло, вытянув ноги. Рейчел вздохнула. Я знал, что она хотела меня, и с трудом боролась с этим чувством, поэтому только бросала на меня полные желания взгляды, и это продолжалось уже целых восемь лет. Я не мог понять, как она ещё до сих пор сдерживается. Чёрт, сдайся уже, наконец, и дай мне жить спокойно.

— Я уже познакомилась с ней. Она хороша, - хихикнула Эви.

— Да, она бы прекрасно смотрелась рядом с нами, - хохотнула Рейч. Вот стерва. И так горяча.

— Брось, Рейч. Мы же с ней подружимся, правда, - продолжала хихикать Эви. Мне нравилась её детская непосредственность. Она была полна жизни. Держу пари, что в постели она просто тигрица.

— Итак, киски, может, уже объясните, зачем я здесь? - спросил я скучающим тоном. Сегодня рано утром от них пришло таинственное сообщение о каком-то интересном деле. Мне стало очень любопытно.

— Через час у меня тренировка, так что выкладывайте.

— У нас к тебе предложение, - начала Эви.

— …пари, - продолжила Рейчел.

— …которое, как мы полагаем, должно тебе понравиться, - сказала Эви, практически подпрыгивая от нетерпения. Я наблюдал, как сотрясается её грудь, и особенное удовольствие было наблюдать за её сосками, проглядывающими через одежду. Черт, что они такое задумали, что находятся в таком возбуждении.

— Хм, - произнёс я всё тем же скучающим тоном. В действительности, я был напряжён как струна. Я не знал, что можно от них ожидать, потому что их затеи никогда не приводили ни к чему хорошему. Ни один преподаватель в нашей школе даже не подозревал, что скрывается за их сахарной внешностью. Они диктовали свои правила в школе, и никто, повторяю, никто, ни один студент, ни один взрослый, не могли сказать им «нет». Так же как не один парень не мог им отказать. А я всё ещё ждал своей очереди.

— И? – требовательно обратилась ко мне Рейч. Она не из самых терпеливых людей. Я просто сидел там и не показывал никакого энтузиазма. Я мог быть терпеливым. Я барабанил пальцами по столу, облокотившись на другую руку, и надо признать, моё поведение просто выводило её из себя.

— Ты хочешь знать, зачем мы тебя сюда позвали или нет? – продолжила она. Сейчас она сидела прямо, в напряженной позе, открывая прекрасный вид на её грудь. Они могут сколько угодно играть в свои игры. Пока я могу наслаждаться прекрасным видом её малышек, обтянутых белым топом, я согласен потерпеть. Эви провела пальцами по волосам Рейч, что немного успокоило её. Я наблюдал сквозь полу прикрытые глаза, как Рейч опустив веки, подсознательно отдаётся прикосновениям Эви. Чёрт. Как такой простой жест может быть таким возбуждающим? Они знали друг друга столько лет, знали, как успокоить друг друга, и это было очень возбуждающе.

— Ладно, ну так в чём дело? – спросил я.

— Как мы уже сказали, у нас к тебе заманчивое предложение, - сказала Эви, смотря на Рейчел, и взглядом спрашивая разрешения продолжить. Она кивнула, и Эви продолжила.

— Это касается цыпочки Гранде, - сказала она. Она встала на колени, немного продвинулась вперёд, и положила голову на плечо Рейч. Они переглянулись и со злорадными ухмылками посмотрели на меня. Их движения заставили моё дыхание участиться. Они были великолепны, обе с кожей цвета фарфора, одна с темными, практически черными волосами, другая медовая блондинка. Эви обняла Рейчел и продолжила.

— Нельзя упускать такую конфетку как дочка шерифа, - сказала Эви. Рейчел слегка улыбнулась, и я уже, кажется, понял, к чему они ведут.

