Жить бы тише

Зачем один и тот же голос в метро бесконечно повторяет одну и ту же, известную всем фразу. Все ее слышат и все так отчаянно избегают, опуская или закрывая глаза, а самые смельчаки просто продолжают и дальше сидеть с деревянными - пустыми лицами. Почему над сидениями, на старых грязных окнах, наклеены напоминающие знаки, но повторяется все та же картина. Старики, инвалиды, дети, беременные и люди преклонного возраста все так же послушно стоят, ожидая своей остановки. А их заслуженные места, те самые, о которых каждую минуту напоминает тот странный мужской голос, занимают пустые оболочки схожие с человеком. Это могут быть крашенные блондинки с айфонами в руках и пакетиками зара на коленях, голых, замерзших коленях. Это так же могут быть представители дорогих костюмов, люди, в жизни которых присутствие галстука обязательно. Их сразу можно заметить - пустые глаза, пустое выражение лица, пустая душа.

И вот мне правда никогда не понять, зачем 60 раз в час странный голос повторяет одну и ту же фразу, наверное он все еще надеться, что что-то можно изменить.

Поскольку сейчас я как-то потеряна и писать интереса нет, решила заполнить блуждающую по вьюи анкету. Зря, я, наверное, это затеяла ведь предыдущий раз моя 30-и дневная анкета растянулась почти на 4 месяца. Но все же, раз уж решилась – дерзай.

Фото самое последнее, и лучше на него не смотреть, а быстро перекрутить мышью ниже. Так как фото это не несет никакой абсолютно смысл. Я его сделала, чтоб увидеть как смотреться моя только что заново окрашенная голова при свете дня. Все.

15 фактов обо мне:

1. Из-за того, что росла я со старшим братом, получилась из меня жуткая пацанка. Я не люблю юбки, колготки и подавно. Любимое развлечение детства это гонять с мальчишками по гаражам и в футбол. А еще брату, я видимо, обязана за одну из самых больших моих страстей – автомобили.

2. Я очень люблю готовить, и даже когда-то лет этак 7-10 назад(а быть может и меньше), когда я готовила, я представляла, что это мое кулинарное шоу(признаваться, если честно, чертовски стыдно). Шоу, в котором обычная соль и перец становились редкими средиземноморскими приправами, а вода из под крана или компот, в хрустальном бокале, превращались в великолепное вино.

3. Полюбила музыку раньше чем мороженное, поскольку отец музыкант, дед музыкант, а их коллекция пластинок сводила меня с ума.

4. Жуткий ипохондрик, то ли от переизбытка медицинских сериалов, то ли от того, что с 5 до 11 лет мечтала быть врачом, и соответственно читала всякого рода литературу – дочиталась

5. Безжалостна к себе, критикую все, что связано со мной во всю мощь, разношу себя в пух и прах. И еще люблю сравнивать себя с другими, после этого опять-таки включается самокритичность.

6. Раньше писала сочинение всем, кто меня попросит. Просто так, даже не за шоколадку. Теперь же по школьной программе не могу связать и двух слов.

7. Любила сов, оленей и хаски до того как это все стало столь чертовски популярным. Я даже расскажу вам эти истории любви. Впервые я увидела сову, когда мне было … да я даже и не помню сколько мне было, просто у моей бабули на шкафу стояли две такие большие статуэтки – сова и орел. Орел сразу меня пугал, а вот совушка пригляделась мне, я часто пыталась стащить ее со шкафа, за что однажды чуть не поплатилась переломами. После этого бабуля все-таки отдала мне ее на поругательство. Но слишком она мне пригрелась, до сих пор она стоит в моей комнате у бабули, около кровати. Оленей я полюбила опять-таки из-за брата. Когда мне не было еще и двух лет, отец пригнал с Германии опель золотистого цвета, который заставил завидовать всю округу, тогда еще родного мне, маленького городка, откуда я родом. И однажды, когда мы всей семьей возвращались из Киева, от моей тетки, прям перед нашими фарами, появился большой знатный олень(опять таки как утверждает брат). По вине оленя, нас занесло и вынесло в кювет. Как утверждает мать, мы чудом уцелели, пролетели в нескольких сантиметрах от дерева и столба, прям между ними. Да уж чуду. Помню, что в течении следующих лет трех, я была уверена, что это благодаря оленю. А хаски? Ох… они моя мечта, будь моя воля я бы завела целый выводок, чем больше, тем лучше. Когда-то мой дедушка рассказывал мне перед снов, если мне удавалось его уговорить, одну и ту же историю - легенду о псах, с очень странным названием породы - акита-ину. Да-да это та самая легенда о Хатико. Я помню как плакала впервые из-за нее, и как потом дед меня успокаивал.

