я верю, нас отпустит

говорят, что любовь проходит. что на каждого есть свой клин…
нынче, знаете ли, не в моде, когда пьет человек один.
когда ходит в кино \ на пьесы с нелюбимыми без причин
(жизнь вращается с интересом у безликой его ночи)

жизнь вращается как-то мимо. что поделаешь? мир таков,
что без маски шута ли \ мима, не избавиться от оков.
только стоит ли сразу в омут? не бывает оправдан риск
(я стремилась тебя не помнить. но прошу каждый раз - «вернись».)

эта карма других поэтов – забываться в вертепе лжи.
я могла бы не знать об этом, но покуда летят ножи…
в мое сердце, ржавеют возле, и проходит ещё рубеж
(никогда не бывает поздно отказаться от всех надежд)

я стараюсь найти причины оставаться к мольбам немой.
эти мнимые величины повенчают не нас с тобой.
как ни бейся, ни пой, не плачь ты. ничего не вернуть уже.
только чайки, гордыня, мачты.
и СТИХИйное неглиже.

у тебя есть привычка скалиться и до боли тереть виски,
что ж ты маешься, словно пьяница, у моей гробовой доски?
если сверху на безымянные нам никто не надел колец,
значит, чувства - непостоянные. значит, я для тебя - мертвец.

что ж ты, милый, не успокоишься, не опустишь усталых рук?
вот не выдержишь, да и вскроешься от таких-то Христовых мук.
не излечится память временем, полетишь под откос в овраг
и навеки тяжелым бременем развернется твой белый флаг.

помню, славился безразличием, всё пытался рубить с плеча,
упивался своим величием в роли гнусного палача.
ты же сам прекратил мучения и закрылся на карантин.
лучше, видимо, нет лечения, чем мадера и никотин.

знаю, Бог над тобою сжалится, даст на счастье зеленый свет.
будет верная раскрасавица, будут книги и теплый плед,
будет все у тебя по графику, по стандарту и образцу,
и, согласно такому трафику, эта боль подойдет к концу.

будь уверен, воспоминания я по жизни с собой ношу
и под страхом непонимания об одном лишь тебя прошу:
ни посланий, ни писем памятных мне, пожалуйста, не пиши
и не трогай царапин пламенных утомленной моей души.

не спать в четыре. листать тетради, смеяться там, где хотелось выть,
где было много порезов, ссадин, где ты мечтала его забыть.
не лечит время - оно проходит. все забывается до тех пор,
пока под ухом мурлычет котик, пока заполнен цветами двор…
потом встречается кто-то новый, и там, где раньше была дыра,
готово вырваться на свободу простое, вечное слово "да".
и ты заполнена до предела, и слепо веришь в один конец -
уже мечтая, чтоб платье село, чтоб через месяц да под венец.

но он - не тот, кто тебе так нужен.
и снова - кофе,
стихи,
тетрадь..
вечерний кофе не греет души.

а тот, кого тебе нужно ждать,

не спит, надеясь, что все в порядке,
потом вдыхает молочный дым…
пока ты пьешь свой обычный сладкий
он знает точно -
ты будешь с ним.

я понимаю, что сон конечен, что глупо смыслы сгребать в горсти,
но почему-то дышать мне нечем без этих глупых "люблю", "прости",
без наших ссор, полуночных споров, без потребительского "бери"…
и будь хоть сто тем для разговоров, мне все же не с кем поговорить.

я не знаю, не знаю… наверное, ты сто раз дура,
наверное, так и надо – отсель досель…
память, как опухшие гланды, как температура,
берёт за горло и вдавливает в постель,
по волосам гладит, взъерошивает лихо чёлку,
присаживается рядышком на диван.
и я ведь знаю, что сейчас будет больно, а толку?
каждый раз попадаю в тот же капкан.
перебираю в пальцах годы, как ржавые цепи,
а внутри стучится – бежать! бежать!
память, как крематорий, где всё лишь зола и пепел.
но ты смотришь оттуда – и я не могу дышать.

вот такие нервы - у психов только, в голове - губительный кипяток,
и тебя потрясывает легонько, будто бы по телу пустили ток.
будто бы не жизнь у тебя, а битва - каждый вдох - осечка, движение - боль.
только правда, острая, словно бритва, разрезает детское сердце вдоль.

у тебя запястья настолько тонки, что спадает с рук золотой браслет.
ты усталый воин с душой ребенка, а тебе воевать еще много лет.
у тебя ж ни угла своего, ни дома, ни плеча, куда можно уткнуться лбом.
ежедневно Богом одним ведома. или Бог ежедневно тобой ведом?

ну за что ж тебе вот такое сердце - умирает тысячу раз за ночь,
разрезает звуки на сотни терций и вот-вот надежду прогонит прочь.
тебе губы сводит в больной истоме - ни сказать, ни вымолвить, ни шепнуть.
никогда никого не любила, кроме, тех, которых, увы, не смогла вернуть.

даже если вы из крови одной и стали,
и какие бы шрамы, рубцы и зазубрины не совпали,
и какую бы душу родную не видела в человеке -
никогда не желай быть счастливыми вместе навеки.

не ходи по росе опасной, утренней, ранней,
не проси ни о чем - вообще никаких желаний!
говорят же вам, люди, - в эти сферы не лезьте.
никогда не проси, чтоб остаться навеки вместе.

потому что потом,
когда все это будет уже ни о чем,
обернешься - увидишь тень за своим плечом.

потому что потом, когда будешь совсем одна,
вдруг поймешь, что вас двое, измученных полуночников.
потому что, когда болит у него переломанная спина,
это отдается у тебя в позвоночнике.