— У меня нет никакого желания делать из неё популярную девчонку, - произнёс я скучающим тоном. Мне нужно что-то взамен, что-нибудь, ради чего можно было бы побороться. Мне достаточно было Лорен, я довольно с ней намучился. И я не хочу ещё одну участницу Фан-клуба «Стань круче с Зейном».

— Зейн, ну что ты так сразу, мы тебя отблагодарим за это, - сказала Рейчел снисходительным тоном, от которого у меня мурашки пошли по всему телу.

— Хорошо, и что же мне за это будет? – спросил я, как можно более нейтральным тоном. Пожалуйста, пусть это будет то, о чём я думаю.

— Мы исполним твоё самое заветное желание, - сказала Эви, водя пальцами по плечу Рейч, она что-то шепнула ей на ухо, после чего провела рукой по груди Речел, слегка обхватив ладошкой правую грудь, от чего мои глаза расширились. Они обе уставились на меня с наглыми ухмылками. Они знали, как они на меня действуют.

— Хорошо Малик. Не будем ходить вокруг да около. Ты берёшься за Гранде, а мы позволим тебе трахнуть нас обеих и в одно время. Ну как, интересует?

Да, Рейчел всегда знала, как убедить.

— И как я могу быть уверен, что вы не продинамите меня. Я не хочу делать то, на что у меня нет никакого желания, просто так. Поэтому я должен быть уверен, - сказал я, вставая и направляясь к двери. Мне нужно было побыстрее оттуда уйти, потому что одна мысль о них обнаженных в моей постели не на шутку возбудила меня. И они прекрасно знали это.

— Зейн, прошу тебя. Ты знаешь, я человек слова. Так же как и Эви. Да и ты что сомневаешься в том, что мы этого не хотим? – сказала Рейч, вставая с пола и садясь на кровать рядом с Эви. Она нагнулась и стала что-то шептать на ухо Эви. Та в то время внимательно слушала, прикусив губу, а затем ещё ближе пододвинулась к Рейч. Черт, мне надо срочно уйти.

— Ладно, не важно. Это будет состязание. Из того, что я уже успел услышать, Браун подбивал клинья к этой девчонке, и, когда шериф узнал об этом, то выкинул его из своего дома и сказал, чтобы он там больше не появлялся, - сказал я, стараясь успокоиться перед тем, как выйти за дверь. - Дамы, мне действительно уже нужно идти. Как обычно в то же время и в том же месте? – спросил я, стараясь выглядеть беспечно.

После тренировки мы всегда собирались с Луи и Гарри, Найлом И Лиамом в доме у Луи, чтобы выпить, покурить и потом развлечься с какой-нибудь цыпой. Завтра первый школьный день, и нам всем нужна разрядка. Особенно мне. Так что, надеюсь, что смогу найти кого-нибудь, кто поможет мне снять напряжение.

— До скорого, Зейн, - пропели они в один голос. Да. Я уже не могу дождаться, когда они запоют для меня, только уже совсем в другой обстановке. И малышке Гранде лучше долго не упираться. Я дам ей максимум три недели. Ожидание того стоит. Ха, Рейчел Коффи и Эви Томлинсон. После того, как я добавлю вас в свой список, я стану школьной легендой.