Вот именно так все и было, куда там какому-то мейнстриму.

8. Я до восьмого класса верила в Деда Мороза. А по-мимо того что верила, я еще и жгуче переубеждала в этом остальных.

9. Мою любовь к книгам, так же как и к музыке, побудили отец и его отец. Просто даже сейчас заходя в дедушкину библиотеку, старую холодную комнату со стеллажами почти во все стены, невозможно не задержать хоть на миг дыхание.

10. На моем компьютере 18гб всякого рода картинок, и я сама не могу понять откуда и когда они успели появиться у меня. А самое ужасное – в моем компьютере нет абсолютно никакого порядка, и сколько бы я не пыталась найти для всего место, все мои попытки терпели крушение.

11. Я не понимаю всеобщего восхищения чем либо. Это напоминает стадный рефлекс. Жаль, что люди такие люди, и что-либо поистине прекрасное или хотя бы стоящее, берут и делают попсой.

12. Ненавижу людей за пункт 11, да и вообще по жизни их недолюбливаю(ненавижу на самом деле, но это грубо как-то)

13. Я миллион раз говорила, что рисую, громко сказано, - пытаюсь рисовать. Но не показывала, да и вряд ли покажу, но люди говорят, что у меня неплохо получаются закаты. Не просто так, закаты они же такие закаты. Про них и сказать больше нечего. Прекрасны.

14. Я ленивая, да и сказать больше не чего. ЛЕНИВАЯ

15. Мне чертовски сложно давалась эта анкета.

Я старалась говорить то, о чем не упоминалось ранее, получилось как всегда поскольку-постольку. И это все, пожалуй, больше мне сказать нечего.

Groove Armada

Есть песни как люди, или люди как песни, с которыми ты уже так давно, что и не помнишь сам толком. За то, знаешь и помнишь одно - они больше никогда никуда не уйдут, они твои

