octophant

Тренера мы называем Дрищом. Кстати, в словаре у слова «дрищ» два значения: худой, физически неразвитый человек и понос (пример в словаре довольно смешной – дрищ пробрал). Уже никто не помнит, почему мы называем его Дрищом.

Ему где-то под шестьдесят, хотя возможно он просто плохо выглядит. Наверное, жизнь у него была не такой уж и сладкой. Про него в наших кругах, среди шпаны, эдаких провинциальных российских нигеров из неблагополучных районов не самого благополучного города, ходили настоящие баскетбольные легенды. Мы с Ефимом, мой дружбан по команде, часто после тренировок мусолим эти самые легенды, и они чуть ли не каждый день приобретают новый, еще более пестрый окрас, нежели раньше. Слухи, небылицы, россказни придурков из безалаберных школ подпитывают легендарную личность Михал Иваныча, именно таково его официальное тренерское имя.

Ясно, что Дрищ пьет, но я понятия не имею, что это значит, мне ведь всего 12 лет (хотя черт знает, может я просто не понимаю, а остальные понимают), но все равно пацаны часто говорят, типа Дрищ опять бухой пришел на тренировку. И все над этим ржут, да и я тоже.

Сейчас осенние каникулы, мне 12 и мы едем с баскетбольными гастролями в славный городок Самара, беспокойна-я-я, успокой ты меня или как там в этой известной песне? Собственно, про Самару я знаю только вот эти слова из дурацкой песенки и больше ничего.

Мы поселились в какой-то дешевой гостинице на окраине города, рядом какой-то традиционного уклада китайский рынок и пельменная, в которой Дрищ кормит нас пельменями. Пельмени – самый ходовой продукт для нашего баскетбольного брата. Дело в том, что какие-то особые мясные блюда тренеры готовить не умеют, дети – тем более, да и какой дурак в присутствии других 12-летних парней возьмет на себя инициативу готовки обеда или ужина? Только тот, кто хочет прослыть кухаркой и прихвостнем тренеров – перспектива малоприятная. Тем не менее, мясо молодым баскетболистам необходимо, необходимо и нечто горячее, например, какой-нибудь качественный борщ. Но поскольку ни мяса, ни борща нет – вполне сносным выходом считаются пельмени – и мясо, пусть соевое, но все-таки мясо, и супец, то есть пельменная подливка – тоже. Грех жаловаться.

Позже мама скажет мне, что Михал Иваныч подсыпал нам в еду какие-то специальные пищевые добавки, чтобы мы лучше росли и быстрее бегали. Сначала я относился к таким заявлениям скептически, но потом, подумав и взвесив все аргументы, особенно тот, что в нашей команде не было ни одного парня с нормальным для своего возраста ростом (средний рост был на уровне180 см– а нам было по 12 лет), а если и были один или двое таких, то из тех, что редко ходили на тренировки и никогда не ездили на соревнования. Был еще второй весомый аргумент – когда я ушел из баскетбола – совсем перестал расти. Не подумайте, что моя мама одобряла то, что какой-то непонятный мужик непонятно что добавляет в пищу ее ребенка – просто наверняка никто этого не знал, и до определенного момента (наверное, пока мне не исполнилось лет 18) в воздухе витало ощущение, что это всего лишь дурацкая шутка. На самом деле вряд ли кто-то когда-то узнает, совершал ли Дрищ противозаконные действия или не совершал. Да и неважно это.

Парень уже давно не выходил из кабинета, страх усиливался ежесекундно, мне бы хотелось, чтобы тот молодой человек никогда бы не выходил из той комнаты, а та дверь бы больше никогда не открылась. И вдруг меня осенило:

«А может уже все прошло само собой? Может быть, он исчез? Ведь я еще не проверял его сегодня!»

Я кинулся в туалет. Закрывшись в кабинке и зачем-то оглядевшись по сторонам, стал расстегивать брюки. Нет, он все еще там, а значит дороги назад нет.