* флешбек енд*

Я имею в виду…я собирался покончить с этим за две недели. В особенности с того дня, когда она появилась на той вечеринке, совершенно ни на кого не обращая внимания. И сейчас, спустя две недели…она наконец-то определилась с выбором. И она хотела меня. Я её не виню. Все хотят меня. Но она…она другая. Почему? Почему она так отличается от других девушек? Почему я просто не могу выиграть это пари, как делал это раньше? Моей целью было трахнуть её и двигаться дальше, но после этой поездки в Страну Чудес под названием Таргет, я уже не уверен, что смогу отпустить её. Я даже повторил бы это ещё раз. И делал бы это снова и снова. Хмм…сверху, снизу, сбоку, сзади. Что касается семейного обеда…то, честно? Он прошёл, как я и думал. И я даже удивлён, что всё прошло более-менее мирно. У Тани точно был какой-то козырь в рукаве, и мне пришлось увести Анну до того, как Таня бы им воспользовалась. Иногда их прелюдия просто выводила меня из себя. И приплести сюда Анну, в её же День рождения? Но они всё просрали, ха. Полагаю, что я тоже виноват в этом, потому что заставил её прийти. Но в действительности, я просто хотел отомстить ей за то, что она потащила меня в Таргет. Правда. Поэтому, когда она оседлала меня и стала гипнотизировать своими губами и бёдрами, я был реально в шоке. Я полагал, что она будет потрясена, зла, раздражена, ну или хотя бы возмущена, но нет. Я просто сидел и позволял ей ерзать на мне, покусывать мою губу. И я сдался. Я, твою мать, просто уступил ей. Я не вздыхал внутренне и не отсчитывал минуты, когда, наконец, смогу зайти дальше, я просто…сдался. Один раз моей чертовой жизни я позволил себе расслабиться и отдаться во власть женщине. И я ответил на поцелуй. Я реально ответил на поцелуй, я целовал её в ответ. Мои руки блуждали по её телу, успокаивая, и в этот момент у меня в голове не было ни единой мысли. Я помню, что был поражен, и у меня не было никакого плана, что делать дальше. Я просто прикасался к ней, чувствовал её, ощущал её вкус. Все мои чувства работали на полную мощность. Я знал её запах, я позволил ему заполнять мои лёгкие всякий раз, когда я делал тихие и такие нужные вдохи; я слышал, как она практически мяукала и томно вздыхала. Её ноги каждый раз дрожали, когда я ласкал её. Я и раньше знал, что у девушек нежная кожа, но у неё она была очень нежная, её кожа самая лучшая из того, что я чувствовал. Теплая и гладкая, и мне хотелось коснуться каждого миллиметра её кожи своими пальцами и ладонями. Мне хотелось водить носом по её милому животику, чтобы узнать, вызовет ли это такие же фантастические ощущения, как я предполагал. И тогда я понял, что я ни за что не сделаю этого в своей чертовой тачке, что я хочу повернуть назад и унести её в мою комнату…это крах. Я знал, что она ни в коем случае не должна узнать о пари. Она ненавидит Рейчел. Она не получит никакого наслаждения, трахнувшись со мной. Поэтому, когда она сказала «к черту Эви, к черту Рейчел», в моем мозгу как будто щелкнуло. Пари. Моя идиотская причина. Дерьмо. Мне нужно было подумать. И я оттолкнул её. Я позволил моему второму я, скотине, которым я являюсь, вырваться наружу, чтобы попытаться собрать свои мысли и успокоить свою эрекцию. Я весь сжался, когда увидел её взгляд, полный праведного гнева; я даже не знал, что говорю. Кажется, это было что-то про шмотки из Таргета? Если честно, я надавил на её больное место, на то, что больше всего меня в ней очаровывало. Конечно, она была со своими тараканами в голове, её пристрастием к Уэйтсу и страстью флиртовать с моими друзьями, но она жила по фразе Найла «будь собой». В ней не было ни капли претенциозности, и я реально запал на неё. Она просто…настоящая. Поэтому она затаривается в Таргете. Окруженная самыми популярными и красивыми личностями Кеневилла, она выделяется среди остальных сучек своим интеллектом и своим поведением. Поэтому, когда я понял, что эта сумасшедшая готова выпрыгнуть из движущейся машины, потому что я сволочь, я надавил на газ и помчался к Луи. Когда мы подъехали, она выскочила из машины, и, конечно же, кинулась в объятия Луи. Её Большой Папочка. Я любил этого парня как собственного брата, но я был готов придушить его и этого ублюдка Найла. Я сидел и долбился головой об руль, проклиная Мамочку, своего папулю и свои долбанные мозги, которые заработали когда я был готов трахнуть её. Идиот удар Идиот удар Идиот удар. Возможно, руль бы и помог, если бы он весь не пропах Анной. Я до сих пор чувствовал запах её шампуня. Реакция была интуитивной и мгновенной, совершенно бездумная, я вылез из машины и уже стоял на крыльце, жаждая поговорить с ней. Зачем? Видит Бог! Зачем? Я опять начинал терять трезвость ума, и мне это не нравилось. Я чувствовал себя глупцом. Я и есть глупец. Мне нужно восстановить контроль над всей этой ситуацией с пари. И с этого момента, я попытаюсь не допустить, чтобы она ещё раз атаковала меня в моей машине. Но или, по крайней мере, не когда я буду не готов. Она просто застигла меня врасплох. А ещё это пари. Это пари просто вымотало меня. И был ещё один важный момент, я абсолютно не знал, чего можно от неё ожидать. И такие вот дела. Новая девочка, которую желает вся школа. Не удивительно, что я так страдаю из-за этой девчонки. И ещё эта тема про «запретный плод». Дочка шерифа. И вдобавок ко всему отец уже брызгает слюной, предупреждая меня, чтобы я не обрюхатил девчонку. Черт возьми. Ещё одно препятствие на моем пути. Будто мне нужен дополнительный толчок. Я выдохся ещё тогда, когда увидел её, внимательно осматривающую мою музыкальную коллекцию. Теперь мне стало легче, после того, как я всё обдумал. Сделав глубокий вдох, и игнорируя потребности моего «маленького друга», я попытался сделать раскаивающееся лицо, в то же время внутренне ухмыляясь. Старый Зейн вернулся, он снова на коне. Он не позволит новенькой девочке победить.