Над городом повисла ночь. Глубокая, сильная ночь. Небо было пустым, звезды, сопровожденные луной, скрылись за густыми облаками. Освещают темные холодные улицы, лишь фонари и порой вспыхивающие светом окна. В этих окнах можно увидеть жизнь, такую, какой она является. У кого-то шумные, до сих пор не угомонившиеся дети. У кого-то очередной сандал. У кого-то пропала кошка. Кто-то вот только-только завел себе пса и учится с ним справляться. У кого-то громкая компания друзей. У кого-то тихий вечер с любимым человек, чашкой чая и мягким пледом.
Есть же окна находящиеся на первом этаже. Окна обычного бара-ресторана, сквозь которые, в это позднее время была видна лишь она, ну и бармен, дремавший на своем рабочем месте. Она сидела в углу у окна, наблюдая за всеми остальными окнами города. В руке бокал красного полусладкого вина. Легкое шелковое платье, длиною в пол, идеально ложилось по тонкой, гибкой фигуре. Накинутое на плечи пальто, уже не особо грело, и она периодически подносила руки к огню свечи. Задувала ее, и снова зажигала. Золотисто-рыжие, непослушно-волнистые волосы постоянно падали на ее лицо, щекоча губы, заставляли их слегка изгибаться в улыбке.
Она смотрела в окно, отдавалась ночи. Как вдруг на встречу ее взгляду, небо послало ей в награду капли дождя. Звонко забарабанили по окну неба слезы, где-то вдалеке послышались отзвуки грозы. Она смотрела на это все еще минут пять, медленно колыша в бакалее последний глоток вина. И вдруг подскочила, запахнула пальто и выскочила под дождь. Холодный весенний дождь, иголками бил по лицу. Она побежала вдоль улицы, миновала 2 фонаря, булочную и мясника. Укрылась под первой же навесной остановкой, укуталась в пальто поглубже и стала ждать. Пальто ее уже не столь грело, поскольку достаточно промокло, о платье уже и речи вести не стоит. И вот уже перевалило за два. Мимо не проходила ни одна живая душа, да и машин она не встречала.
- Может вам помочь? – раздался мужской голос за ее спиной. Он обошел стекло и стал к ней лицом. Перед ней оказался молодой человек, скорее всего лет 23, совсем неприглядно одет, а рядом он вел велосипед.
Она поправила белое пальто, выпрямила осанку, шелковое красное платье спало к асфальту. Она убрала рыжие локоны с глаз – Извините, но это вряд ли. Я посижу здесь еще немного и отправлюсь домой.
- Но вам не кажется, что негоже такой даме в это время одной – он слегка улыбнулся, но вовсе не губами, больше глазами.
- Если хотите, посидите со мной.
Он тут же вскочил под крышу, присел на лавочку поодаль девушки, и лишь изредка посматривал на обувь ее, боясь поднять взгляд чуть выше. Изящная маленькая ножка, лишь чуть выглядывала с под шелка, и черные босоножки почти незаметно переплетались узорами на ее коже. И то ли от взгляда парня, то ли от дождя, по ней пробежали мурашки, заставив ее слегка вздрогнуть.
- Может все-таки домой? Вы не замерзли еще.
Она промолчала, лишь качнула головой отрицательный ответ.
- Ну а где вы живете?
- Слишком далеко, мне туда не добраться.- она опустила взгляд, и волосы закрыли ее лицо
- Может, все же я могу помочь? В такую-то ночь, слишком холодно уже сидеть, а транспорта вокруг уже тоже нет.
Она снова канула головой.
- Да ладно, что же с тобой? – он пододвинулся немного ближе.
- Я выбросила в реку портмоне, а путь домой ой как далек, и без денег, без такси мне никак увы.
Он достал из кармана свой кошелек, пересчитал 4 бакса, и смолк. Потом снова набрал побольше воздуха в грудь, и смелости в сердце –Я все же тебе помогу, но как смогу. Уж не обижайся и не сопротивляйся.
Она посмотрела на него во второй раз за время их встречи. Его глубокие карие глаза по прежнему улыбались, вот только теперь они еще и сияли. Грязная толстовка, немного промокла, но не столь сильно как ее пальто. Почти разорванные кроссовки на ногах, и с немного оторванным карманом сумка на плечах. И если бы не глаза, она бы так и не решилась, но все же она поверила, смягчилась и улыбнулась. Он снял с себя толстовку, под которой была лишь футболка, протянул ее девушке и сказал – Бери. Надеюсь, оденешь, а то еще придется мне. – Она сначала отказывалась, но потом все же сломалась. Натянула поверх пальто еще и его толстовку. И не смотря на весь ее внешний вид это было, пожалуй, самой теплой вещью за всю ее жизнь. Он подошел ближе и одел ей капюшон, убрал волосы с лица, и вышел под дождь ели дыша.
