ХУЁГ

Очень сложно находиться в компании, когда на твоем лице написано: "Я вас ебал, причем без удовольствия".

Слышала у тебя пассия новая.
Судя по твоим вкусам, наверняка красивая.
Она не такая как я бестолковая.
И да, наверное все же счастливая.

Слышала у вас там любовь до гроба.
Свадьба и прочие всякие милости.
Слышала, не можете друг без друга оба.
Достигли максимальной близости.

Слышала, вы даже не ругаетесь.
И не можете уже в одиночку.
За руки там держитесь, улыбаетсь.
Первой вроде хотите дочку.

Слышала, она единственная кого любил.
А я так, готовила просто завтрак.
Ну да и правильно что обо мне забыл.
Умрите в один день.
Завтра.

в идеале - это я и ты в субботу, в одеяле

Моя единственная надежда, что когда наступит конец света, я смогу вздохнуть с облегчением, ведь впереди нас будет ждать столько всего хорошего…

Очень тяжелое стихотворение о раке. К сожалению, по мотивам реальности. ВЕСНА.

…Когда до осени было пятнадцать дней, доктора сказали, - завтра лучше не будет.
Надо быть уверенней и сильней… Носили воду в пластиковой посуде,
а она скулила, как плачут псы взаперти, обо всем своем небудущем сожалея,
и плита, давно лежащая на груди, становилась тяжелее. И тяжелее.

У нее был мальчик, выпавший с первым снегом. Но потом вернулся. Выдержал до конца.
И пока ходила - радовался побегам, а потом стирал слезинки с ее лица.
И она - с его. Потом отключились руки.
Он уехал к ней и с ней разделил кровать,
успокаивал по ночам, облегчая муки, не давал сдаваться, плакать и умирать.

Рождество. Морозы были по минус сорок, но она смотрела только из-за окна.
И ослепла. Метастазы пошли в подкорок, на глаза упала мутная пелена.

Через пятеро суток боли, в последних числах, под куранты зачем-то снова пыталась встать.
Осознала, что загадывать нету смысла.
Поняла, что не умеет уже мечтать.

Бесконечные иголки, штифты и трубки, терапия, рвота, капельницы и сны,
Ни слова, ни сожаления, ни поступки не помогут дожить до первого дня весны.
Никогда не поздно все начинать сначала, только если ты еще не пришел к концу.
И она не причитала и не кричала, а сказала через ломкую хрипотцу:

" Я люблю тебя. Прости, что все время плохо. Принеси, пожалуйста, сока или воды".
Он погладил ее по носу. Четыре вдоха. "Мы не будем пасовать из-за ерунды".

Он ушел.

И она пошла, замирая слепо. Но любовь верна, доверчива и ясна.

Он вернется к ней со стаканом воды на небо.

Все, конечно, будет.

И будет опять Весна.

Любовь - поезд двигающийся со скоростью света вокруг планеты. Внутри него замедляется всё - даже копирование ДНК и переваривание съеденного за завтраком бутерброда. Только сойдя с него, ты внезапно обнаруживаешь, что город, в котором ты жил, - превратился в руины, все твои близкие умерли и превратились в окаменелости, а окружающие тебя незнакомцы говорят на другом, новом для твоего слуха языке. И ты, брат, всё это пропустил только потому, что у неё были красивые глаза

Удивительно то, что самая отчаянная шлюха в разы сильнее ценит любовь, чем в целомудренная (в разумных пределах) барышня. Видимо потому, что секс, ставший её профессией, мнится уже как рутина, суррогат межличностных отношений, а та почти недоступная духовная связь, которую и обзывают в простонародье любовью, - обретает сакральные оттенки, и всякое покушение на неё становится святотатством.

Ночью опять поругались. До этого пытались заняться сексом, но больше походили на два оживших экспоната анатомического музея, напрочь забывших о жизни абсолютно всё. Я бесстрастно и болезненно целовал её по-детски гладкий выбритый лобок, пытался ласкать грудь. Стоило вставить и она сразу же выскочила из-под меня, стала говорить, что я делаю ей больно, будто действительно помнила, что такое боль. Я отстранился, стянул с обвисшего члена презерватив и небрежно бросил его на пол. Минут 5 мы сидели в абсолютной тишине, а потом она сказала "Я к тебе очень сильно охладела". Я ждал этих слов, несколько дней назад даже спрашивал что-то, пытаясь разобраться в отношениях, но получил - опять же - ожидаемое "Всё нормально". Я знал, что на её языке "нормально" значит "всё плохо, а ты попробуй догадайся". Догадываться я совершенно не желал, потому что холодность, внушаемая то ли тридцатиградусным морозом на улице, то ли скукой коснулась и меня.
Сейчас, когда она произнесла заветные слова, я почувствовал, что внутри нарождается нечто новое, совсем чужое этой холодности чувство, но всеми силами старался его сдержать, чтоб оно не послужило катализатором к обоюдной истерике холодной ноябрьской ночью.
Я лишь молча сидел, пытаясь как можно тише дышать, и думал о том, что секс между двумя людьми, потерявшими со временем интерес друг к другу, похож на некрофилию. Эти двое изо всех сил тормошат окоченевшее и гниющее тело третьего, уговаривают его на этот разврат, целуют, ласкают, но не получив отклика просто переходят к насилию и, совершив-таки то, о чём мечтали (или делали вид, что мечтали) понимают, что они сейчас натворили. И здесь, за гранью этого понимания, начинается стыд, отвращение, молчание, взгляды в сторону и то самое желание дышать потише, чтоб стать как можно более незаметным.