— Нам нужно поговорить.

Она посмотрела на меня, сузив глаза. Я придерживал её за талию и начал растирать большими пальцами её бока, желая, чтобы она пошла со мной. Я даже состроил умоляющее лицо. Ни одна девушка не дождётся от меня большего, больше никогда. Я уже был близок к своему поражению там, в машине – она была такая нежная и восхитительная, и настойчивая, и энергичная, и мой мозг просто отправился на заслуженный отпуск. Больше я этого не допущу. Я Зейн Джаваад Малик. Моя мать Мейсен. Мой отец щупал половину сисек в Кеневилле. Я избалованный, мрачный, эгоистичный сукин сын. И я не превращусь в сентиментального сопляка из-за этой девчонки. Нет.

— Анна, брось, я хочу поговорить, - шепнул я, смотря в землю, а не ей в глаза, как хотел. Повсюду тусовалась куча народу, кто бегал туда-сюда, кто-то блевал в кустах. Вот дерьмо, ещё даже нет восьми, а многие уже не в кондиции. А мне нужно было срочно снять напряжение, потому что мой член был твёрдый как камень.

— Ладно. Но прекрати трогать меня, - прошипела она, вырываясь из моих объятий и направляясь в дом. Чёрт. Это будет сложнее, чем я думал. Что-то подсказывало мне, что в этот раз она не удовлетвориться коллекционной записью. Я последовал за ней, пытаясь догнать, что было довольно трудно, потому что она просто слилась с толпой, её постоянно останавливали какие-то доброжелатели, которых она даже не знала, мне тоже приходилось останавливаться, ну, потому что ко мне постоянно кто-нибудь подходил. Я наконец-то избавился от пятерых девчонок; все из них держали стаканы, наполненные как я полагаю скотчем; и тут заметил, как она поднимается наверх. Отлично. Тихо и мирно. Все прекрасно знали, что в доме Луи наверх лучше не подниматься. Ну, конечно, все, кроме нас. Я как раз собирался подняться на первую ступеньку, как неожиданно, откуда не возьмись, передо мной возникла Рейчел, жуя жвачку и поправляя свои груди.

— Зейн, нам надо поговорить.

