Жить бы тише

На днях с меня дважды выкачивали кровь. После второго пришлось провести пол часа на лавочке, уткнувшись пустым взглядом в пустую стену. Был вечер, за окном темно, а невыносимая белая лампочка, казалась еще ярче. Закрывать глаза уже не хотелось, было и без того слишком тихо и одиноко. Стена персикового оттенка, должна успокаивать, а нет она пробуждала аппетит и в следствии этого тошноту. По мимо проснувшегося желания лета и персиков, она возбуждала голову, мысли начинали хаотично выплясывать польку ну или чачача. Все это подпитывалось витавшим в воздухе одиночеством, вкусом горького шоколада во рту и затуманенностью головы. Я не помню уже сколько всего возникало, помню, что слегка прослезилась, помню мне снова дали таблетку и отправили домой. Всю ночь я не спала, мне было жутко больно, по мимо живота болело где то внутри, совершенно не определенно где, просто болело. Два часа проведенные на кухне за отвратным травяным чаем и тетрадью с ручкой выдали это:

«Я устала быть человеком. Чувствовать весь этот хлам, родившийся вместе со мной, родившийся во мне. Я бы хотела не уметь скучать, не уметь ждать, не уметь жить. Эта персиковая стена стоит перед глазами, а за ней весь мир, от которого меня тошнит. Но больше всего от людей. От прошлого. Порой даже от будущего, но это пугает. Я так держусь за людей, надеюсь, что они будут рядом, поддержат, помогут, простят. Я держусь за них, а они в моей жизни больше как тени, мимолетные и неуловимые. Тени прошлого. А я, видимо, мазахистка, я так крепко и яро держусь за него, за это чертово прошлое, что ночами оно не дает мне спать. Я пытаюсь ухватится за эти тени, и как только на миг схвачусь за них, они тут же тают, сбегают от меня сквозь пальцы. А я опять и опять за ними в бег. Я о них раздираю руки в кровь, ломаю кости, обжигаю кожу, но все равно держусь. Казалось бы зачем? Не знаю. Я так от них и от этого всего устала, что порой мне кажется, я обезумела уже. Хочу просто однажды проснутся и понять - прошлое в прошлом. »

После этого сообщения мне жутко захотелось тебя обнять. Крепко, искренне, подарить тебе немного моего тепла, ведь ты так часто стала мне его дарить.

Мне бы хотелось тебе это пообещать, но не за чем врать. Я слишком часто буду пропадать, это видимо хобби у меня такое.

Я не жалею об этих часах в больнице, все лучше чем дома с матерью Можно сказать, я просто напросто сбегала к ним. За эту неделю мать лишь усугубила мою к ней ненависть. Как же мне самой противно это говорить, ведь как такое может быть, как ребенок может ненавидеть мать? Но ведь я ненавижу. Я уважаю ее за подаренную мне жизнь, но в тоже время, она сотни раз побуждала во мне мысль, что лучше бы меня не было. В среднем в день она говорит: 4 раза «сама виновата», 11 раз « за что мне такая дочь», 6 раз «ты меня в гроб хочешь загнать», 6 раз «чем ты думаешь», 7 раз «знала бы, не заводила бы».А вот моя любимая, сказала она ее лишь раз, и мне не было больно или обидно, эта фраза до сих пор заставляет меня смеяться «чем грешишь, то и болит», браво, что уж там. Видимо, прошли времена, когда было актуально винить меня, за ее болезнь - сейчас в моде винить за мою болезнь. Глупо я надеялась, что что-то может изменится, все думала, она поддержит, поймет, в конце то концов обнимет, нет, ничего такого нет, и видимо, быть уже не может.

Depeche Mode

Ночевать в больнице мне так и не пришлось. С каким же облегчением я вздохнула. Наверное, шкала моего безумия, в белых стенах била бы все рекорды. Хотя стереотипы это все, что стены в больницах белые, за эту неделю я побывала во стольких больницах, что и пересчитать сложно, а стены там самых разных оттенков, вот только до тошноты пастельные, после такого и в кровать ложится нет желания. И никогда бы я не подумала, что можно проводить так много времени в этих пропитанных одиночеством коридорах. За эту неделю, несомненно, я больше была в очередях клиник, чем дома. От музыки уже тошнит, сама не могу поверить, что говорю это, но мой плейлист на телефоне не обновлялся уже месяца 3. Некоторые песни навеивают прошлое, а я сейчас отчаянно пытаюсь от него убежать. Читала я так же не очень много, и так в диких суматохах, с неадекватными мамочками голова готова была взорваться, мне было не до книг. Хоть немного спасалась закрывая глаза, вслушиваясь в разговоры, как когда то в детстве, подслушивая и фантазируя о жизни других.