Я поспешил вернуться на свою лавку. Как только я опустился на жесткое сиденье, дверь распахнулась, и оттуда вышел человек. Он был совсем не похож на тот комочек страха, который сидел напротив меня, это был гордый, счастливый, довольный собой и жизнью человек. Заметив меня, он кивнул и поднял правую руку, сжатую в кулак.

- No pasaran! – сказал он с улыбкой и удалился. Теперь была моя очередь.

Я немного потоптался на месте и зашел внутрь, в нос ударил больничный запах, а в глаза белый свет, сейчас он был мне не мил. За столом сидела женщина неслабых размеров лет сорока. На вид хамоватая. Я бы все отдал за то, чтобы вместо нее был бы мужик, но отдать все было недостаточно для исправления этого недостатка.

- На что жалуемся? – не выказывая особого интереса, спросил властный голос. Я всю жизнь боялся таких женщин, тучных, властных, и которым за сорок.

Я оглянулся на дверь, и она, кажется, это заметила. Увидев, что перед ней относительно молодой пациент, она оторвалась от писанины и спросила:

- Мальчик, ты точно ко мне?

- Точно, – в голосе откуда-то появились уверенные нотки.

«Я ее больше никогда не увижу, мне наплевать, что она подумает», — твердил я себе.

- Ну, выкладывай, раз точно, – тучное лицо на мгновенье исказила ухмылка.

- У меня проблема… – немного поколебавшись, я добавил, – там.

И опустил глаза.

- Ну, ясно, что там, раз ко мне пришел. Показывай, – теперь я понял, почему она пошла учиться именно на уролога. Ну, конечно, это же так просто. Она унижает мужиков, чувствует над ними свою власть, упивается ею, рассказывает самые перченые истории и случаи таким же как она подружкам. Как бы ни оказаться героем ее следующего рассказа. Мои размышления прервал ее голос.

- Ну, мне тебя весь день ждать? Снимай штаны!

Я еще никогда не снимал штаны при незнакомой женщине. Я старался погромче и подольше возиться, наверное, рассчитывая на то, что тетка меня прервет и скажет, что может поставить диагноз без унизительного процесса оголения. Но она молчала. Я начал расстегивать ремень, потом ширинку, затем брюки оказались на полу.

Заметив мое замешательство, она подбодрила меня более ласковым тоном.

- Давай-давай, чего я там не видела.

Я решил покончить со всем разом и одним резким движением спустил с себя трусы.

Ни на уроке биологии, ни на других занятиях мне никто не подвернулся, перемены тоже проходили как обычно, без всяких происшествий. Я находил утешение в том, что моя «жертва» притаилась где-то в другом месте, от которого меня отделяет всего пара мгновений.

Ну, вот, последний урок закончился, прозвенел звонок, и я снова спускаюсь в раздевалку. Жадно ища глазами объект, я дохожу до того места, где оставил свою куртку и снимаю ее с вешалки. По-прежнему ничего. Точнее никого. Я немного раздосадован. Сейчас я вернусь домой, где меня ждут родители, и все! Этот великий день закончится так же, как тысячи других. Но где же она?

- Поехали сейчас в «До минор», на завтра вроде немного задали, – услышал я голос Сереги.

Вот она, Божья рука! Вот он – ответ на мой вопрос. Конечно, мы поедем в «До минор», и я кого-нибудь встречу, в автобусе или в самом магазине. Или поблизости с ним.

«До минор» был музыкальным магазином, мы не так часто туда ездили, так как находился он далековато, зато там были дешевые и необычные товары, которые было сложно найти в других магазинах. Диковинные медиаторы, струны необычных фирм, всякие брошюры. Все это привлекало меня и Серого.

