Грусть

Ходила сегодня в оптику, проверял он мне зрение, выписывал рецепт на очки и тут вдруг "сколько полных лет?". Честно, у меня был ступор, когда слогами услышала свое "д-ва-д-ца-ть".
Ребят, мне 20 лет, это же кошмар. Когда я говорила "18", было не так ужасающе от этой цифры, а тут - объял такой страх, такое большое число, такая взрослость.

Обсуждали вчера с Мальчиком сны, рассказывала, что снятся мне люди, такие чертовски счастливые, красивенные, хохочущие, что я просыпаюсь потом среди ночи и часа два не могу понять был ли это сон, или на самом деле, расстраиваюсь и вновь засыпаю. А Мальчик говорил, что ему снятся приключения, секс, веселье.
Мне, кстати, ни разу в жизни секс не снился, вот честно. Но здесь не о том. А я опять сравнивала. Н. рассказывал мне свои сны, если снились, и они у Него всегда такие тяжелые, у Него там всегда войны, побоища, драки кровавые, при чем документальные, т.е. Он рассказывал мне их так, будто читал сводку новостей, Его там били, резали, убивали, чуть ли не до физических ощущений, до реальной боли в месте удара ножом; "ты мне снилась, ты была без лица, но это была ты, я знал точно".
Еще Мальчик создает впечатление балованого, богатого, скучающего юнца, что абсолютно мне не нравится, от чего я кривлю губу и нетерпеливо вздыхаю.

Я лежала вчера часа в три ночи, прижимала налитую свинцом голову к подушке и задумалась.
Помните, что сгубило Фауста? "Остановись, мгновенье, ты прекрасно! "
Так вот, может, это и есть корень и центр проблемы? Потому что я же ловлю каждый кусок счастья, и не просто ловлю, а документально запоминаю, если бы могла, так вырезала бы этот кусок прямо из жизни, складывала и прятала в карман/конверт/мешок/сундук. Вот до такой степени изголяюсь.
Еду куда-то, щурюсь солнцу, читаю входящее смс, улыбаюсь ему и думаю - вот, вот в этот момент во мне дикое количество радости и Любви, остаться бы в этом моменте.
Точно так же я желала, когда Н. лежал у меня на коленках, поднимал на меня прозрачные очи свои, путал и зарывался рукой в волосы, а я молча не отводила глаз, пока внутри у меня разливалось парное молоко, вот так сидела, обнимала Его левой рукой, гладила, и думала - пускай те часы, что напротив, электронные, с красными цифрами, умрут, остановятся, взорвутся, чтобы Он так и лежал на моих ногах, а я смотрела, улыбалась и гладила по золотым волосам - "Остановись, мгновенье, ты прекрасно! "
И так каждый раз, со всем происходящим, что делает меня переполненно счастливой, от чего улыбаешься и по нутру у тебя течет не кровь, а лава, горячая, жгучая, что вот-вот и искрами из глаз сыпанет.

Видимо, я Фауст, и я каждый раз совершаю одну и ту же ошибку, говоря знаменательные слова о мгновенье.

Просто я съедаю банку варенья за три дня и бабушка начинает что-то подозревать.

Эмили вернулась живой с любви, теперь
Мы по пятницам с нею пьём.
Она лжёт, что стоило столько вытерпеть,
Чтоб такой ощущать подъём.
Вся набита плачем сухим, как вытертый
Чемодан - неродным тряпьём.

Эмили вернулась в своё убежище,
В нарочитый больной уют.
На работе, где унижали - где ж ещё -
Снова ценят и признают.
Ей всё снится, как их насильно, режуще
Разлучают.
Пусть лучше бьют.

Эмили прямая, как будто выбили
Позвонки - и ввернули ось.
Эмили считает долги и прибыли
И вовсю повышает спрос.
Так бывает, когда сообщат о гибели,
Но никак не доставят слёз.

Вспомнила, как в июле, в 6 утра шла пешком, ночью был дождь, и утром сыро, прохладно, грязь, а я в шлепанцах и шортах, и все ноги сзади в черных брызгах, что злило неимоверно, а потом ждала маршрутку, усадили меня рядышком с водителем, между ним и незнакомой женщиной, сумку под ноги бросила, включила в наушниках Лану и откинулась на сиденье; на каждом посту снимать один наушник; впереди такая панорама, такая красота, а у меня такие чудеса играют; дождалась 8 утра, ну все - думаю, - у Н. взвешивание часов в 11, ехать около часа туда, значит должен уже вставать скоро, не удержалась, написала "Доброе утро", ровно через 10 минут получила: "Доброе утро. Я только глазки открыл) ", разулыбалась, телефон крутила и так и эдак, чтоб моих смс не было видно, потому то водитель косится, женщина рядом, а у меня тут такое Счастье; спрашивал что делаю и куда еду, отключила все; дождь как хлынет, стеной, впереди прорва, обрывы, поля, дорога сгибается в такие жгуты, что не передать, а мне томный женский голос поет, и я гляжу восторженно, широко, чуть ли не ртом ловлю этот кусок Счастья, если бы могла этот момент заснять, была бы одна из любимых фотографий.
Приехала, с горем пополам, высадили, сумку вынесли, помахали ручкой, дошла в пансионат к бабуле, они там изнывают все, потому что погода дрянь, на море не сходишь, сиди себе да скучай; налили кофе с коньяком, сестра вокруг бегает, лепечет, пишу Н., что доехала, все нормально, переживаю страшно; как рассчитываю время по часам - так, бой должен быть где-то в 2, или 3 часа, длится минут 10, взвешивание прошло, сейчас 12 дня; как пишет мне за 15 минут до боя, чтобы не переживала; как пью кофе с градусом и мечусь по комнатам; как приходит смс "выиграл", падаю на кровать, сажусь по-турецки, успокаиваюсь, и тут же "смотри какой глаз" и фотография, где уставшее, мокрое от пота лицо, с влажными волосами, чуть-чуть улыбчивое, и с огромным таким синим, вспухшим правым глазом; думала умру, расплакалась.
И до вечера уже спокойная, прошлась к морю, разговаривала с Н. по телефону, ветер там такой, что собственного голоса не слышно, а Он шутит что-то, сестра хвостиком бежит, вернулась и до ночи уже читала "Унесенных ветром"; и как Он просит фотографию, потому что хочет меня видеть, а у меня нет, и сделать не могу здесь, под одеялом уже сижу, холодина страшная, "сфотографируй под одеялом тогда", делаю фото укутанных ног и книги