- Теперь самый сложный ход. До остановки круглосуточного автобуса несколько кварталов, идти под таким дождем, только этого не хватало. По этому мы поедим туда.
- Поедим? – непонимающе улыбнулась она.
- Да, все именно так. – он улыбнулся в ответ и указал на велосипед.
- Ну уж нет. – засмеялась она, и вмиг став слишком серьезной – Нет.
- Ты же помнишь, о чем я тебе говорил, сопротивляться и обижаться …- его перебил грубый толчок в плече – Ты тогда не все объяснил – он взял ее за руку и вытащил под дождь, который все так же безжалостно молотил по стеклу, по асфальту и теперь уже по ее лицу. Она взглянула на промокшую до нитки футболку, на стекавшую по волосам воду, быстро спряталась обратно под крышу, и почти незаметно, слишком невнятно произнесла – Ну ладно уговорил.
- Не слышу…- протянул он и был крайне мил.
- Да ладно, поеду я, куда тут деться, хоть лучше бы сидела на этой лавочке, ожидая утра.
Он помог ей вскарабкаться на руль велосипеда, снова поправил ей капюшон, вытер дождь под глазами и на лбу, на секунду взглянул в глаз ее зеленую мглу. Немного трухнув головой, смог отвлечься от ее глаз и, так сказать, надавил на газ. Они мчались по мостовой и сквозь тоннели. Постепенно теряя над собой контроль. Она смеялась и все кричала какие-то фразы в темноту, он же отвечал ей той самой монетой. Ветер освободил ее укрытые от дождя волосы и стал задиристо с ними играть. Юноша наклонился ближе, понемногу стал вдыхать их запах, он улыбаясь убирал их со своего обзора. К концу пути они уже чувствовали, будто знакомы вечность. На остановке он помог ей соскочить, она чуть не упала, но он успел ее словить, может быть, слишком прижал к себе. Она замолчала, следом отошла села на лавочку и снова заскучала. В углу остановки стоял пожилой человек, с чемоданом и кошкой на руках. Он все говорил с ней о их новой жизни, и без конца поправлял малиновый галстук. Странное начало новой жизни под покровом ночи. Но еще боле странным для него была эта пара напротив, столь разные, но все же через секунду снова смеялись, и мальчишка было, даже, пытался обнять, но она успела руку его отнять. Как показалось, старику она слишком закрытая, слишком холодна, подобна звезде на ночном небосводе.
Подошел автобус, они вскочили внутрь. Парень расплатился последними долларами из кармана. Завел велосипед в конец салона, а сам слишком измотанный и замерший сел возле своей спутницы.
- Теперь очередь моя, тебя согревать – она сняла толстовку, попросила его руки поднять вверх, едва смогла натянуть ее на его широкие плечи. Следом сняла уже испорченное белое пальто, накинула его ему на плечи. – спасибо за этот вечер – улыбаясь сказала она.
Он промолчал, просто глазами сиял. По ее хрупким плечам спадали шелковые бретели, сверху ярко-красный шелк украшал ее тело, она подняла платье с пола. Сняла туфли, освободив уставшие ноги от каблука. Поджала ноги под себя, пытаясь согреться. Потом снова встретились темный шоколад и зеленая роса, пересеклись их глаза. Из-за этого, девушка совершенно без слов просто укуталась в его руки, носом ткнувшись в грудь. Они ехали около сорока минут, и все это время он рассказывал ей истории самые разные. В одних он был главным героем сам, о других слышал когда-то, а третьи сам для нее сочинял. Потом, прислушавшись, уловил ровное и глубокое ее дыхание, она была уже без сознания, просто так спала. Он попросил водителя проехать еще круг по маршруту. Следом у совсем не милого района, у высотки с пошарканными стенами и пустыми окнами он просил остановить. Вынес ее на руках, старался не будить. Отнес на верх, она все так же спала. Велосипед оставил у двери, не используя никакие замки.
Очнулась она утром, после ужасной грозы. В окно било солнце, за стеной слышались звуки музыкальной игры. Маленькая кровать, в двух метрах от нее диван, стол и что-то, наверное, кухня. Два окна, на подоконниках стояли книги, и две фото рамки с черно-белыми фото. Она потянулась и громко позвала – Эй
Поначалу никто не ответил ей, она испугалась, по телу пробежала дрожь. Потом комнатки, которая оказалась ванной, вышел он. Улыбнувшись, сказал – Ну как сон? Прости, не хотел тебя будить, но ты так и не сказала где твой дом.
Она опустила глаза в пол, и смущенно сказала – Вот он

