Nobody Breaks My Heart

Він перестав ходить на вечорниці,
не зачіпав дівчат і молодиць.
А все ходив до тої чарівниці,
недарма в річці топлять чарівниць.

Бодлер - умри красиво.
Ремарк - умри честно.
Толстой - умри достойно.
Сартр - всем похуй, просто умри.

«ВОСЕМЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ»

Сочетание "88-С" по коду радистов означает "целую" Понимаешь, трудно говорить мне с тобой: в целом городе у вас - ни снежинки. В белых фартучках школьницы идут гурьбой, и цветы продаются на Дзержинке. Там у вас -деревья в листве… А у нас, - за версту, наверное, слышно, - будто кожа новая, поскрипывает наст, а в субботу будет кросс лыжный… Письма очень долго идут. Не сердись. Почту обвинять не годится… Рассказали мне: жил один влюбленный радист до войны на острове Диксон. Рассказали мне: был он не слишком смел и любви привык сторониться. А когда пришла она, никак не умел с девушкой-радисткой объясниться… Но однажды в вихре приказов и смет, график передачи ломая, выбил он: "ЦЕЛУЮ!" И принял в ответ: "Что передаешь? Не понимаю…" Предпоследним словом себя обозвав, парень объясненья не бросил. Поцелуй восьмерками зашифровав, он отстукал "ВОСЕМЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ!" Разговор дальнейший был полон огня: "Милая, пойми человека! ("Восемьдесят восемь!") Как слышно меня? ("Восемьдесят восемь!") Проверка". Он выстукивал восьмерки упорно и зло. Днем и ночью. В зиму и в осень. Он выстукивал, пока в ответ не пришло: "Понимаю, восемьдесят восемь!.." Я не знаю, может, все было не так. Может - более обыденно, пресно… Только верю твердо: жил такой чудак! Мне в другое верить неинтересно… Вот и я молчание не в силах терпеть! И в холодную небесную просинь сердцем выстукиваю тебе: "Милая! Восемьдесят восемь!.." Слышишь? Эту цифру я молнией шлю. Мчать ей через горы и реки… Восемьдесят восемь! Очень люблю. Восемьдесят восемь! Навеки.

Оставайся

Оставайся во мне. Ненавистью ко всему сущему,
Тем, крепче чего нет ничего на свете.
Оставайся. Эпиграфом ко всему грядущему.
Апокалипсисом, грозящим моей планете.
Оставайся во мне. Взрывами звезд. Радостью.
Светлой грустью монаха, готового умереть.
Когда я разлечусь на осколки - моей туманностью.
Оставайся ей до конца великого Слова "впредь".
Оставайся во мне. Искрами сердца Данко,
Даже когда его втопчут ногами в землю.
Оставайся. Безостановочно. Неустанно.
Оставайся во мне. Я мыслям твоим внемлю.
Оставайся во мне. Взорвавшимся горизонтом,
Солнцем, падающим пламенною стрелой.
Оставайся во всех моих войнах западным тихим фронтом.
Оставайся во мне собой.

Говорят, мысли материальны, или не материальны. хер их знает. А ещё говорят, что если вы долго думаете о ком-то, то со временем этот человек начинает думать о вас, это отдается каким-то электрическим импульсом у него в мозге. Так вот, я очень скучаю и это значит, что не смотря на 0:11 часов ты тоже скучаешь, даже, если ты сука спишь. Поверим в материальность.

Тот момент, когда я не в духе общаться с кем бы то нибыло. Как-то так получается, что любую беседу я намеренно обрываю. Я не говорю всех раздражающее "яснопонятно", но им и без этого всё яснопонятно и разговор закончен. Вообще-то они важны для меня, но не сейчас. Мне лень просто произнести им "привет", не то что выслушивать их "дела"..Хочется молчать, много и долго, как будто есть что-то очень ценное и открыв рот я это выдам. Конечно, во всё есть исключения, я бы хотела поговорить с только с одним человеком. Но он далеко. И здесь етестественно не без иронии и, возможно, сейчас он хочет "помолчать".

Наверное, ни одна близость на свете не может сравниться с двумя взглядами, которые открыто и решительно встречают друг друга и уже не отпускают.

Безысходность всегда победа
Это всегда медаль авансом
Я скурил своё лето, не смотря
на то что оно, было ослепительным
и частями прекрасным

Пепел лета, на лацканах моей души
Пахнет сеном и твоим уходом
Мне шепнул проектировщик
моей любви

- Раз уходит то вернётся скоро

(с)

ЕСТЬ ТАКАЯ ХРЕНЬ

ХОЧУ СВОЮ КВАРТИРУ. а то уж как-то заебало