А я уже привыкла, по сути всю мою жизнь можно назвать «жизнь, без названия». Все скудно, уныло, паршиво и чертовски невезуче. В прошлый вторник, в нашей квартире была какая то слишком обостренная атмосфера, казалось вот-вот кто то взорвется. Это мог быть муж, который примчался так быстро, как мог, он смотрел на меня и улыбался, явно стараясь скрыть страх и боль, увы его глаза слишком четко открывали мне его чувства. Я уже привыкла читать их у него в глазах. С этими бездонными карими глазами, для меня он как на ладони. Это мог быть брат, пока мы ждали скорую, в течении почти 40 минут сидел напротив меня, тяжело дышал и, мне порой казалось, пытался просверлить меня взглядом. Хотя иногда взгляд его был направлен в никуда, просто сквозь все это. В этот момент его лицо становилось почти безжизненным, глаза тускнели, а кожа изнеможенная от усталости становилась бледно серой. И как я не пыталась как то обезвредить эту бомбу замедленного действия, все без толку. После этого я решила расслабится. И глупо наверное выглядело это все, но в столь неподходящий момент, на моей лице появилась улыбка, а дальше еще хуже – я засмеялась. Смеялась я до слез, так как давно уже не было. Брат и муж смотрели на меня недоумевая, а я заливалась. Быть может истерика? Да нет, я просто представляла себе, как по вечерним дорогам Киева, я буду нестись с мигалками, в скорой помощи, и все почти так же как в американских фильмах. С детства я об этом мечтала, и каждый раз, когда мне вызывали скорую, таила в себе восторг ожидания. Дикость какая то. Звонок в дверь сразу всех взбудоражил, я сидела на кровати, а по комнате глупо, а пожалуй даже смешно, метались мои сопроводители. Наконец врачиха, девушка лет 27 начала делать со мной все тоже самое, что и хирург в поликлинике, ее тот же взгляд, все тоже самое, дежавю какое то. Потом долгий разговор, она все кидалась какими то умными терминами, видимо, что бы показать свои познания, плохо у нее получалось, раз за 5 минут она успела 11 раз сказать «ампендицыт». Как оказалось далее, совсем дело было не в «ампедицыте». Она с таким умным видом это говорила, что мне все больше и больше хотелось расхохотаться, но это было бы как то не прилично, и я со всех сил сдеривалась. Брат решил позвонить матери, и как я не пыталась отговорить его, выдумывая правдоподобные аргументы, опять таки без полезно. И тут начался цирк, мать кричала, дошло чуть не до слез, а в результате на следующее утро я проснулась уже от ее звонка в дверь. Мать пригрозила скорой, чтоб не смели меня трогать, брат подписал какую то бумажку, мне что то укололи и я проспала 16 часов. А следом была адская неделя.

Не депрессия, не апатия, а просто усталость и спать хочу

В больнице меня больше всего пугает не холодные стены, не странный запах и даже не жуткая атмосфера, некое чувство смерти рядом. Сейчас меня пугает в больнице одиночество, как будто я замерзну ночью во сне. И вообще как там спать? Скорее всего спать не буду, буду просто смотреть в потолок ну или прятаться под одеялом, считая секунды до утра.

Gary Jules – Mad World

Когда я вернулась домой, мужа дома не было – он на собеседование поехал. И мне так противно сделалось, так захотелось в его объятья, в его руки. Ведь они лучшее лекарство, которое у меня есть, в них я укрываюсь от всего плохого, от этого чертового мира спасают только они. А его не было. Да еще и утром мы с ним жутко поскандалили, разошлись хлопая дверью. Потом тот момент с машиной, потом врачи и вот понимание, что ничего сейчас мне больше не нужно кроме него. Когда я ему позвонила, он был на другом берегу, в самом далеком углу Киева. Я говорила серьезно, местами подшучивала и так тщательно как только могла скрывала хрипоту в голосе и желание плакать. Но это не помогло. Я услышала как он тяжело глотнул, услышала как ломался его голос, и чувствовала как он пытается это скрыть. Он без конца повторял, «ты же слышала, что он сказал, ничего срашного, ты же знаешь эти врачи ничего не знают, ты только не бойся я уже иду домой и все будет хорошо. только не бойся я скоро буду дома.» Опять наврал, дома он будет только часа через полтора, но это не страшно главное, что будет. А тогда пускай хоть на миг, но этот день не будет столь паршивым.

Пора звонить брату, у него сейчас очень неспокойный момент в жизни, порой кажется, что и его жизнь на всех порах катится коту под хвост, а тут еще я. Боюсь представить, что будет у него в голове и в душе.

Сейчас я больше переживаю не за вещи, которые я просто закидываю в сумку. Я переживаю за музыку, которой мне жутко будет не хватать, ведь вся же она осталась в вконтакте. Это просто наказание.

