Даже в окружении самых простых незначительных вещей рождается целый мир. Мир, который не снаружи. Мир, который внутри тебя. Ты выходишь рано утром из своей богом забытой где то квартиры и вдыхаешь запаха большого мегаполиса и жизни которая кипит вокруг. И именно в эту минуту ты счастлива. Счастлива как никогда, потому что теперь ты свободна. Ты независима от чего либо и это теплое чувство греет тебя изнутри и заставляет твои пионы в душе распуститься. Ведь ты знаешь что за окном уже весна, но на самом деле весна наступила в душе.
и никчёмным нам вполне есть к чему жить
В семь не умерли от рыбьего жира перед завтраком, в десять не были сожраны монстром из шкафа, в семнадцать не повесились, глядя, как пишут не нам глупые нежности. Семнадцать лет, не часов, конечно. В двадцать пять, наверное, все кризисы переживём, мировые, личные. Живучие, очень живучие. Жаль, что никчёмные.
Мы же не здоровые как космонавты. Мы даже не здоровые как призывники. Нас уже привозили в травму интересно покалеченными, чем попало накачивали, зашивали, пересобирали без лишних деталей. И один хирург говорил не дёргаться, если еще дорога рука, а одна старая селёдка не пускала в кабинет, хотя кровь со лба текла так, что ресницы склеивались. На здоровый образ жизни смотрим с уважением, но тоже издалека, так что болели, болело, будет еще болеть. У волка боли, у медведя боли, иногда пытались аж помереть от смешного чего-нибудь, типа гастрита особо острого, в глазах пропадала картинка, и живот вспарывало раскалённой ложкой, и лежали, мокрые, слабые, вывернутые наизнанку. Ревели, хихикали, выдыхая говорили тем, кто сидел рядом — зато ощущения какие! какой опыт! а ты и не знаешь как это, лошара! — и замолкали, вдыхать учились. Те, кто был рядом, считали наше чувство юмора чувством полного идиотизма и разводили нам порошки, поджимая губы.
Мы не то чтобы поняли что-то там про любовь. То родину были готовы продать за родинки на плече, то добирались от одного чувства к другому автостопом, на попутных кроватях. Влюблялись как и все, быстро, пара часов, неделя, сразу до гробовой доски, каждый раз до гробовой доски и честно не понимали, про каких это бывших нас спрашивают, кто там вообще был-то? Не было никого, только ты. Подхватывать с полуслова, приходить мириться сразу — уже не до гордости, ездить на тот край света за твоим любимым Бальзаком, сутками нежничать в одеялах до голодного обморока, давать свою — свою! — чашку, которая почти святыня, никому и никогда. Что значит "ты со всеми так", кто такие все? Я не их люблю, а тебя. А потом как-то раз не прийти в девять, остаться работать, сбросить вызов, сбросить вызов, сбросить, сколько можно, получить "с кем ты, какого хрена" — восемь вопросительных, шесть обвинительных — и понять, что вот и гробовая доска, что домой не хочется до стекла в горле. Значит, не то самое. Мы знаем о любви всё, мы ничего не знаем о любви.
Мы совсем не умеем жить про большие деньги, да и просто про деньги не всегда получается. Научились не тому, ни факультета экономики в анамнезе, ни еще каких кружков кройки и нытья. Зато профессор говорил, читая наши работы — страшного мастерства достигают некоторые дети вопреки образованию — и мы сияли. Страшным мастерством сейчас можно заработать на съёмную кв с душем на кухне и растворимый кофе — но ещё не самый плохой. И если вдруг нас решат уйти, то недели на три сбережений хватит, а дальше будем сушить сухари и кормить кошкой собаку, а в июле ещё и черника растет, в августе арбузы из клеток воровать можно, друзья, опять же, котлетами подкармливают, ноги не протянем.