Нам надо поговорить. Нам надо поговорить. Но я не хочу с тобой говорить, Рейч. Мне нужно объясниться перед Анной за своё поведение. Другими словами, мне нужно придумать, что ей сказать. Вздохнув, я последовал за Рейч в одну из комнат для гостей. Эви уже была там, усердно заворачивая что-то напоминавшее небольшой кошелёк или сумочку, или ещё какую-то бесполезную вещицу. Я усмехнулся, представив Анну, когда ей будут дарить все эти дорогие подарки. Она была выше этого, ей нужно было что-то полезное и значимое. Никто из них не знал её настоящую. Ну, может быть кроме Найла.

— Что, Рейч? У меня есть важные дела.

— Да, Малик. Я не сомневаюсь, что это так. У тебя есть пари, которое ты проигрываешь на глазах. Тебе лучше покончить с ним поскорей, пока мне не стало скучно, и я не отменила его.

— Тебе итак постоянно скучно. Я работаю над этим. Я ищу лучший подход.

— Какой именно? Она выглядит злой сейчас. Хотя, в то же время, секс после ссоры очень хорош. Спешишь, не так ли? Она неторопливо направилась к Эви, виляя задницей. Раньше мне бы это понравилось, но не сейчас, я был не в настроении для их игр. Хотя, я заметил, как она обвила руку вокруг Эви и положила кусочек розовый ленты на розовую упаковочную бумагу; Эви взглянула на Рейч, расплываясь в улыбке и обнажая свои зубки. Эти двое. Они делали это специально, и я не был уверен, что сейчас мои чувства были фальшивыми.

— Похоже, ты больше не заинтересован в пари, Зейн. И нам обидно. Эви смотрела на меня из-под опущенных ресниц. Хорошо, что Найл не видел этого, он бы убил собственную мать, если бы Эви хоть раз взглянула на него так.

— Нет, нет. Я заинтересован. Поверьте мне, дамы. Я работаю над этим. Я просто…решил бросить вызов. Я имею в виду, что вы могли бы увидеть губки Гранде вокруг моего члена прямо сейчас. На самом деле. Она определенно хочет меня.

— Хорошо, - промурлыкала Рейч, отходя от Эви и направляясь ко мне. Я чувствовал аромат её духов Шанель№5, и обычно этот запах успокаивал меня. Аромат утонченности и денег. Но я также до сих пор чувствовал аромат дешевого малинового шампуня Анны, и смесь двух запахов вызывала во мне приступ тошноты.

— Я действительно очень хочу, чтобы ты выиграл это пари, - шепнула Рейчел мне на ухо. Она была высокой, намного выше Анны, которая едва доставала до моего подбородка. Рейч дышала мне в шею, и потянулась, чтобы поправить мой галстук.

— Оставь, - прорычал я. Я уже не мог нормально дышать.

— Оу, тише. Тебе срочно нужно трахнуться, Малик. И я знаю одну белую цыпочку, которая может тебе в этом помочь. Соблазни её, или продолжай играть в свою игру или что ты там задумал. Надеюсь, что ты владеешь ситуацией? Она направилась к кровати и улеглась на ней, открывая прекрасный обзор, её юбка слегка задралась, и я увидел, что на ней надеты красные трусики. Я слегка склонил голову набок, показывая ей, что я всё вижу, и в ту же секунду молча развернулся и вышел из комнаты. Я заглянул в несколько комнат, и, наконец, нашел Анну в одной, сидящей в гигантской ванной Луи. Её глаза были красными от слёз, а губы распухшими, и, черт возьми, я хотел забыть, зачем я сюда пришел, и залезть туда к ней. Но я этого не сделал. Я присел на край ванны, перекинул ноги через бортик, и наклонился к ней, чтобы заправить выбившуюся прядь волос за ухо.

— Как дела, именинница, - рискнул я заговорить с ней, зная, что потребуются неимоверные усилия, чтобы выбраться из этой дыры, в которой я оказался.

— Пошёл ты, малыш, - рявкнула она, отбрасывая мою руку. Малыш? Я почти засмеялся. Мамочке это понравится.

