для важного

Песня хочет стать светом
Её в темноте пронзают
фосфора нити, лунные нити.
А свет о желаньях своих не знает
В опалой раме он сам себя встречает
Себе возвращая.

Федерико Лорка

— Искусство нельзя принимать слишком буквально. — Он вспомнил, что сказал муж его сестры, Филип Куорлз, когда они однажды вечером разговаривали о поэзии. — Особенно когда речь идёт о любви.

— Даже если искусство правдиво? — спросил Уолтер.

— Оно может оказаться слишком правдивым. Без примесей. Как дистиллированная вода. Когда истина есть только истина и ничего больше, она противоестественна, она становится абстракцией, которой не соответствует ничто реальное. В природе к существенному всегда примешивается сколько‑то несущественного. Искусство воздействует на нас именно благодаря тому, что оно очищено от всех несущественных мелочей подлинной жизни. Ни одна оргия не бывает такой захватывающей, как порнографический роман. У Пьера Луиса все девушки молоды и безупречно сложены; ничто не мешает наслаждаться: ни икота или дурной запах изо рта, ни усталость или скука, ни внезапное воспоминание о неоплаченном счёте или о ненаписанном деловом письме. Все ощущения, мысли и чувства, которые мы получаем от произведения искусства, чисты — химически чисты, — добавил он со смехом, — а не моральны.

—Олдос Хаксли "Контрапункт"

Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря, дорогой, уважаемый, милая, но неважно даже кто, ибо черт лица, говоря откровенно, не вспомнить, уже не ваш, но и ничей верный друг вас приветствует с одного из пяти континентов, держащегося на ковбоях; я любил тебя больше, чем ангелов и самого, и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих; поздно ночью, в уснувшей долине, на самом дне, в городке, занесенном снегом по ручку двери, извиваясь ночью на простыне -- как не сказано ниже по крайней мере -- я взбиваю подушку мычащим "ты" за морями, которым конца и края, в темноте всем телом твои черты, как безумное зеркало повторяя. -Иосиф Бродский 1976

Сегодня мне рассказали, что еноты тырят печеньки. Я искренне расстроилась, если и эти премилые животные туда же, то про всех и говорить нечего - вот гады. А у меня, простите, психика, мне такое нельзя до обеда узнавать - аппетит пропадает.

И вот мне интересно, о чем думают дети, когда залипают на улице и смотрят на проезжающие машины или бегущих мимо людей. Мне кажется, что они непременно что-то очень умное думают, такое, что дает вопросы на все ответы, уууррр, то есть наоборот. Вот вырасту до хамского возраста и спрошу зависшего ребенка о чем он думает. Господа, как считаете, ответит?

https://www.formspring.me/Aheaad

здесь могла быть ваша реклама. Нет, на самом деле спрашивал кто-то.

улица плачет по белому снегу,
дворник не может очистить их серость.
пьяный, он смотрит на красные руки,
день на глазах умирает со скуки.
если чудеса - только в книжках.
если чудеса - только в фильмах.
кому я молюсь?
кому я молюсь?
дети в подвале мучают кошку.
я подпеваю, дышу понарошку.
белое платье моей пустоты
так не к лицу мне, не приходи.
если чудеса - только в книжках.
если чудеса - только в фильмах.
кому я молюсь?
кому я молюсь?

Для театра необходимо мне дико порыжеть. А я волосы то за всююю свою жизнь и не красила никогда. Шатенка как шатенка, Каштанка такая. И рыжеть капитально мне не хотелось. И что же? Промышленность приходит на помощь с чудным средством "Тоника"! Стань хоть зеленой на пару дней! Ура-ура, вот он - решение.

Крашусь. Сначала на одной прядке. Хм, что-то не очень я рыжая. Соседка из кухни тоном спикера госдумы заявила, что цвет хорош, вот чуть-чуть смоется и буду я дико рыжей. Прекрасно, то, что и хотели. Махнула рукой и выдавила весь флакон на свою шевелюру. И тут то забеспокоились, цвет не рыжий, а просто розовый! Ладно, не паникуем, начинаем смывать. В общем… Сижу я теперь прекрасно фиолетовая. Баклажанчик недозрелый. Нет, мне то нравится. Но вопрос, были ли в 18 веке фиолетовые девчонки?

Лежала на полу, смотрела в потолок, вспомнилось элементарное правило геометрии. "Через две точки можно провести одну прямую и только одну". Даже глаза открылись от накатившего. Вот оно как, одну только.

И даже Великая мать Геометрия придумала простые правила для решения душевных проблем.

На рок-опере "Юнона и Авось" сижу в джинсах, кедах, футболке с рисунками, диком шарфе. Рядом сидит женщина в красном вечернем платье. Чувствую себя варваром. Прекрасное чувство.

"Я думаю, что мы должны читать лишь те книги, что кусают и жалят нас. Если прочитанная нами книга не потрясает нас, как удар по черепу, зачем вообще читать ее? Скажешь, что это может сделать нас счастливыми? Бог мой, да мы были бы столько же счастливы, если бы вообще не имели книг; книги, которые делают нас счастливыми, могли бы мы с легкостью написать и сами. На самом же деле нужны нам книги, которые поражают, как самое страшное из несчастий, как смерть кого-то, кого мы любим больше себя, как сознание, что мы изгнаны в леса, подальше от людей, как самоубийство. Книга должна быть топором, способным разрубить замерзшее озеро внутри нас. Я в это верю".