и не отправляю, потому что глупо.
Допиваю бабулин коньяк и сплю долго, укутавшись, улыбаясь.

Хороший все же был день.

У меня есть блокнот, такая себе "шкатулочка", в котором вклеены все билеты, отрывки, клочки моментов, которые делали меня безумно счастливой, в нем переписаны отрывки фраз, слова, стих, который мне писал С., вложены письма и вырезки всего того памятного, на что смотришь и не можешь не улыбаться, потому что такое было. Там вот билет на концерт Земфиры, список песен, которые она пела, и билет на "Лолиту", и на "Похороните меня за плинтусом", и много чего еще. Все это я бережно складываю, чтобы потом вклеить или вложить в этот блокнот. И переписываю туда чувства, испытываемые в те моменты.
Это очень дорогая для меня вещь. Я никому его не показываю, и заполняю очень медленно и весомо.
Так вот, сегодня 24 октября уже, и я только сейчас готова вписать туда текст про Киев, и то стихотворное описание Н. Очень долго тянула, потому что не была готова совершенно, потому что боялась - вдруг начну рыться в воспоминаниях и перестану дышать.
Оказывается в него уже вклеен обратный билет (билеты "туда" не сохранились, т.к. держал их у себя брат, а это же как обычно с мужчинами, ничего они не хранят), чек на тонну конфет из магазина Рошен и даже последний автобусный билетик, нашедшийся в кармане джинс, а еще три жетона на метро (я не знаю почему так много, честно), 1 копейка (ими еще кто-то пользуется?) и сигарета.

Я очень сейчас улыбаюсь и очень плачу.
Такой вот День Поминовения Всех Святых.

Еще я снова надела любимое кольцо; не могла носить его, потому что слишком долго оно со мной было, слишком много в нем накопилось. Вернула. Может поможет?

Н. (70 кг) и Ш. (70 кг). Оба изначально были заявлены в 67, но соперников не было и их кинули на весовую категорию выше. Н. и Ш. оказались в одной сетке в которой было ещё 2 представителя других команд. Оба наши бойца выиграли свои поединки и вышли в финал друг на друга. По политике клуба наши спортсмены не боксируют друг с другом, но чтобы поддержать шоу парни вышли и показали хороший бой. Отработали технично но аккуратно, по итогам 3-х ранудов победу отадили Ш.

Не то, чтобы я специально искала, но как обычно же, хоть глаз выколи.

Маленький мальчик, углом резцы, крахмальные рукава.
Водит девочек под уздцы, раз приобняв едва.
Сколько звезд ни катай в горсти – рожа твоя крива.
Мальчик серии не-расти-после-меня-трава.

Маленький мальчик, танталовы муки, хочется и нельзя.
Пешка, которая тянет руки к блюду с башкой ферзя.
Приставучий мотив, орнамент внутренних алтарей.
Снится будто нарочно нанят, манит из-за дверей.

Маленький мальчик, каленый шип, битые тормоза.
Взрыв химический, с ног не сшиб, но повредил глаза.
Крепко легкие пообжег, но не задел лица.
Терпкий пепел, дрянной божок, мышечная гнильца.

Мальчик – медленное теченье, пальцы узкие, бровь дугой.
Мир, что крошится как печенье, осыпается под ногой.
Южный, в венах вино и Терек, гонор, говор как белый стих.
Важный; только вот без истерик, забывали и не таких.

Маленький мальчик, бухло и прозак, знай, закусывай удила.
Вот бы всыпать хороших розог за такие его дела.
Что ему до моих угрозок, до кровавых моих стишат,
Принцы, если ты отморозок, успокаивать не спешат.

Маленький мальчик, могли бы спеться, эх, такая пошла бы жисть.
Было пресно, прислали специй, вот поди теперь отдышись.
Для тебя все давно не ново, а для прочих неуловим
Тот щелчок: не хотел дурного, а пришелся под сход лавин.

Маленький мальчик, жестокий квиддич, сдохнем раньше, чем отдохнем.
Бедный Гарри, теперь ты видишь, что такое играть с огнем.
Как уходит в смолу и сало тугоплавкий и злой металл.
Нет, я этого не писала.
Нет, ты этого не читал.

25-29 апреля 2007 года.

Хочу за пазуху, чтобы мне было тепло там и спокойно, чтобы никаких тревог совсем, ничего не волновало, чтобы только гладили по волосам и целовали в макушку.

Был.

"Отцы и дети"

Мальчик сошел с ума. Меня вчера трусило так, что передать не могу. И хорошо, что я лежала уже под двумя своими одеялками, прижимая головушку к подушке, потому что увидела это, затряслась вся, как ледяной водой окатило, замерзла, слезы ручьями, руки ходуном. Успокоиться не могла еще часа полтора, так меня било и сжимало, внутри сдавливало так, что думала умру.

А потом прочитала Катино, и с новой силой начала на себя фундамент наваливать. Я бы никогда такое не произнесла, потому что ранит похлеще копий. Но каждое слово - прямое попадание.