— Послушай, я не знаю, что на меня сегодня нашло. Ты просто…ай, черт. Сейчас я был смущён. Какого черта на меня сегодня нашло? Я имею в виду, я был сегодня в Таргете, черт возьми. И мне это понравилось. - Ты расстроила меня, Анна.

Так, думаю, так будет нормально.

— Я что? - Ну, ты дала мне понять, что я могу поиметь любую девчонку, которую захочу.

— Угу. Она скрестила руки и сползла на дно ванны, звук её попки, скользящей по поверхности ванны разнёсся по всей ванной комнате. Она изогнула бровь, и выглядела так нелепо, пытаясь быть высокомерной, и ожидая моих следующих слов, которые уже крутились у меня на языке. Я ухмыльнулся.

— Инстинкт самосохранения. Я дерьмо. Я не должен был так о тебе говорить. О твоей одежде. Это было реально подло.

— Да уж, - вздохнула она, кладя голову на колени. Она купилась на это. Но я и, правда, имел в виду то, что сказал. Но, всё-таки.

— Ну и, ты всё ещё хочешь меня трахнуть или нет? Её голос был приглушен из-за того, что она уткнулась в колени, но я уверен, что она просто была смущена. С таким то вопросом, и её поведением на публике, я удивлен, что у неё ещё присутствует чувство стыда. И у ей потребовалось некоторое время, чтобы задать такой вопрос. Я рассмеялся.

— Ты видела себя? Конечно, я хочу тебя трахнуть. Но не таким образом. Не потому, что тебе меня жаль.

Съешь.

— Жаль…тебя…Малик, ты нахватался этого дерьма от Мамочки? Я серьёзно. Ты больной. Я бы порекомендовала вашей семейке посетить психиатра, но я не уверена, что тебе это поможет, учитывая, кто твои родителей.-Да, и советую заснять весь сеанс, для лучшего рассмотрения проблемы.

