Быдло-бестселлер

Ее идиотская манера молча вскидывать свои глазищи на собеседника, вместо ответа на вопрос, вывела бы из себя даже святого. Не то что меня. И вместо "прости меня", вышло совсем не то, что я планировал сказать.

Весь день крутится в голове вопрос «Почему у всех людей есть человек, который ему ближе, чем он сам?» вопрос вечный как Герценский «Кто виноват?» и Чернышевский « Что делать?» иногда это очень больно, иметь такого человека, перед которым ты открываешь то, что не открываешь даже перед собой. Он знает то, что ты тщательно прячешь глубоко в душе, маскируя аляповой краской и псевдоулыбкой. У меня она есть. И наверное, как бы не было стыдно, плохо, больно или нелепо, она будет знать обо мне чуть больше, чем я сам.

Словесные пикировки перешли бы в долго молчание и игру « убей меня взглядом», но мы были не вместе, и дело ограничилось лишь сухими контрастными фразами, типа «мне так тебя ….» и что-то вроде этого. Мы никогда не смогли бы быть вместе. Никогда и не при каких раскладах. Все дело не в моем нежелании, а просто не смогли бы. Почему? Два волка запертых в одной клетке никогда не смогли бы быть вместе. Кто-то один перегрыз второму горло, утопился бы в крови собрата, но выжил. В одиночку. Кажется, она даже была согласна с моей теорией. И даже сделала предположение, кто бы захлебнулся кровью, но выжил. Два сильных не могут быть вместе, никогда. Жить в вечной борьбе друг с другом – сплошной мазохизм.

Она сама написала и спланировала свою смерть. И выбрала идеального убийцу – меня. Нет, речь идет не о физической расправе, но в тот момент, услышав в ее голосе насмешку, мне хотелось сжать пальцы на ее тонкой шее и сжимать до тех пор, пока эта самая ухмылка не сползет с ее губ. Все столь четко спланировано, что невольно чувствую себя человеком, который подставив одну щеку, по инерции подставляет вторую. Остается лишь ломать четко отрепетированный спектакль. Всегда и все будет по моим правилам. Закон жанра. Зло и добро не воюют, они существуют в едином организме. Игра началась. Счет 0-0.

Она танцевала. Я первый раз видел, как она танцует. Я первый раз видел не разбитую мною личность, а женщину сильную, с характером. Мне никогда не нравилось, как девушки танцуют. Как бы красиво это не выглядело, это было пусто. А сегодня мне подали пример того, как это, танцевать с душой. Она не видела меня, пока я не окликнул. Да и будь моя воля, я бы не тревожил, смотря, как она затмевает вокруг все и вся, расплескивая вокруг себя жизнь, чувства, страсть, даже может местами похоть. Но это не было вульгарно, это было так… красиво? Чувственно? И это танго, и ее черные смоляные волосы, и хрупкое телосложение, все было создано для этого танца. Для этой женщины. И даже не сразу заметил того, кто в принципе должен вести в паре, но она настолько была жива и отдавалась музыке и ритму, что о его существовании, наверное, забыла даже она сама. И в тот момент я жалел только о двух вещах. О том, что нельзя продлить этот миг, и о том, что не могу запечатлеть это на бумаге, в карандашном наброске. Она не красавица, нет. Но есть в ней что-то такое, что заставляет забывать об этом. Смотря на нее, думал: как, наверное, тяжело такой сильной и независимой женщине просить помощи. И у кого? У человека, который когда-то и сделал ее ничем. Сломав и подрезав ниточки ее свободы и независимости. Наверное, это очень сложно. Сложно как физически, так и морально. Взять, забыть, набрать номер. Хм, но мне не дано понять. К сожалению. Но всему рано или поздно приходит конец. Меня заметили. Заметили как мальчика, который подглядывает за девушками постарше, умирая от гормонов. Только вот во мне бурлили не гормоны, а острое чувство жалости и желания запечатлеть этот самый миг в своей памяти. Она не удивилась, не смутилась и не покраснела, как бывало ранее. Она просто вздернула бровь как раньше и даже не улыбнулась. Я раньше думал, что ничто не способно согреть меня изнутри. Я ошибался.

Это большой пинок. Нет, не в жизнь и не в счастье, как обычно принято считать. Это был большой пинок в прошлое, такой большой и ощутимый, что услышав случайно болезненно знакомые звуки оттуда, ощущаешь физический дискомфорт на том месте, где когда-то была душа. Тоска и одиночество разбиваются о расшатанный купол спокойствия, делая вид изнутри мертвенным и спокойным.

Мы слишком часто путаем то что чувствуем. Создаем иллюзии совершества, а затем ударяемся о них, как чайки о скалы. Но людей ничему не научишь. Строить песочные замки это то, что умеет каждый. Профессионально. Как и рушить их.

Первым делом твой конец. Затем мой. Крах личностей не избежен, как Армагедон, когда мир окажется в полной жопе. Тогда все и кончится так же, как и началось когда-то. Полными крушением единой цивилизации, под названием "Мы".

Не забудь меня. Не пиши обо мне в своих толстых тетрадях в клетку. Не рисуй мое лицо, не произноси шепотом мое имя. Оно навсегда закрыто для тебя. Не разговаривай обо мне с бывшими общими друзьями и знакомыми. Не целуй никого, думая обо мне. Не думай. Живи так, словно нас не было. Не ненавидеть, но и не люби меня. А увидев в толпе, лишь кивни и растворись, но не подходи, не трогай залитую йодом рану. Говорили – пройдет. Я же знаю, прошлое не проходит. Не забывай и не помни. У твоего счастья пустые глазницы, и выжженное болью лицо. Не живи. Не люби. Не надейся на спасение.

Я давно не ищу ни с кем встреч. Не ищу новых знакомств, они находят меня сами. Иногда задумываюсь: чем ко мне притягиваются столь эксцентричные люди? «Люди-слишком.» Это такие люди, которые все делают слишком. Любят слишком, ненавидят с избытком, выражают свою боль тоже излишне. Говорят, что рядом с человеком те люди, которые обладают теми же чертами характера, что и он сам. Анализировал, подгонял, но общего не нашел. Значит гипотеза опровергнута. Люди, находящиеся рядом, похожи со мной, как балерина со слоном. Тогда что объединяет меня и людей, окружающих мою скромную персону? Мне скучно с ними, несерьезно и неумно. Но с остальными еще хуже. Сам себя не понимаю.

Я смотрю на этих людей, которые размазывая сопли по лицу, клянутся в вечной любви. А я молчу и думаю про себя «а как насчет почки, дорогой (-ая) ?». Ведь ни одна сука не даст, будет отступать, бормотать что-то о плохой генетике, но, увы, почки у нее не найдется. Порой хочется взять свою записную книжку, обзвонить «друзей» и начать просить сесть за меня в тюрьму. И из 20 клянущихся, все 20 окажутся смертельно заняты. И именно в этот день. Хочу, чтобы у людей были таблички на лбу «привет, я лгу, не верь мне». Мечты.

Не трогайте чужую боль. Вы можете облапать все то, что считается жизнью, чувствами эмоциями, но никогда не трогайте боль. Это самый болезненный нерв. Если вам ее не показывают, значит не хотят посвещать вас. Лучше остановиться. Пока рана не стала кровоточить еще больше от ваших "Объясни, в конце концов, что случилось". Не ковыряйтесь там, где вам нельзя. Никогда.

У нас две проблемы. Его проблема в том, что он видит во мне то, чего никогда не будет. Может и было когда, но увы. Моя проблема в том, что я все еще пытаюсь ему верить.