Мы, наверное, счастливые. Кто бы мог подумать. Недавно оказалось, что со счастьем там тоже всё просто. Не когда хорошо, весело, пьяно — а когда смерти в эту секунду нет. Разбитая губа — счастье. Новые ключи в кармане — счастье. Сообщение от понятно кого — счастье. Потерянное пальто — счастье. Билет до моря — счастье. Заявление по собственному — счастье категорическое.
И год впереди високосный, достать чернил и выпить, не плакать же, в самом деле.
И никчёмным нам вполне есть к чему жить.
Привет, это снова я :) наверное, я немного надоела вчера своими постами(от меня даже кто-то отписался :D), но все-таки не могу не написать, что мне очень приятно, что вы меня поддержали, тк я реально сомневалась, права я или нет. Отвечаю Миле: да, он узнал обо всем из переписки вк, у него есть мой пароль. Причём, когда он заходит на мою страницу, мне в ту же секунду приходит оповещение. Я сама не знаю, если честно, почему я не зашла и не удалила те сообщения, получилось как получилось. Вероника, с тобой я тоже согласна, конечно, и никуда теперь не собираюсь переезжать :) Да, вот ещё что. Костя, как я и предполагала, специально рассказал все это маме, чтобы мы перестали общаться. На вопрос, нельзя ли было мне просто прямо об этом сказать, ответа не получила. Говорит, что ему так легче будет. Ещё сказал, что когда придёт - то все нормально будет. С его мамой, как вы поняли, мы распрощались и общаться не будем :) Она, кстати, Косте сказала, что ей меня будет не хватать и она ко мне привыкла :D мы нормально поговорили, он извинился. Наговорил мне ещё много всего хорошего, мол, ему нравится, что я такая тихая, не строю из себя ничего, как некоторые девушки, ну и прочее. Я ему, кстати, посылку недавно отправляла, хорошую такую посылку, там были одни сладости, которых лично мне бы на месяц точно хватило :D ну это же армия, там все со всеми делятся. Короче, и он и его мама меня тогда тааак благодарили, вы не представляете. И Костя сказал, что все его сослуживцы ему завидуют, типа я такая хорошая, а они там почти все уже расстались со своими девушками, точнее девушки их бросили. Ну вот как-то так) p.s. Меня ещё выбесило, что она там писала про семью их великую. Хотя я прекрасно знаю, и она САМА МНЕ ОБ ЭТОМ ГОВОРИЛА, что они оба ненавидят главу семейства. Просто что за спектакль, господи прости :) ну да ладно)
Никогда не думала, что буду спрашивать: ты любишь меня? - с ударением на "меня". Точнее, я в принципе не думала, что когда-либо буду задавать подобные вопросы. Я услышала то, что хотела. Утвердительный ответ и объяснение, что все то было так давно и не имеет уже никакого значения, должны были меня обрадовать. Но почему же до сих пор так больно, а. Ах, да. Наверное, потому что за день до этого он назвал меня её именем.
ПУТЬ
Утро доброе. Этот жир меня ужасно бесит. В доме нет ничего чего мне было бы можно, разве что к обеду появится творог. Когда приду со школы часик вздремну, ведь буду чувствовать себя мухой на допах по англ. Честно, сейчас я осознано стаю на этот путь и теперь каких то левых мыслей о срыве и т.д. быть не может, это стиль жизни. В добрый путь, БАБОЧКА!
похоже, у всех реально весеннее обострение началось. столько тупости и неадекватности, как за эти 1,25 рабочих дня, я давно не видела. а ведь второй рабочий день только начался, ещё и понедельник (все сегодня побегут начинать новую жизнь, а через неделю забудут о ней, но их сменят новые начинатели). одно пока радует: отошла на минуту в кабинет, чтобы разменять деньги, возвращаюсь, а у меня на столе тарелка с тортом образовалась. пишу тренеру "спасибо" и успокаиваюсь, пока просто глядя на эту тарелку.



