С гордоподнятым факом

здравствуй,

у меня сново болит
сердце и, кажется,
стоит сказать
врачам.
когда я пишу - у
меня начинают
трястись руки.
знаешь, наверное
во всём виноват
переизбыток тока,
проходящего
по плечам,
по позвонкам,
между лопатками.
а может быть
просто
скука.

знаешь, я давно
не пытаюсь бросать
курить,
у меня под столом
сново ночует
бутылка виски.
стерженёк во мне
превращается в
тонкую тонкую
нить,
а потолок кажется
слишком близким.

знаешь, последнее
время я засыпаю под
дозой морфина,
ты засыпаешь под
лёгкий пост-
рок.
из трясущихся рук
валятся планеты,
созвездия и
графины,
а любые слова
срываются с
языка и падают
в водосток.

слышишь, я сново сижу
на опиумных и без конца
глотаю таблетки,
так ведь легче
переживать головные
боли и рваные
облака.
я не привыкла
просить помочь мне
залатать дырки
в грудной клетке,
но сейчас я без
тебя никак.
слышишь,
совсем
никак

… И вроде закончилось все хорошо.
Титры. Цветы. Кулисы.
И только Чешир сквозь улыбку вздохнул:
- Увы, ты не та Алиса.

В детстве мне говорили, что нельзя решить все проблемы пьянством и наркотой.Сколько еще лжи придется мне опровергнуть экспериментально?

Иосиф Бродский

Я всегда твердил, что судьба – игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако – сильно.

Я считал, что лес – только часть полена.
Что зачем вся дева, если есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнёт на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Я писал, что в лампочке – ужас пола.
Что любовь, как акт, лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не дает побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.

Моя песня была лишена мотива,
но зато её хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладёт на плечи.
Я сижу в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли, и дням грядущим
я дарю их, как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.

1971

Это закон жанра, деточка, жизнь идет,
ружья на стенах выстреливают в пустоту.
Если у Кинга в романе появляется кот,
значит, пиздец коту.

Только Станиславский, деточка, только хардкор,
(лучше бы Шредингер или тысячи чертенят).
Если у Кинга в романе появляется кот,
значит, его как минимум расчленят.

Я тут сижу под столом, напеваю блюз
и не хочу совсем открывать глаза.
Все потому что я очень котов люблю,
все потому что их обижать нельзя.

Кинговский кот на задние лапы встает,
приподнимается. Спрыгивает со страниц.
Если вдруг ты - попавшийся Кингу кот,
то не вернись.

У меня был друг, он хотел обманывать время.
Он смеялся - дескать, что здесь уметь?
Это та же вода,
поддающаяся системе,
волны можно оседлывать - стоит только посметь.
Вот увидишь, я подчиню и смерть!

Он играл минутами, он через них скользил,
как под парусом по волнам, и хватало сил
замирать среди бушующих ярых лет,
и проскакивать рифы, и вылетать на солнце,
да, он клялся - ничего невозможного нет.

Он говорил: если нужно забыть - забуду,
просто выпущу из жизни эту минуту,
если нужно - какие-то дни обойду, обогну,
может быть, по воздуху или по дну.

А еще он клялся, что есть у него мечта,
мол, однажды даль будет ветрена и чиста,
и такие еще кудрявые облака,
и спокойно, и сине-розово, и тоска
будет дальше всех, вот, ты знаешь? - тот самый миг,
после которого в фильме вползают титры.

Говорил: вот тогда я пойму - настиг.
И остановлю падение капелек из клепсидры.

Я давно его не видел - говорили, что он нашел,
что сумел,
что по ткани времен разошелся шов,
проблестела молнии тонкая нить,
что он -
да -
что он смог его остановить.

Говорили, что он - дотянувшийся до мечты,
пример свершившейся сказки, пример перед всеми.

Только я его видел недавно. Глаза его золоты.
Безнадежно в них плещется
мертвое
стылое
время.

мечта в подьезде зажимала жгут,
до этого убив мораль с криком "я так не могу"

Сказка есть и она тут,
Сказку держит жгут, а сказка людей.

истина и ответы на все вопросы
высыпаны гладкоровной,
длинной дорогой
у меня перед носом

личный сорт героина оставьте на ложке гореть.
потому что любые наркотики – это неправда,
лучше, как у Земфиры – самый честный вкус сигарет,
я курю и курю их в режиме практически «авто».

я его не ревную. я знаю, что он с кем-то спит,
на столе у него приготовленный женщиной ужин.
голубая мечта – как в подкорку запрятанный спид,
часовая граната под белой салфеткой из кружев.

я его не хочу. ну, точнее, не думаю про
очепятки по Фрейду, совсем ни к чему эта спешка.
я бросаю монетку, что любит вставать на ребро.
и боюсь больше смерти, что выпадет
чертова решка.