Напиши мне письмо, мама,

пару строчек твоим почерком.

Я себя сейчас, как ни странно,

никудышней считаю дочерью.

Жадно буквы ловить стану,

посчитаю все многоточия…

Я скучаю, тоскую, мама,

ты приснись мне сегодня ночью!

Напиши мне хоть пару строчек,

я дыханье твое услышу.

Самолетом станет листочек –

я к тебе приземлюсь на крышу.

Я к тебе постучу в окна,

ты проснешься сегодня рано.

Напишу на асфальте мокром:

Я люблю тебя, милая мама!

А снег не шел…Он танцевал. И таял…
Па на ресницы, губы, щеки, пальцы…
Ты так смотрел, как будто я - святая…
Шептал: "Не уходи. Побудь. Останься,

пожалуйста. Когда теперь мы снова…? "
Прости мне, Бог, ворованное счастье,
Я, никогда не бравшая чужого,
Скажу ему назавтра нежно "Здравствуй"…

Не трону рук, не назову любимым…
Но буду ждать…Цветы…Слова…И губы…
Мы просто коротаем наши зимы…
Мы просто…
Любим.

Любая вещь в квартире — это

Ты.

Вот здесь я жил, в любую мелочь веруя;

Цвели на подоконниках цветы,

В железной клетке пела птица серая.

Мне мелочи покоя не дают;

И я тебе прощал нередко многое,

Когда тобой придуманный уют

Вокруг меня пищал,

За сердце трогая.

Я ухожу без шапки от него

Куда глаза глядят, искать спасения.

И прямо в двери сердца моего

Стучится ночь, бездомная, весенняя.

А я хотела бы с тобой состариться!
Стать некрасивой и совсем седой,
После троих детей слегка поправиться!
Кормить тебя домашнею едой…
Купить ковер, что так тебе не нравится,
Для ссор он станет главной из причин…
Но знаешь, я хочу с тобой состариться!
И не бояться на лице морщин…
Хочу вязать тебе жилетки теплые,
Которые не станешь ты носить,
И посадить подсолнухи под окнами,
Они тебя конечно будут злить…
Но я отчаянно хочу с тобой состариться!
В дрожащих пальцах приносить Фенигидин!
И с сединой быть для тебя красавицей!
И все твердить: ты нужен мне один!
Сейчас вот только- только чай заварится,
Я позову тебя, чтоб разделить обед,
И сообщу, что я хочу с тобой состариться,
Но не сейчас, а через тридцать-сорок лет…

ты же взрослый уже, большой!
расскажи мне – наивной, глупой,
сколько стоят такие муки
и почём у тебя любовь?

расскажи, как живут без сердца,
как кричат и посуду бьют,
как всю ночь потом с горя пьют,
ожидая, что скрипнет дверца!

расскажи, как считали дни,
а они превратились в годы
пресловутой, больной свободы,
отказавшейся от любви!

расскажи, как смотреть в глаза
человеку, который понял,
что вся жизнь – театральный номер,
неумелых актрис игра.

ты скажи: меня ждёт такое?
неужели так надо жить?

может, лучше сейчас остыть
и о чувствах своих забыть,
чтоб навеки не знать о горе?

Сложно любить разведенных мужчин,
Каждая первой быть хочет…
Это как-будто средь старых руин,
Строить свой дом по кусочкам!
Сложно не спрашивать, больно узнать,
Больно попасть под сравнение!
Это как-будто пытаться менять,
Чье-то предвзятое мнение.
Это как-будто писать свой рассказ,
В изданной книге, меж строчек…
Свет зажигать в глубине его глаз,
Ею он был обесточен…
Сложно мужчин разведенных любить,
(Хоть их и любят нередко)
Будто из прутиков гнездышко вить,
На надломившейся ветке…
Сложно мужчин разведенных любить,
Я проверяла намедни…
Но только важно не первою быть,
Важно остаться последней…

Мне обидно, что мы не вместе.Неважно не хочешь ты или скажешь бред..
Я люблю и буду любить вечно.
Ты всё, чего у меня нет