Cafe Del Mar

Уже почти весна, да какого черта? Уже и есть весна. Да вот только это совсем не смущает до сих пор рипящий под ногами снег и до сих пор щипающий за щеки мороз. Чая становиться в моей жизни все больше. И я заметила отнюдь не забавную закономерность: больше чая - меньше людей. Я мало-помалу теряю остатки остатков. И может это все моя паранойя, но кто его знает.

Теперь я сижу в другом конце класа, на первой парте, хоть я и заядлый фанат галерки. Все это мне напоминает давний 9 класс, когда я точно также днями сидела в наушниках, слушала одну и ту же песню по кругу, и периодически перебрасывалась парочкой фраз с сидящей рядом девочкой. Сейчас все точно так же. И я бы с удовольствием забила окончательно на все это, оставалась бы дома, перечитала бы Уитмена, закончила Дикинсон, получила передоз от чая и сна. Но как бы дома уже второй месяц мать, мне звонят домой по первой же не явке на урок, и осталось то тут совсем ничего. А больше всего волнует меня то, что осталось именно это ничего, всего чуть больше месяца. И нет, не подумайте я не пью таблетки, успокоительные, и не не сплю по этому поводу ночами. Мне не дает покоя то, что мне так абсолютно все равно на грядущее зно, на все ближе и ближе подбирающееся поступление, а веселее всего становится от распирающей меня эйфории из-за прощания с этими ненавистными мне стенами.Слишком напоминающими больничные, школьными стенами.

И да, сейчас как в том мульте про Сильвестра и Твитти - Неужели это паранойя, да-да это точно паранойя. Но я с собой ничего не могу поделать. Лишь сидеть пить чай, делать вид, что печатаю реферат пока хаотично засоряю вордовские документы, и отчаянно пытаться согреться, да уж почти весна.

Солнце уже достаточно взошло над горизонтом. Уже по давно выработанной привычке, чем дальше передвигались стрелки часов, тем больше любой, пускай даже самый тихий город, напоминает муравейник.

Брайан двигался сквозь несущуюся куда-то толпу. Слегка опустив голову и согнувшись в плечах, он все же успевал уловить происходящего вокруг. Дамочка, живущая через дорогу, как и вчера, кричала на своего мужа, параллельно выбрасывая его вещи в окно. Наблюдая эту картину, он улыбнулся – уже больше года он каждое утро становиться очевидцев таких вот скандалов, но все же не перестает удивляться, зачем они все еще вместе? Неужто, славнозвестная любовь. Одинокая, загадочная женщина, по имени Софи, переехавшая в эту тихую гавань около месяца назад, по выработанной уже привычке седела в саду. На осеннем солнце, ее смуглая кожа как-то странно и завораживающе сверкала. Гибкое, пластичное тело прикрывал желтого, цвета дыни, халат. На голове красовалась не по погоде летняя шляпка, шириной как раз, чтоб скрыть от проходящих, ее одинокие глаза. Длинные, тонкие ноги с необычайной легкостью касались земли, пальцы углублялись в траву, на которой еще не успела осесть роса. И не было понятно то ли она улыбается от красоты этого момента, то ли хочет лишний раз привлечь внимание проходящих мимо мужчин.. Еще немного поодаль бежали двойнята милой женщины соседки, которые видимо опаздывали на занятия. Как только Брайан вышел из своего отдаленного переулка, сразу попал в некий человеческий водоворот – больше не было тихих, приятных глазу картин. Вокруг носились люди с каменными лицами, пустыми глазами, а главное на каждом из них был чертовски дорогой костюм, который лишь подчеркивал угрюмость этих людей, не только заметную глазу, но и ту, что скрывается глубже, которую они все так отчаянно прячут подальше. Брайан уже давно называл их машинами, ведь пожалуй, даже обычный автомобиль может быть куда более любим и сговорчив, чем человек двадцать первого века. Не заметно для себя он ускорял шаг и все ниже опускал голову. Он уже не вслушивался в протекающую рядом жизнь, уже не пытался всматриваться в лица. Ведь все они были на одно лицо - пустые, безнадежные, рабы самих себя, вечно торопящиеся и все же вечно опаздывающие.

до мурашек, до коликов кожи. фото, и музыка тоже

В этот день у меня искренний траур. Бедные цветы, сколько же вас полегло-то сегодня? Минута молчания.

В правилах у меня это уже как 17 лет, а менять что-то, да смысл? Меня с детства учила мать - "8 марта придумали масоны. это тебе не праздник.. это тебе ничто".Подарков, конечно же, я от нее не получала. Да даже от брата не получала. Хотя, нет, был один когда мне было лет 8. Чашка с бегающими в саду девочками, а внутри нее сидел медведь, мелкий такой и пущистый. Это был первый и единственный удививший и порадовавший меня подарок от брата на 8 марта. Да и по жизни вообще. Потом эта чашка куда-то пропала, как сказала мать ее разбил брат, и в этом преступлении винила я его лет 5, если не больше. Потом же оказалось, чашка вместе с медведем в хламе валяется на балконе, с тех самых пор. Я ее достала омыла, но вот опять как месяц она куда-то подевалась. И я знаю что с ней и кто в этом виноват, но вот только пока я буду жива, наверное, это не будет давать ей покоя, по-этому смысл что-то менять.

