я верю, нас отпустит

что мне взгляды-беседы-сплетни? но, когда он идет за мной, я стараюсь стать незаметней, прижимаюсь к стене спиной, тру ключицу ребром ладони и покусываю губу. подойдет и тихонько тронет: "ну, привет. как дела?" солгу в сто какой-то, что все в порядке (от которого впору выть). убежать бы, да без оглядки, и, наверное, чуть остыть. но - стою, упираясь тупо: вдруг, чем черт не играет, вот он сейчас наконец уступит, пожалеет меня, уйдет?

а снаружи - литая маска, кукла, девочка-не-боюсь. он смеется, и меркнут краски. и сценарий весь наизусть повторяю, чтоб не сфальшивить - он ведь опытный режиссер. преимущества попаршивей не придумаешь. фантазер редкий выдумал эти игры, да и тех, кому в них играть.… он еще ведь меня не выбрал, - есть ему, из кого выбирать. я внимаю ему сквозь грохот пульса, и улыбаюсь зло. пусть - сегодня не будет плохо, пусть - сегодня мне повезло.

до такси провожает, нервно теребит воротник пальто: "завтра в семь позвоню примерно" - усмехаясь красивым ртом…но растает как лед улыбка, чуть машина за поворот. чувствует: допустил ошибку, только где - никак не поймет. он - устройство без лишних функций, с яркой надписью "just for love", зной, в котором бы - задохнуться, не по лодке моей улов.

но, пока он стоит, нахмурясь, в отрезвляющей тишине, и гадает: "что ж не вернулась?" -
мой единственный шанс
при мне.

Соскребала с ладоней запахи одеял,
Говорила врачу: "Я пришла, ну давай, лечи,
Чтоб забыть обо всех, на кого он меня менял,
Чтоб не знать, у кого он оставил свои ключи".

Говорила: "Я просто здесь и я просто друг",
Подбирала ему невест под его кровать.
А он всё улыбался: "Такие, как ты, не врут".
Ты б не выдержал, если б знал, сколько можно врать.

Всё дарила подарки, журавликов, голубей,
Улыбалась его принцессам и всем другим.
Говорила: "Я буду ждать тебя, хоть убей".
Он смеялся и выдыхал этот чёртов дым.

Приготовлю на завтрак чай или пистолет,
Постараюсь не прикасаться к его ключам.
Я твержу себе уже пять одичалых лет:
Не привязываться ни к людям и ни к вещам.

вот прощаешься, целуешь тревожно щеку,
и всем видом орёшь на город - ну всё, не мой.
в десять слов вмещаешь несказанных триста хокку
вот входная дверь становится выходной

" гордым легче", тебя учили, но гордым - финиш.
наносное всегда поверхностней, чем нутро.
вот стоишь и знаешь страшное - не осилишь,
что победа будет точно не за добром.

вот идешь, как мим, завариваешь зелёный,
автоматом сахар, механикой кипяток…
кошка сдохла, а хвост облез и несёт палёным -
вот опять проснулся внутренний диалог

и прокручиваешь, как сбросишь входящий вызов,
а потом еще раз, первенство за тобой!
но во всех таких бредовых твоих эскизах
почему-то наблюдается некий сбой.

постановка скисла, герои ушли в гримёрку
брат невесты в стельку, а тёща ушла в астрал.
те, кто судьи - накатали тебе пятёрку,
но двенадцать баллов по-прежнему высший балл.

и сидишь с зачёткой, дура из подмосковья,
ловишь почву, уходящую из-под ног.

…..

вот ложишься, телефон кладешь в изголовье,
и, как гончая, охотишься на звонок.

птицами бьется в груди. наизлёт.
форточка хлопает так, что мороз по коже.
самое страшное – когда изнутри тебя рвёт,
а он отвечает:
перезвони мне позже.

слова произносимые - легки,
острее взгляды, горячее пламя,

когда становится касание руки
дороже денег, золота и камня.