We are all just prisones here

Долго, долго, — с самого моего детства, с тех пор, как я себя помню — мне казалось, что я хочу, чтобы меня любили.
Теперь я знаю и говорю каждому: мне не нужно любви, мне нужно понимание. Для меня это — любовь. А то, что Вы называете любовью (жертвы, верность, ревность), берегите для других, для другой, — мне этого не нужно.

Марина Цветаева

Теперь я понимаю очень ясно,
и чувствую и вижу очень зримо:
не важно, что мгновение прекрасно,
а важно, что оно неповторимо.

Игорь Губерман

— Где болит?
- "Там, где никому не видно", — подумал я…

У вас бывало такое, что вы знаете одного человека, и вам кажется, что вы его очень хорошо знаете. Вы знаете, что он жесток, неприступен, холоден, заносчив и вообще вас ни во что не ставит. Вам кажется, что вы знаете каждый жест, каждую черточку на его лице и возможно вы его даже любите.

И есть другой человек. Добрый, внимательный, общительный. Помогает друзьям, никого никогда не оставит в беде, и ради своей любимой пойдет на все.

А вот теперь финал. Это все один человек. Просто первый человек, которого знаете вы - это его отношение к вам. Второй - как его знают все остальные.

А теперь добавьте ко всему этому его актерскую профессию. и получите адскую смесь из равнодушия и душевных терзаний, плюс постоянные удивленные лица его друзей, на тему: "как же он мог так с тобой поступить", "он бы никогда так себя не повел" и коронное "наверное ты сама его довела".

Всем спасибо. Занавес.

Вот я и в Москве. В городе, который нас свел. В городе, где я была счастлива, как сумасшедшая. И несчастна, как никогда в жизни. В городе, где тысячи моих надежд разбились в дребезги. Москва, я люблю тебя. Но больше не надо больнее, ладно?

«Дура с сердцем и без ума такая же несчастная дура, как и дура с умом без сердца. Старая истина. Я вот дура с сердцем без ума, а ты дура с умом без сердца; обе мы и несчастны, обе и страдаем.»

Мне сейчас так хреново, что я не могу говорить. Ни с кем. Даже с viewy.

Чем ближе мой отъезд в Москву, тем меньше я сплю. Сегодня, уже как четвертая ночь без сна. С каждым днем, воспоминаний накатывает все больше и больше. Трудно осознать, что мы будем так близко и так далеко. Жутко громко и запредельно близко… сегодня мой друг спросил, что будет, если Он скажет, что не хочет меня видеть больше и совсем отвергнет меня. А я что? В очередной раз рассыплюсь, сломаюсь, но переживу. Не впервой ведь. Еще в бессонные ночи хорошо читается. Интересно, я единственная кто при прочтении "Идиота" плачет? Наверное, я и сама как князь Мышкин. Так же глупо не вписываюсь ни в одно общество. От того и слезы непрошенные.

Я о многом хотела поговорить. Но знала, что ему будет больно. Поэтому я зарыла это в себе — пусть мне будет больно.

Мне в петлю лезть, а ей смешно.

Прости меня, мой алый парус,
Что я шагнула в тень твою,
Плыла и, даже не покаясь,
Пробила днище кораблю.

Прости меня, что я искала
Другого счастья - как смешно,
Как это глупо! Я ведь знала,
Что Солнце в небе лишь одно!

Что ж тут скрывать или молчать, я люблю его, это ясно. Это камень на моей шее, я иду с ним на дно, но я люблю этот камень и жить без него не могу.

А.П.Чехов"Вишневый сад"

В душе осталась кучка пепла
и плоть изношена дотла,
но обстоят великолепно
мои плачевные дела.

Люблю людей и по наивности
открыто с ними говорю,
и жду распахнутой взаимности,
а после горестно курю.

Не те, кого не замечаем,
а те, с кем соли съели пуд
и в ком давно души не чаем,
нас неожиданно ебут.