Сегодня все, конечно было иначе, да в принципе как и год назад. Многое в моей жизни муж стал менять. Хоть у нас и традиция - не праздновать глупые праздники, но все же на 8 марта его не унять. Уже второй год мне пишут письмо, огромное и чертовски милое, я разбираю его на цитаты от первой большой буквы и до последней точки. Второй год победное место получает цитата "Будем, только вдвоем, будем только вместе". Это как заклинание, ну или строчки из любимой песни, которые все никак не уходят с моей головы. В этом году в письме был рисунок, корявый такой, но с душой. История нашей встречи, и продумано в нем все, от ширины его плечь до размера моего сердца. Если вы поняли о чем я. Еще самодельная роза. Что в принципе просто восторг, ведь муж своими руками может сделать лишь бутерброд, а тут, вот. Но подарком дня, безусловно, стала книга, которую я искала последние года 4. Я помню, как еще в 2004 я начала читать Уитмена, качала его на телефон, печатала в интернет клубах и даже переписывала в разного рода тетрадки. Но до книги руки так и не доходили. А тут собрание его собраний, так сказать. Издание 76 года, в красной обложке, с слегка пожелтелыми листками. А в этом самый невероятный кайф.Ведь я букинист от мозга костей. Для меня книга, побывавшая в чьих то руках до меня, просто что-то сравнимое чуду. А тут кроме Уитмена еще Дикинсон и Лонгфелло. В общем я счастлива, а это уже немалое дело.

По этому, не смотря на все мои предрассудки. С 8 марта, девушки!

И вот прошли уже века эволюции. Казалось, мы уже давно не бактерии, не что-то подобное моху. И чему же мы научились? Что дает нам право называться людьми? Единственное, что мы все делаем безукоризненно и безошибочно. Мы просто напросто заслужили чемпионского звания - мы научились бросать. Мы бросаем плохие привычки.Старую роботу и деньги на ветер.Бросаем пустые слова и неменее пустые обещания.Мы без лишних затруднений бросаем все, что нам надоедает.Мы бросаем надежды и мечты. Но лучшие все мы, все же, в бросании людей. Мы отлично, мы просто чертовски отлично научились бросать друг друга.

Почему мы молчим, когда есть что сказать? Почему молчим, когда так охота кричать? Можно найти десятка два отговорок, а толку? Если хочется поговорить, давай не молчать. Вокруг нас же миллионов пять.

А было бы просто здорово кому-то позвонить или написать. Просто так, неизвестно кому и зачем. Начать разговор минуя все рамки приличия, и плюя на кого-то безразличие. Поменьше дежурных фраз. Зачем спрашивать "Как ты?". Максимум, сказать "Здравствуй", и то это лишь предрассудки, так застарелые признанные всеми утки. Ну в общем не нужно долгих прелюдий. Просто говори, говори все, что душе не мило.

Если же отвернется, слушать не станет, то ничего страшного, он же никто просто так еще одна тень. Не будет больно, не будет тоскливо. Можно сделать вид будто вы только на миг встретились у залива, вот-вот вышли из метро, ну или придумать еще какое либо диво. А быть может, вы два заблудших туриста - неважно, главное уже не так страшно.

И вот, может повезет найти в этой толпе кого-то, кто перестанет быть кем-то из вне.

Мое одиночество скрашивает горячая коричневая вода и окно. Ох эти хлопья, валящие с небес. Ох эти хлопьевые люди, бегающие, падающие, вечно куда-то опаздывающие. Ох этот хлопьевый город… Все становиться чертовски мило, когда начинает быть похоже на хлопьевый рай.