— Они обязательно захотят включить какие-нибудь упражнения. Да, и заставят меня вести дневник. Сейчас она смотрела на меня, вытирая слезы. И я реально чувствовал себя плохо. И всё ещё сильно желал её поцеловать. Наши обжимания в машине просто воплотили одну из моих сексуальных фантазий в душе. Это было просто…это было так. И мы всего лишь обнимались и целовались. И это было моей первой ошибкой. Этот поцелуй, слишком долгий поцелуй. Что это было, младшая школа? Ошибка. Это, а также то, что я проводил с ней слишком много времени. Если как-то обозвать всю эту ситуацию, то я могу сказать, что она мне понравилась как человек, и это проблема. Многие девчонки не такие…интересные. К примеру, сейчас. Эта великолепная и расстроенная девочка сидит в пустой ванне. Печальная и плачущая, и из-за того, что я веду себя с ней двойственно. Я со всеми так себя веду. В большинстве случаев потому, что не люблю показывать свои чувства. Самой противной частью было то, что она была очень грустной, и от этого мне тоже становилось грустно. И я не знал, как сделать так, чтобы ей стало лучше. Так мы и сидели, она в ванне, опустив голову на колени, не плача, но также и не пытаясь мне врезать. И я, растянувшись на бортике, пытаясь придумать какую-нибудь шутку или наоборот что-нибудь мерзкое, чтобы она хоть как-то отреагировала. Я любил её в гневе. Так намного забавнее. И как я уже сказал. Я не хочу, чтобы она грустила. Ведь это её День рождения. Я смотрел на неё, но в действительности не видел. Черт, мне нужно выпить. Я слышал легкий шум вечеринки под нами, и тут начал напевать себе под нос Тома Уэйтса. Я четко слышал песню в своей голове. Поэтому я начал напевать её уже в голос, бубня “well, the music plays and you display your heart for me to see”, когда я подумал о том, в каком Анна состоянии. Она подняла голову и посмотрела на меня скептически, слегка хлюпая носом и усаживаясь прямее. Я посмотрел вниз смущенно.Но я продолжал. Я бубнил строчку “I hope that I don’t fall in love with you”, потому что она звучала слащаво, и она подходила под нашу ситуацию. Я не хотел смотреть на неё, потому что этой ночью я не хотел видеть отказ в глазах девушки, к которой я приставал. Хотя она и не остановила меня, но и не показывала никакого интереса, и я совершенно не знал что делать, поэтому продолжал напевать песню. Я дошел до последней строчки, в которой парень ищет хоть какой-то признак в потерянном взгляде девушки, надеясь ещё на один шанс. И тут она хватает меня за ворот рубашки и тянет вниз. Я был настолько удивлён, что просто позволил ей делать то, что она хочет, и я слегка ушиб свой зад, когда приземлился на дно ванны, но я не возражал, потому что почувствовал её горячее дыханье на моих губах, и я тотчас же впился в её губы, у неё был солоноватый вкус из-за слёз, а её умелый язычок и, черт возьми. Она сидела на моих коленях, обвив меня ногами и прижимаясь ко мне ещё ближе, и мой член моментально отреагировал. Её малиновый запах был повсюду. Я осознал, что моя рука обнимает её за шею, и она выпрямилась и уткнулась грудью мне в подбородок, когда она слегка потянулась, её волосы упали мне на голову. Я практически не видел её глаз, так как освещение было довольно тусклое, но я точно видел, что они были влажными и широко распахнутыми. - Привет, - выдохнула она, и моё лицо уже пропиталось её запахом, и прежде чем я успел сказать «привет» в ответ, она снова накинулась на меня с поцелуями. Наши языки сплелись, но не настойчиво, а мягко и нежно. Пульсируя. Её язык встречал моё каждое движение. Я мог приложить больше усилий. Я мог. Но я не сделал этого. Я не хотел. Я чувствовал себя восхитительно. Мои руки снова начали странствовать по её телу, потому что, черт возьми. Как я мог отказаться от наслаждения ласкать её нежную шелковистую кожу, манящую меня своим блеском. Она снова томно вздыхала, распаляя меня. На этот раз я не хотел останавливаться. И я не остановился, я продолжил. Я хотел посмотреть, как далеко я смогу зайти, прежде чем сломаюсь. Совершенно бесподобное чувство. Я не знал, как долго мы уже просидели тут, ерзая по твердому дну ванны, и терзая друг друга. Кончики её пальцев пробрались под мою футболку, исследуя ключицы, а потом оплетая руками мою шею, поглаживая мои плечи. Я чувствовал, как мой член возбудился. Я не знал, откуда взялась эта сдержанность. Возможно, мысль о том, чтобы неожиданно не повалить её на спину и не убить её, случайно стукнув её головой о дно ванны, хотя я знал, что если она окажется на спине, то я уже не смогу остановиться, а мысль уткнуться в ложбинку между грудей просто сводила меня с ума.

— Вот ты где, - я услышал смешок у себя за спиной. И каждая клеточка моего тела застонала. Чертова Эви – Мисс членоблокиратор. Разве она сама не подначивала меня на это? Что за хрень происходить с женщинами в моей жизни?