Вы хоть раз чувствовали все поглощающее чувство страха с утра. Да нет, скорее всего, не страха, а предопределенности, которая явно вам не по духу. Некой тревоги. Когда как только открываешь глаза, а что то скверное грызет внутри, что то должно случится. И ты всячески пытаешься отвлечь себя, слушая музыку, улыбаясь хоть и наиграно для окружающий, но в первую очередь для себя. Попытка успокоится? Попытка заглушить это чувство? Но все они не увенчаются победой.
С самого утра день не мой. Не заладился да и все – слезы, истерики, жгучее ожидание чего то. На самом деле, день должен был быть обычным, я должна была сходить к врачу, меня бы выписали, дома бы я принимала подруг в честь моего выздоровления, все плохое бы забылось на несколько часов, смеха и сплетен. Но у моей судьбы все как всегда не так.
Сегодня меня в шестой раз чуть не сбила машина. Вы чувствовали когда то страх именно от резкого звука, визга можно сказать, тормозных колодок, кто то из толпы, стоящей на остановке прикрикнул, а кода я повернулась лицом к машине, то увидела испуганный взгляд водителя. Честно, именно в этот момент ничего не чувствуешь, нет славнозвестных картинок жизни перед глазами, нет страха, нет желания бежать – ступор да и все. Может это только у меня, я уже привыкла, шесть раз это не просто так. Хотя когда делаешь первый шаг в обратную сторону от машины, вот тогда все как огромной волной захлестывает, едва слезы удается сдержать. Когда то мне даже казалось, что умру я именно под колесами какой то ржавой консервной банки. Детская фантазия? Быть может, но все же странная фантазия.
Потом врач, и с ними у меня тоже все как всегда. Я прошла полуторанедельный курс лечения – меня выписали, но перед этим рассказали как девочку передо мной забрали с болями в животе – думали аппендицит, оказались кисты. Наговорили кучу всего, надавали анализов и направили по врачам. Ну а я же пошла. Опять хирург. Я думала после полуторанедельных попиваний чая вместо еды, да вместо всего, я наконец увижу другой его взгляд. Хирург у нас хороший, пожилой и серьезный. И взгляд его серьезный, глаза серые и как будто рентген пронизывают тебя с головы до ног. Взгляд его меняется только когда он выписывает совсем маленьких детей, ну или тех, с кем он успел сроднится, кто успел ему понравится. Меня всегда это удивляло. Ему как будто легчает. Я так надеялась увидеть этот взгяд, ну или хотя бы хоть немного теплее, что бы глаза его стали светлее, ну или изменились, хоть немного. И они изменились, что то непонятное, он не смотрел мне в глаза, только в карточку. Все рассказывал, «что ничего страшного в этом нет, ты главное не бойся, просто позвони родным, дома собери вещи и вызовите скорую, вот дашь эту справку и тебя отвезут в больницу, а там просто посмотрят, что и как». А как же мне надоела эта фраза «я уверен ничего страшного нет, просто лучше не усугублять». Я должна была проходить врачей в пятницу, всего два дня, неужели, что то может столько сильно усугубится всего за два дня? Он не смотрел на меня, лишь в карточку потом протянул мне ее и провел меня к двери, а на прощание снова та же фраза.
Черт возьми, сегодня явно не мой день. Жаль, что от этого дня нельзя скрыться куда то, а осознаешь всю его сложность, только собирая вещи, туда куда сам не знаешь.

Ben Cocks – So Cold

Я был оставлен в покое, что бы кричать

____________________________________________________________

И напоследок, я могла бы говорить, что мне полегчало, что после недельного молчания меня прорвало на слова, а теперь мне как бы легче. Но в этом же нет смысла. Абсолютно нет. Врать себе, да и вам тоже. А песня кстати до невероятности прекрасная

Ах да чем я еще занималась этой ночью. Избавлялась от прошлого, в буквальном смысле. Вместо того, что бы писать во вьюи я села читать. Забралась слишком глубоко, в самое начало и просто читала. Столько всего нашлось, быть может, о чем я уже забыла, ну а некоторые моменты не так просто выбросить из памяти. Но вчера я сделала первый шаг. К чертям 15 страниц по 25 записей. Прочь из головы, из сердца, прочь. Там и так слишком тесно.
Может это поможет, может это будет хоть мелким шагом для меня. У меня почти как у Армстронга «Маленький шаг для вас, но огромный шаг для меня»

"воспоминания — вот из-за чего мы стареем. секрет вечной юности — в умении забывать."

Эрих Мария Ремарк

Вчера всю оставшеюся дорогу домой, я думала, как бы все описать, выразить, что да как. И вчера мне казалось, получалось достаточно не плохо. Но прошла ночь, прошло пол дня. И теперь я не знаю, что мне сказать. Вернее знаю, но все это я сказала уже вчера. Встретить интересного человека, чистого, по истине чистого душей. Бардовая фенечка, все еще висит на моей руке, а тебе я уже подыскала. Долго выбирала, какую то особенную, что бы не несла тебе лишнего груза, что бы она не переживала со мной чего то неприятного. Вроде бы подобрала у нее есть своя история, я расскажу ее тебе при следующей встрече. Когда мы будем сидеть на второй этаже, под той странной картиной, за тем идеальным столиком. Ты мне понравилась, я хочу с тобой общаться, почти Лера