—Франц Кафка

Сашеньке посвящается

тебе к лицу этот дождь.
питерский. моросящий.
ты от него ничего не ждешь.
и он такой: ничего не просящий.

тебе очень идёт цвет твоих глаз:
цвет коньяка и безумия.
в них утопаешь один только раз,
как Помпея под пеплом Везувия.

тебе очень идёт это небо,
этот город и эти прохожие,
я за тебя читаю молебны,
но, пожалуйста, будь осторожнее.
20.09.07г.

Ваня Пинженин

открытие дня

Безусловно, чрезмерное развитие интеллекта ведет к атрофии всего остального. Отсюда - общеизвестная инфантильность профессоров и смехотворная наивность тех ответов, которые они дают на важнейшие жизненные вопросы. Теперь я понимаю, что интеллектуальная жизнь - жизнь, посвященная эрудиции, научной работе, философии, эстетике, критике, - пленяет нас своей легкостью. Сложность реальной действительности мы подменяем простой интеллектуальной схемой, бурное движение жизни - застывшими формами смерти. Несравненно легче знать очень много по истории искусства и высказывать глубокие мысли в области метафизики и социологии, чем знать (интуитивно и по личному опыту) очень много о своих ближних и поддерживать удовлетворительные отношения с друзьями и возлюбленными, с женой и детьми. Жизнь - штука гораздо более трудная, чем санскрит, или химия, или экономика. Интеллектуальная жизнь - это детская игра; вот почему люди интеллекта так легко становятся детьми, а потом идиотами, а в конце концов, как ясно показывает политическая и экономическая история последних столетий, - сумасшедшими, человекоубийцами и дикими зверями. Подавляемые склонности не умирают: они вырождаются, они гноятся, они возвращаются к первобытности. Но пока что быть интеллектуальным младенцем, или сумасшедшим, или зверем гораздо легче, чем гармоничным взрослым человеком. Вот почему (оставляя в стороне другие причины) так велик спрос на высшее образование. Бегство в книги и университеты похоже на бегство в кабаки. Люди хотят забыть о том, как трудно жить по-человечески в уродливом современном мире, они хотят забыть о том, какие они бездарные творцы жизни. Одни топят свою боль в алкоголе, другие (и их гораздо больше) - в книгах и художественном дилетантизме; одни ищут забвения в блуде, танцах, кино, радио, другие - в докладах и в занятиях наукой ради науки. Книги и доклады имеют то преимущество перед пьянством и блудом, что после них не испытываешь ни головной боли, ни того неприятного post coitum triste {печального послесоития (лат.). }, которым сопровождается разврат. Должен признаться, до самого последнего времени я тоже относился вполне серьезно к образованию, философии и науке - ко всем тем видам деятельности, которые мы снабжаем возвышенным ярлыком "Поисков Истины". Я считал Поиски Истины высочайшей задачей человека, а искателей - благороднейшими людьми. Но за последний год я начал понимать, что эти пресловутые Поиски Истины - такое же развлечение, как все остальное, что это сложный и утонченный суррогат подлинной жизни и что искатели Истины становятся в своем роде такими же глупыми, инфантильными и испорченными, как и пьяницы, чистые эстеты, дельцы и охотники за наслаждениями. Я понял также, что погоня за Истиной просто вежливое наименование любимого времяпрепровождения людей интеллекта, заключающегося в подмене живой сложности реальной жизни упрощенными, а следовательно, лживыми абстракциями. Но искать Истину гораздо легче, чем изучать искусство цельной жизни, в которой, разумеется, Поиски Истины займут надлежащее место среди прочих развлечений, как то: игра в кегли и альпинизм. Сказанное объясняет (хотя и не оправдывает) мое все продолжающееся потворство таким порокам, как чтение научной литературы и отвлеченное мышление. Хватит ли у меня когда-нибудь силы освободиться от ленивых привычек интеллектуализма и посвятить всю энергию более серьезной и трудной задаче - жить полной жизнью? А если даже я попробую избавиться от этих привычек, не обнаружится ли, что эти привычки у меня - наследственные и что я от рождения не способен жить цельной и гармоничной жизнью? "

Из записной книжки Филипа Куорлза
(с) Олдос Хаксли - Контрапункт (1928)

Умберто Эко "Имя розы". Сначала было тяжело, тянуло бросить, не читать. А потом… Потом уже дочитываю книгу.

Никто и никогда не понуждает знать. Знать просто следует, вот и всё. Даже если рискуешь понять неправильно.

Сумасшедшие и дети всегда глаголют истину.

Природа любви — это благо, а что есть благо — определяется знанием, и нельзя что-либо любить, если оно не познано как благо.

Логика может дать огромную пользу лишь при одном условии: во время прибегать к ней и вовремя из неё выбегать.

Наивысшее счастье — иметь, что имеешь.

" Пианист" еще один фильм из разряда тяжелых. Но смотреть стоит, однозначно.

— Ты как?
— Лучше…
— Лучше?
— Лучше не спрашивай.