По пути на автобусную остановку я по-прежнему крутил головой по сторонам, но уже с меньшим усердием, что-то подсказывало мне, что моя цель ждет меня в автобусе или возле магазина…

Тем временем ход моих мыслей прервал лениво заезжающий на остановку 64-й автобус. Он распахнул свои желтые дверцы, и оттуда повалил народ, входящие же ждали, пока этот поток иссякнет, особо упрямые и нетерпеливые пытались залезть внутрь, не дожидаясь того момента, когда все сходящие пассажиры покинут салон. Мы с Серым попали внутрь одними из последних. Это был очень популярный маршрут – народу в нем всегда хватало.

«В этой толчее я никого не найду», – подумал я про себя, но потом вспомнил, что где-то через пять-шесть остановок основная масса народа сойдет, и можно будет даже сесть на свободное место.

Так и произошло, на остановке «Площадь Революции» большинство людей вышли, и мы с Серегой сели на освобожденные двумя старушками места. И тут я увидел ее…

я в печали.

я не понимаю одной простой вещи: он все знает и продолжает так делать!
он продолжает быть собой.
ничего не изменилось, кроме того, что мне теперь гораздо более неловко, чем раньше перед ним. мы балуемся как раньше, я помогаю ему с учебой и его пересдачами, а он ворует у меня чай и сахар, иногда приходит просто так, посмотрит, как дела, и уходит.
сегодня он зашел так, что я не слышала из-за музыки в наушниках. он как всегда хлопнул меня по заднице. я обернулась, но не поменяла прежнего положения "лежа на животе". тогда он взял и уселся на меня верхом! ебаное все, этот парень издевается надо мной. он смотрит так, как не смотрел раньше, он прикосается иначе. но все остальное такое же. дурацкое и полное дружеского отношения.
он говорил, что всеми способами пытался избежать того, чтобы я влюбилась в него. но что-то плохо избегал. и почему теперь он не избегает элементарного общества меня? я не понимаю, бабы
я ведь могу просто взять и изнасиловать его. потом пожалеть об этом.

я неее понимаю
вроде уже столько всего было, а такая херня впервые.

я ведь до последнего думала, что это временное помутнение рассудка. ведь я очень влюбчивая. но когда мы увиделись вчера наконец то, я поняла, что моя вера в спасение окончательно умерла. потому что я не могла оторвать от него взгляда, а когда он обнял меня, что-то перевернулось внутри.
что за ерунда? он даже не мой типаж. у меня только однажды был реально худой парень и то не такой худой.. а этот! дрищан! лицо тощее, руки-ноги - палки. ухватиться не за что! что я в нем нашла..
но сердце замирает.
из-за него у меня не было секса уже три месяца. пока это рекорд последнего времени…

уже третий день в Кемерово..
непреодолимое желание сбежать домой. здесь неплохо, даже хорошо, но я чувствую себя не в своей тарелке. какие-то постоянные головные боли и легкая апатия. явно, это не мой город. слишком пустой и суетливый одновременно. вечерами во дворах пустота, хотя домов так много и все они большие. кажется, что находшься в каком-то заброшенном месте, будто после атомной войны.

самое обидное, что я могла бы сорваться прямо сейчас и уехать, но я не могу. Аня будет ужасно растроена, ведь мы толком и не виделись полгода точно, не говорили вот так как сейчас. но дело в том, что мы вроде уже как иссякли. я проснулась в 11 сегодня - ужасно поздно. она спала до половины первого и даже не слышала, что я убралась, приняла душ, поела, попила кофе. мы вроде как и рядом, но в тоже время далеко. она слишком раздражительная из-за учебы, а я чересчур спокойная и быстро устаю и не могу выносить все..
я все равно ее люблю.
но ебаное чувство уехать как можно быстроее меня не покидает.
и дело даже не в том, что Никита уехал, дело не в том, что меня дома ждет Валя, и не в том, что можно было бы больше времени провести с мамой, а вот в этом дурацком чувстве. даже голова начинает болеть, когда я думаю об этом.
не знаю, что делать

и я короче такая расстроилась.
и ем уже четвертый день без перерыва