— Пошли, Анна, - сказала Эви, входя в комнату. Дверь в ванную была широко распахнута и мы находились прямо в середине ванной. Анна слезла с меня и поправила свою одежду. Она помедлила пару секунд, а потом вылезла из ванны, не встречаясь со мной взглядом. Правильно. Нам всё ещё нужно поговорить. Дьявол, что я делаю? Я сделал несколько глубоких вдохов. Не только чтобы успокоиться и выровнять ритм сердца, но и чтобы я нацепить свою маску Зейна-сволочи. Когда Зейн-засранец вернулся, я позволил себе выйти из ванной, с намерением схватить Анну и утащить с этой проклятой вечеринки. Но Эви практически несла Анну вниз, где собралась вся самая известная и богатая публика Академии Кеневилла, сердечно напевая “Happy Birthday”, окружая её со всех сторон. Такое чувство, будто в Кеневилле эта была единственная вечеринка за весь год, или они все слишком много выпили. Абсолютно все пытались произвести на неё впечатление. Кто не пытался этого сделать, так это Луи, кружась вокруг розового трёхэтажного торта с наглой ухмылочкой, и Гарри, с такой же ухмылочкой, держащий большой нож. Я уверен, что это было одно из тех дерьмовых слащавых удовольствий, которые любила Эви. Полагаю, лучше чем булимия. На торте горело множество свечей, и я бы не удивился, если бы из торта сейчас выскочила Эдриан Кинг; эта вечеринка была мечтой Эви, но не Анны. Эта была не её мечта, тусоваться с Джун и Уордом, мечта, претворенная в жизнь. Анна достойна лучшего Дня Рождения, мать твою. С пожеланиями «и всего всего, и побольше» Луи вместе с тортом отправились в путь, ближе к лестнице. Анна натянула фальшивую улыбку и сделала глубокий вдох. Я смотрел, как примерно 15 парней расталкивали друг друга локтями, пытаясь помочь ей задуть свечи. Я лениво облокотился на перила, наблюдая за этими глупцами и их жалкими попытками. Уверен, что все были в курсе, что мы с Анной были наверху, вдвоём, но так как я не предъявил на неё свои права, они наверняка подумали, что я с ней закончил, и теперь она свободна. Ха, кучка придурков. Мне нужно срочно свалить отсюда. Рейчел стояла, прислонившись к одной из колонн у входа; она ухмылялась, руки скрещены, и она мысленно задавала мне вопрос, закончил ли я с Гранде. Я бросил на неё сердитый взгляд, спускаясь по лестнице и наблюдая за этими неудачниками, борющимися за внимание Анны. Она была окружена со всех сторон; она практически не могла двигаться. Гарри передал Эви большой нож, правда Эви была слишком занята, давая каждому советы, и при этом держа Анну за локоть. Что за неразбериха. Я прошел мимо Рейч, не сказав ни слова. Я просто залез в свою тачку и поехал домой. Отец был прав. Я не хочу выглядеть как дерьмо с утра. Потому что завтра я обязательно поговорю с ней. Я заснул через пару часов, когда сквозь сон услышал какой-то скрип. Моё окно было слегка приоткрыто, поэтому я понял, что это был за звук. Я закрыл глаза, и ленивая улыбка расползлась по лицу, потому что я знал, что она вернулась.

— Как ты, черт возьми, смогла пройти через ворота? Мой голос был ещё сонным, но каждая клеточка в моём теле уже проснулась.

— Ты знаешь, в участке есть коды от всех больших домов.

— И твой отец просто так дал его тебе?

— Нет. Но помощник шерифа Марк неравнодушен к моей закушенной губе и ложбинке между грудей. Подвинься. - Мой парень. На ней уже не было того свитера и высоченных шпилек. Я слегка отдернул одеяло и пододвинулся, чтобы освободить ей место рядом со мной. Обычно я спал посередине, но я хотел убедиться, что в этот раз не заберу всё одеяло. На ней было недостаточно одежды, чтобы согреть её. Вздохнув, она опустилась на подушку рядом со мной. Мы ещё ни разу не прикоснулись друг к другу, но, черт возьми, я так хотел. В силу того, что мы так и не поговорили, я не хотел переходить к решительным действиям, пока мы всё не проясним, хотя, если я почувствую её кожу под собой, ничто не заставит меня остановиться. Тем более, здесь нет никаких маленьких надоедливых членоблокираторов. Лежать, парень. Сначала разговор. Но я совершенно не знал, что сказать. И к тому же я ужасно устал.

— Спокойной ночи, именинница, - прошептал я. И я лежал, прислушиваясь к её дыханию. Только когда я услышал, что она заснула, я смог пошевелиться. Я повернул голову в её сторону и ста