И я абсолютно точно знаю, что нет слова "хлопьевый" да в принципе какое сейчас дело. Мне все жутко надоело, и я решила забить на все болт, ну надеюсь вы поняли о чем я. А сейчас немного чая и теплого одеяла. Пока мое второе я будет дергать 77 раз за висок, я придумаю отличный план чтоб лишний раз сбежать в этот хлопьевый рай.

Я давно не писала о муже, и это не значит, что он мне меньше нужен. Или что он играет сейчас в моей жизни второстепенную роль. Так никогда не было да и врят ли будет. Наоборот, сейчас он мне нужен больше чем всегда.

Когда он рядом, мне легче дышать, есть силы бороться, бежать и кричать. Он вдыхает в меня жизнь каждым своим поцелуем. Рядом с ним у меня есть цель существовать. Для него каждое мое дыхание.

А такие моменты, как эти дни. Без него все совсем не правильно. Я забываю ключи, без конца спотыкаюсь, и слишком часто матюкаюсь. Я забываю про чай и пью его меньше, мне лушче замерзнуть чем пойти на нашу кухню без него. И это совсем не правильно, но когда я не с ним, я сама не своя - жизнь моя слишком грустна, слишком пуста и почти мертва.

И я бы посвящала ему тысячи строк и строф. Я бы о нем пела песни и без умолку говорила. Но вот только, когда нет его, совершенно не хватает на это силы. И обычно об этом днем я молчу, только ночью, в его кофте когда лежу, тихо произношу для себя и так для констатации факта, как же сильно я его люблю.

И все это как в песнях Земфиры - жизненно, болюче и крайне мило.

Я иногда сравниваю себя с погодой, как бы гордо это не звучало. Нет, это звучит не гордо, а как-то глупо, но суть не в этом. Суть в том, что я слишком изменчива и переменчива. То смурная, то солнечная, но чаще, конечно, первый вариант. Порой поднимится ветер средь чистого белого полотна, разорвет его в клочья и разнесет все, что рядом с ним. Порой слишком много грозы. Порой слишком много дождя. А последнее время какая-то псевдо весна. Самое опасное время года, когда вроде бы и солнце, вроде бы и тепло, а заболеть наиболее приемлимо. И это все похоже на бредовые подборки слов, но как-то оно так и есть. Надеюсь, вы поймете то, что я сама понять не в силах.

И кстати, да. Сегодня до меня дошла одна замечательная идея - у меня полный комплект. Полный комплект людей, хватит. Да кто-то уходит, кто-то приходит, не беда. Мне стало как-то особенно все равно. Я пекусь о людях, которых пересчитать можно по пальцам одной руки, это те, которые не побоялись запачкать об меня свои руки. А все остальные. Правда нет сил, бороться с тем, что изменить не в силах. И может правы были те, кто столетия до меня утверждали " что не делается, все к лучшему". Сильные, видимо, были они раз смогли все это в себе сохранить. И я благодрна кому-то, кого стоит благодарить в данных случаях, что у меня есть они. Конечно есть люди, к которым меня тянет морально, я бы хотела проводить с ними часы, а то и дни, но увы. Я же не свяжу их напротив себя и не скажу "ты только моя". Хотя, порой так хочеться, что просто ай. Но все же. Они мне нравятся, я хотела бы их больше для себя открыть но все же, что-то внутри, меня останавливает. Нужно сносить эти заборы, а то будет сплошное горе.

Так забавно, сколько же людей было в моей жизни. Хотя нет, это совсем не забавно. Они проходили сквозь меня, с каждым разом забирая себе что-то на память. Ну это мои предрассудки, и быть может надежды, что напамять. Они просто мало-помалу опустошали меня. Бесцветные тени, поначалу проникавшие в меня, заполняющие меня от кончиков пальцев и до мокушки, а следом просто растворяющиеся в вечерней мгле.

Мне кажеться, будто живу уже тысячи лет. И прошло уже несколько сотен лет с тех пор как я опустела. А можно сказать уже одичала. Нету внутри уже ни радости, ни света. Нет желания встречать кого-то еще, ведь отдавать больше нечего.

Как жаль, что вновь и вновь приходящим людям этого не понять. Они все ждут от меня приветов, ответов. А я уже ничего не могу им сказать.